Фан Муян переложил креветки в миску Фэй Ни:
— Ешь побольше, у меня обед был лучше твоего.
С тех пор как он устроился в ресторанную службу, он начал экономить на одном приеме пищи — сотрудников кормили бесплатно.
Благодаря этой экономии Муян стал еще более расточительным. Половину гонораров он честно отдавал Фэй Ни, но то, что оставалось у него на руках, почти целиком уходило на еду и лакомства.
Закончив вечерний туалет, Фэй Ни накинула ватник и устроилась за комодом. Она писала отзыв на вторую книгу мужа. На угольной печке доходили каштаны, наполняя комнату сладковатым ароматом.
Когда огонь начал затухать, Муян подошел сзади. Фэй Ни тут же прикрыла лист бумаги локтями.
— Что пишешь? Дай взглянуть.
— Не твое дело.
— Не моё? И под каким именем на этот раз выйдет статья?
Муян уже обо всём догадался. Когда вышла его первая книга, в газете появился отзыв некой Тянь Сюэин. Имя показалось ему знакомым: его тесть иногда называл тёщу «Сюэин», а в качестве места работы автора была указана шляпная фабрика. Сама тёща, разумеется, ничего не писала.
Фэй Ни, хоть и была разоблачена, наотрез отказалась продолжать работу при нем.
— Ну, пиши-пиши, не мешаю.
Спустя пару минут он вернулся с горячими каштанами. Фэй Ни не стала прятать бумагу, просто накрыла её ладонями. Муян очистил каштан и поднес к её губам. Она приоткрыла рот, ожидая угощения, но он лишь дразняще водил ядром по её нижней губе. Фэй Ни разозлилась и плотно сжала рот.
— Ну же, я старался, жарил… попробуй хоть кусочек, — Муян продолжал щекотать её губы каштаном. Фэй Ни, изнывая от этой пытки, в конце концов сдалась и открыла рот.
Так повторилось несколько раз: он выманивал её, а стоило ей потянуться за едой — отстранялся. Когда она окончательно перестала на него реагировать, он сам разжал её губы пальцами и вложил каштан.
— У меня свои руки есть, иди занимайся делами! — не выдержала она.
— У меня к тебе дело важное. Боюсь, не согласишься, вот и пытаюсь подлизаться.
— И это ты называешь «подлизываться»?
— Тогда научи меня, как правильно к тебе подкатывать, чтобы ты мне помогла.
Муян перестал паясничать, придвинул стул и сел рядом, методично скармливая ей очищенные плоды.
— Всё, больше не хочу, — Фэй Ни отодвинула тарелку. — Выкладывай, чего тебе от меня нужно?
Муян скрестил руки, прикрыв нос и рот, оставив только глаза, в которых медленно разгоралась улыбка. Фэй Ни знала, какой у него проницательный взгляд — взгляд художника, который может долго и пристально изучать натуру, не вызывая подозрений. Но сейчас под этим взглядом ей стало не по себе.
— Ну?
— Видишь ли, в комнате довольно прохладно. И каждый вечер, когда я ложусь, постель кажется мне ледяной. Не могла бы ты… согреть мне постель своим теплом перед сном? Чтобы мне не было так зябко.
Фэй Ни почувствовала, как щеки обдало жаром. Она опустила голову:
— А я-то думала, ты мороза не боишься. Деньги получаешь, а куртку новую так и не купил. Да еще и водой холодной каждое утро обливаешься.
— Вот именно потому, что обливаюсь, мне и нужна теплая постель, — рассмеялся он. Он встал за её спиной и медленно провел пальцем от лба к кончику носа.
— Купи грелку.
— Не люблю резиновые грелки. Мне нужна живая.
— Значит, мерзни.
— И тебе меня совсем не жалко?
— Ни капельки! — Фэй Ни попыталась оттолкнуть его руку. — Перестань, у тебя разве нет работы?
— А что мне сделать, чтобы ты согласилась?
Его ладонь легла ей на плечо и начала медленно соскальзывать вниз. Пальцы двигались льстиво и вкрадчиво.
— Так достаточно? Или нужно…
Фэй Ни стиснула зубы и ударила его по руке:
— Хватит!
Она поняла, что спорить бесполезно, тело предательски обмякло.
— Дай дописать… — выдохнула она.
Муян еще немного помучил её своими «льстивыми» пальцами и вернулся к мольберту.
Позже Фэй Ни уже лежала под его одеялом, делая вид, что увлечена чтением. Муян сидел к ней спиной, сосредоточенно рисуя. Одеяло пахло свежестью и мылом — чистое, но всё в складках. Фэй Ни ждала. Сегодня была суббота, и в этом вопросе у них царило полное единодушие.
Вскоре она отложила книгу и закрыла глаза, притворившись спящей.
— Мне уже можно ложиться? — спросил Муян из темноты.
Она знала: он ждет, что она сама его позовет. «Ну уж нет», — решила Фэй Ни и промолчала.
Муян не стал настаивать. Она услышала, как он вышел, а спустя время вернулся.
Шаги становились всё ближе.
Он сел на край постели. Его пальцы, холодные после умывания, начали обводить черты её лица. Фэй Ни не шелохнулась. Тогда он развернул фантик от сливовой помадки и коснулся конфеткой её губ. Она упорно сжимала зубы. Муян зажал ей нос; пришлось приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, и помадка мгновенно оказалась внутри. Пока она таяла, его пальцы продолжали нежно «рисовать» контур её рта, а когда сладость исчезла — он сам разжал её губы. Фэй Ни чувствовала его пальцы так же отчетливо, как до этого леденец.
Его терпение изводило её. Ей начало казаться, что он мстит ей за прошлые отказы, заставляя томиться в ожидании.
Он прилег рядом, обнимая её поверх одеяла. Фэй Ни ждала, когда он нырнет внутрь, но он медлил, словно ожидая официального приглашения. Она не сдавалась. Тогда Муян потянулся к её руке. Он начал дышать теплом на её ладонь, а затем внезапно защекотал её «запретные» места. Фэй Ни не выдержала:
— Фан Муян, прекрати!
— «Фан Муян»? Как-то слишком официально, не находишь? — он продолжал атаку на её самые чувствительные точки.
Она так боялась щекотки, что её голос мгновенно стал мягким и просительным. Она назвала его так, как ему нравилось.
— Теперь постель согрелась? Мне можно войти?
Фэй Ни промолчала.
— Тогда и ты меня пощекочи, — он засунул её руку себе под рубашку. Кожа его была ледяной после душа, но пальцы Фэй Ни, коснувшись его, были огненными. Он чуть ослабил хватку, и она тут же попыталась его ударить. Но замах был на юань, а удар — на фэнь: рука опустилась на его грудь почти невесомо.
— Бей сильнее, так щекотка быстрее проходит, — поддразнил он.
— Бесстыдник!
— Ну так что, я вхожу? — его ладонь уже нашла щель под одеялом.
Фэй Ни, не в силах больше сопротивляться его рукам, прошептала, краснея:
— Ладно. Входи.
— Что-что? Не расслышал.
— Да забирайся ты уже!
В мгновение ока под одеялом стало тесно.
Сначала её согревало ватное одеяло в клетку, но вскоре его заменил сам Фан Муян. Он был «новым одеялом» — слишком тяжелым и горячим. Фэй Ни казалось, что зима мгновенно сменилась знойным летом. Пот градом катился по телу, и было уже не разобрать, где её капли, а где его.
При таком рвении звуков было не избежать. Сначала Фэй Ни еще прислушивалась к стене, боясь соседей, но вскоре все внешние заботы вылетели у неё из головы.
Из-за нехватки опыта Фан Муян никак не мог достичь идеала за один раз. В первый заход ему вечно не хватало терпения — он думал только о себе, забывая о чувствах жены. Во второй — наоборот, становился чересчур церемонным, выспрашивая о каждом нюансе, отчего Фэй Ни готова была сгореть со стыда. И только на третий раз он ловил тот самый баланс, когда слова становились лишними.
Когда она открыла глаза, было уже светло. Луч солнца пробился сквозь штору и упал на спину Муяна. Фэй Ни увидела следы своих ногтей — в попытке сдержать стоны она впивалась в его кожу слишком сильно.
Муян спал. Она осторожно провела пальцем по красным отметинам, ужасаясь собственной силе.
Её палец замер на самой яркой царапине. Муян вдруг перехватил её руку.
— Больно? — прошептала она.
— Нет.
— Когда же мы сможем переехать в нормальное жилье? — спросила она и тут же осеклась. Многие в их цеху мечтали хотя бы о таком угле.
Может, лет через тридцать, когда стаж будет солидным, ей и дадут квартиру побольше. Но тридцать лет — это целая вечность.
Фан Муян потеребил её за ухо:
— Скоро, Ни-ни. Очень скоро.
Сейчас как раз начали возвращать конфискованную в годы хаоса частную собственность. Вариантов для аренды становилось больше, нужны были только деньги. А значит, нужно было зарабатывать.
Фэй Ни решила, что его «скоро» — это лет пять-семь. Если он найдет стабильную работу, они смогут объединить две маленькие комнаты и выменять их на одну большую.
Его уверенность передалась ей. Будущее больше не пугало.
С этой мыслью она крепко обняла мужа. Они оба верили: лучшее еще впереди.
Добавить комментарий