Помидоры были отменные, куда вкуснее магазинной томатной пасты в стеклянных банках. Фан Муян не поскупился: всё, что принес, отправил в котел.
Фэй Ни, привыкшая видеть лишь крошечные волокна мяса в половнике заводского повара, никак не могла привыкнуть к такому изобилию говядины.
— Больше не придется бегать в столовую и воевать за картошку с мясным духом, — заметил Муян, подкладывая ей в миску сочный кусок.
Фэй Ни промолчала. Неужели он собирается кормить её тушенкой вечно? Конечно, столовская стряпня была скудной, но это всё же было лучше, чем просто капуста в уксусе. Ужин прошел в мире и согласии — еды было столько, что никому не приходилось вежливо отказываться в пользу другого.
После умывания Фэй Ни заперла дверь, задернула шторы и уютно устроилась на кровати с радиоприемником. Зимний гардероб мужа был готов, и она наконец позволила себе расслабиться с книгой.
Муян рисовал рядом, но вскоре придвинулся ближе, чтобы тоже послушать музыку. Он положил на страницу её книги тюбик гигиенической помады:
— Это тебе.
Фэй Ни повертела подарок в руках:
— Где ты её взял?
Она знала ответ еще до того, как он открыл рот: упаковка была исписана английскими буквами. В обычном магазине такую не купишь.
— И сколько ты сегодня спустил денег?
— Пришел гонорар. Твою долю я уже положил под твою подушку.
Фэй Ни на миг забыла о его расточительности.
— Когда книга появится в продаже?
— Через пару дней. Только будь экономнее, не вздумай снова скупать по двадцать штук за раз.
— Кто бы говорил! — рассмеялась Фэй Ни. — С твоими-то привычками транжиры ты еще меня поучать будешь?
— Ладно-ладно, не имею права, — покорно согласился он.
Заметив, что губы мужа обветрились, Фэй Ни выдвинула стержень помады:
— Давай я тебя намажу.
Муян резко отпрянул:
— Пользуйся сама.
Он спрыгнул с кровати и жадно выпил стакан воды из термоса.
Только сейчас Фэй Ни внимательно прочитала надпись: помада оказалась оттеночной. Понятно, почему Муян так испугался. Обычно Фэй Ни была жертвой его розыгрышей, но сейчас ей самой захотелось подшутить над ним. Чем сильнее он отказывался, тем азартнее она наступала.
Когда он вернулся на постель, она снова подступила к нему:
— Ну же, губы совсем сухие, дай я чуть-чуть мазну.
— Где ты видела мужчину с накрашенными губами?
— У нас в стране равноправие, не забыл? Не строй из себя исключение.
Она буквально нависла над ним. Лица оказались так близко, что она могла видеть, как дергается его кадык. Фэй Ни с лукавой улыбкой изучала форму его губ — они были безупречны, и ей до смерти захотелось увидеть, как на них будет смотреться этот нежно-лимонный оттенок. Она уже почти коснулась его рта, как Муян ловко перехватил помаду.
— Не утруждайся, — усмехнулся он. — Я сам.
Он перехватил инициативу, зажал подбородок Фэй Ни и начал водить помадой по её губам. Причем делал это не как обычный человек, а как художник: сначала наметил контур, а затем принялся тщательно «заштриховывать» поверхность.
Процесс затянулся. Закончив, Муян защелкнул колпачок и поднес ей зеркало:
— Ну как? Довольна?
Фэй Ни отвернулась:
— Ты же сказал, что сам намажешься!
— Сейчас увидишь, что я не врал.
Помада придала её губам яркий, сочный блеск.
Муян снова взял её за подбородок, но теперь он использовал её собственные губы как краску. Он прижался к ней, медленно тесня к изголовью, пока Фэй Ни не оказалась на спине. Теперь он «переносил» оттенок на свои губы, действуя так же методично, как и в первый раз. Фэй Ни стало щекотно — и от его губ, и от его пальцев, которые продолжали «рисовать эскизы» на её теле. Она не выдержала и звонко рассмеялась. Испугавшись, что звук вылетит в коридор, она вцепилась в простыню и стиснула зубы, но в итоге её смех был надежно заглушен его поцелуем.
Однако первые звуки были слишком громкими — их услышали за стеной.
Сюй-кэчжан (начальник отдела Сюй), муж Ван Сяомань, недовольно покачал головой:
— С виду Сяо Фэй такая приличная, тихая девушка, а смеется как шальная. С кем поведешься, от того и наберешься. Испортил её этот малый.
— С чего ты взял, что он её испортил? — возразила Сяомань. — Раз поженились — значит, одного поля ягоды. Ты вечно ворчишь, будто Фэй Ни — божество, а этот Сяо Фан — никто. По мне так он ей в самый раз.
Она напомнила мужу про мебель:
— Парень рукастый! Фэй Ни за ним как за каменной стеной: и диван сделает, и кровать, и заботится о ней — сам белье стирает! Вот и ты с завтрашнего дня стирай свои рубашки сам, я больше пальцем не пошевелю.
— И ты только об этом думаешь? Вульгарно! — вспылил Сюй. — Кто он теперь? Лакей! Официант в гостинице для иностранцев. Как слуга в старом обществе. И ты его со мной сравниваешь?
— Говори что хочешь, но стирать я больше не буду. Решено.
Сюй-кэчжан закипал от ярости. С тех пор как за стеной поселились эти двое, его жена постоянно грозила забастовкой: то готовить ей лень, то стирать.
Вдруг комната погрузилась во тьму — опять отключили свет.
Ван Сяомань вспомнила, что задолжала Фэй Ни свечу. Она зажгла свою и, шаркая тапочками, отправилась к соседям.
…
Фэй Ни, которую Муян продолжал кружить в объятиях на кровати, даже не сразу заметила, что лампа погасла — глаза её были закрыты. Опомнилась она только от стука в дверь.
— Опять свет вырубили, — прошептала она.
Стук был ритмичным — явно соседка. Сяомань, видимо, решила вернуть долг именно сейчас, боясь, что молодожены сидят в потемках.
— Оставь себе! — крикнул Муян в сторону двери. — Не надо возвращать.
— Как так не надо? Мы чужого не берем! — донеслось из коридора.
Фан Муян чертыхнулся и прикусил ухо Фэй Ни:
— Не открывай ей.
Но Фэй Ни уже выпутывалась из его рук. Она нащупала фонарик и крикнула:
— Минуточку!
Первым делом она проверила воротник — все пуговицы на месте. Поправила растрепанные волосы и только тогда открыла дверь.
На пороге стояла Сяомань с красной свечой в руках.
— Вот, возвращаю. В прошлый раз белую брала, отдаю красную — на счастье.
Луч фонарика скользнул по лицу Фэй Ни. Девушка была непривычно раскрасневшейся. Сяомань заметила, что губы соседки горят ярким, неестественным цветом. Но хуже того — такие же яркие отпечатки красовались на её щеках, подбородке и даже чуть выше верхней пуговицы рубашки. Картина сложилась мгновенно: румянец, смех, помада по всему лицу…
«Понятно теперь, почему так долго не открывали», — усмехнулась про себя соседка.
Как женщина опытная, Сяомань сразу поняла, чем тут занимались.
Последний месяц Сяомань регулярно мучилась бессонницей из-за звуков из-за стены. Примерно раз в неделю там начиналось «представление» на пол-ночи. Каждый раз ей казалось — вот сейчас затихнут, но нет, спустя время всё начиналось заново. Она даже спрашивала мужа, как можно иметь столько сил. Сюй-кэчжан тогда авторитетно заявил: «Да сто пудов он таблетки какие-то жрет! С чего бы он первые месяцы молчал как рыба, а теперь по ночам угомониться не может? Наверняка химию пьет. Я в его годы и без таблеток был ого-го! Но даже на химии его только на раз в неделю и хватает».
Сяомань тогда лишь вздохнула: «Раз в неделю, зато соседям хоть вешайся. А если бы он чаще «лечился», мы бы вообще не спали». Последние десять дней, правда, стояла тишина, и Сяомань уже начала надеяться на лучшее.
— Сяо Фэй, а где ты такую помаду купила? — елейным голосом спросила Сяомань. — Цвет такой… сочный. Тоже хочу.
— Это… не я покупала. Я спрошу, — выдавила Фэй Ни.
Лицо её вспыхнуло еще ярче. Она только сейчас вспомнила про «художества» Муяна. Видимо, часть цвета перекочевала на кожу, и это было заметно.
Сяомань понимающе улыбнулась и ушла к себе.
Фэй Ни захлопнула дверь, бросилась к зеркалу и… замерла. В слабом свете фонарика отражение было туманным, но пятна на лице и шее были видны отчетливо.
Она принялась лихорадочно вытирать следы пальцами. Муян стоял рядом и нагло улыбался.
Она направила луч фонаря ему в лицо: его губы были девственно чисты. Вся помада, которую он «снял» с неё, в итоге осталась на её же коже. Сам он не запачкался ни капли.
В этот миг его рот показался ей по-настоящему коварным.
— Поздно уже, — холодно сказала она. — Ложись спать. К себе.
— Не рановато ли для сна?
— Тогда рисуй.
Фэй Ни подошла к столу и зажгла красную свечу. Муян подошел сзади, положил голову ей на плечо и коснулся губами её щеки.
— Я спать хочу.
— Вот и иди.
— С тобой хочу.
— Нет. Мы же договорились — только по субботам.
Её голову всё еще туманил недавний поцелуй, и она едва не забыла про свои же правила. Спасибо Сяомань — привела в чувство.
Фан Муян начал нежно целовать её пылающее ухо:
— В прошлую субботу мы пропустили. Я не хочу быть должником. Давай сегодня «закроем долг»?
— Нет. Завтра на работу.
— Ну всего на минуточку…
— Знаем мы твою «минуточку». В прошлый раз… — Она не смогла договорить, одного воспоминания хватило, чтобы сердце пустилось вскачь.
— И что же было в прошлый раз? — прошептал он.
— Сам знаешь.
— Раз сегодня не хочешь — придется в субботу отдавать с процентами, — он ущипнул её за щеку. — Ладно, иди спи.
Его пальцы коснулись именно того места, где еще оставался след помады. Фэй Ни сердито шлепнула его по руке.
Она нырнула под одеяло, которое он для неё расстелил. На подушке всё еще лежал тот самый цветок. Откинув полог, она увидела Муяна — он уже сидел при свече и что-то рисовал.
Его спина в полумраке внушала ей странное чувство покоя. Спустя десять минут она уже крепко спала.
…
В субботу Фэй Ни вернулась со смены, прижимая к груди целую стопку книг.
Сегодня в книжные завезли второй комикс Фан Муяна. Она скупила сразу двадцать экземпляров и спрятала их в сундук — подарки для родных и друзей на завтра. Обычно она экономила на всём, но тут решила не скупиться. Один экземпляр она оставила на столе и теперь увлеченно его листала. Муян теперь возвращался поздно — работа в отеле диктовала свой график.
Она уже видела черновики, поэтому быстро просмотрела картинки и села писать отзыв. Она искренне надеялась, что эта книга принесет ему не только деньги, но и признание. Официант из него был отличный, он даже кровати научился стелить виртуозно, но Фэй Ни считала, что его место — у мольберта.
Услышав звук открывающегося замка, она поспешно спрятала записи между страниц книги.
Вошел Фан Муян с горшком нарциссов в руках.
— Ой, как вовремя! — улыбнулась Фэй Ни. — Я как раз думала, где бы их к празднику раздобыть.
Новый год без нарциссов был немыслим.
Муян поставил цветы на подоконник и выставил на стол судок с очищенными креветками.
— Ты там всего неделю работаешь, а уже каждый день деликатесы носишь. Это нехорошо, — заметила Фэй Ни.
— Я их честно купил, — засмеялся он. Муян свято соблюдал правила: все чаевые, которые ему давали иностранцы, он сдавал начальству. Руководство было в шоке: парень работал без году неделя, а приносил валюты больше, чем ветераны отеля за месяц. Его даже вызывали на «профилактическую беседу» — выясняли, о чем он болтает с гостями. Убедившись, что секретов родины он не выдает, а просто очень любезен, его оставили в покое.
— Если ты будешь каждый день такие ужины устраивать, никакой зарплаты не хватит.
— Обещаю: завтра ничего не принесу. Фэй Ни хотела кивнуть, но вовремя вспомнила: завтра воскресенье. Его выходной.
Добавить комментарий