Уличный комитет рекомендовал нескольких кандидатов, но выбрали только Фан Муяна.
По пути домой из отеля Муян купил пару лянов коричневого сахара и небольшой пакет красных фиников — решил сварить на угольной печке целебную кашу. Электроплитка тянула слишком много тока, поэтому он, недолго думая, продал её и купил маленькую печку на углях. Для долгого томления каши она подходила куда лучше спиртовки.
Фэй Ни, обхватив миску обеими руками, пила горячую кашу и слушала рассказ мужа о новой работе. О том, что его прочат в официанты в отель для иностранцев.
Девушка даже не знала, как на это реагировать.
— А что, — поддела она его, — тебе эта роль очень даже к лицу.
— Мы с тобой прямо родственные души, — серьезно кивнул Муян. — Я и сам так подумал.
Фэй Ни решила, что он шутит — в конце концов, он полдня только и делал, что разыгрывал её. Но Муян действительно собрался идти в официанты и уже завтра должен был явиться на инструктаж.
Тут Фэй Ни пришлось отбросить иронию:
— Послушай, у нас есть деньги. Твои комиксы приносят гонорары. Необязательно хвататься за первое встречное предложение. Подожди немного, может, найдется что-то получше?
— Найду лучше — перейду. А пока поработаю здесь. К тому же, в «Интуристе» условия неплохие.
— Но ты же художник! Когда ты будешь рисовать, если весь день проведешь на ногах с подносом?
Фан Муян усмехнулся:
— Раз уж ты настаиваешь на раздельных кроватях, по ночам времени у меня вагон. Ты мою пылкую страсть отвергаешь, так что придется выплескивать её на бумагу. Иначе я просто не выдержу этого долгого ожидания.
— Опять ты за своё… — Фэй Ни уткнулась в миску, понизив голос. — Ты же знаешь, мне сейчас… нездоровится.
— Знаю, — вздохнул он. Она и когда здорова была, его избегала, но напоминать об этом Муян не стал. — Что ж, подожду, когда тебе станет «удобно».
Фэй Ни поспешно заправила прядь за ухо, скрывая вспыхнувший румянец, и перевела тему:
— Ты твердо решил? Пойдешь в официанты?
— Да. Попробую пару дней, посмотрю что к чему. Не понравится — уволюсь.
— Не всё так просто. Если ты бросишь работу в престижном месте, уличный комитет на тебе крест поставит. Больше они тебе ничего не предложат.
— Сомневаюсь, что они могут предложить что-то круче этого. А если и так — засяду дома, буду рисовать комиксы за гонорары.
Он не добавил, что при случае мог бы подрабатывать и плотником — понимал, что Фэй Ни вряд ли одобрит такую «неквалифицированную» деятельность.
Вскоре двухъярусная кровать со встроенным столом и шкафом была закончена. Её покрыли лаком и выставили сохнуть во дворе. Когда «безработный Муян» перестал строгать доски у всех на виду, соседи поняли: парень при деле. Вскоре по дому пополз слух — муж Сяо Фэй устроился официантом в отель для иностранных делегаций.
Новость долетела и до Лю-цзе. Узнав, что Фан Муян променял место на мясокомбинате на «обслуживание иностранцев», она пришла в ужас. По её мнению, малый совсем голову потерял.
Хотя официанты формально тоже считались рабочим классом, Лю-цзе, как потомственная заводчанка, презирала сферу услуг. Для неё ценность представлял только тот, кто создавал конкретный продукт. Официант в её глазах стоял на низшей ступени, а уж тот, кто прислуживал заграничным гостям — и вовсе вызывал подозрение.
— О чем он только думает? — возмущалась Лю-цзе при встрече с Фэй Ни. — Такое место в убойном цеху упустил ради чего? Подносы таскать? Сяо Фэй, пойми: молодому парню специальность нужна, ремесло! Какое ремесло у лакея? Твоё место на бойне уже другому отдали, вакансий нет. Давай я поговорю с мужем, пусть еще что-нибудь поищет…
— Спасибо, Лю-цзе, правда, не стоит, — Фэй Ни было неловко от такой настойчивой заботы. — Просто… я не решалась сказать раньше: Сяо Фан падает в обморок при виде крови. Он бы просто не смог там работать.
Лю-цзе ахнула:
— Надо же! Такой здоровый лоб, а крови боится?
— Пожалуйста, не говорите об этом никому.
— Не бойся, могила, — Лю-цзе участливо вздохнула. — Ну, обмороки — это не беда. Не расстраивайся сильно, Сяо Фэй.
Инструктаж в отеле неожиданно пробудил в Муяне жажду знаний. Он выпросил у жены англо-китайский словарь и по вечерам, отложив карандаш, усердно штудировал страницы, выписывая слова в тетрадь.
За ужином, пока Фэй Ни жевала пустую капусту с пампушкой, Муян на английском вдохновенно презентовал ей «Акульи плавники в шелковых нитях», «Трепангов в форме бабочек» и «Тофу с крабовой икрой»…
Фэй Ни выловила из своей капусты единственный кусочек мяса и положила мужу в миску:
— Хватит кормить меня словами. Ешь давай.
— Это не просто слова, я меню заучиваю. Что прикажете подать, мадам?
— Остывшую капусту, — рассмеялась Фэй Ни. — В ресторане отеля тебя к кухне и близко не подпустят.
Чтобы обезопасить женщин от возможных домогательств подвыпивших постояльцев, в жилой блок отеля набирали исключительно мужчин. Женщины работали в ресторанах. Фан Муяна изначально распределили в обычный жилой корпус — разносить почту и багаж.
Но на обучении он проявил феноменальные способности. Устав он выучил наизусть после второго прочтения, а через несколько дней уже бойко болтал на английском на бытовые темы. Руководство отеля, смекнув, что перед ними самородок (да еще и статный, представительный), заново изучило его досье. Биография чистая, родители реабилитированы — грех такого парня держать на чемоданах. Решили: пойдет в люкс-номера, обслуживать важных иностранных гостей. Пусть видят «лицо китайского сервиса».
Постояльцы люксов частенько мелькали в газетах и в новостях по телевизору.
Но у Фан Муяна дома телевизора не было, а до знаменитостей ему не было никакого дела. Он наотрез отказался от люксов, настояв на переводе в ресторанную службу.
Чтобы доказать свою профпригодность, он закрыл меню и на безупречном английском презентовал начальству десяток сложнейших блюд.
Видя такое рвение и талант, руководство сдалось: насильно мил не будешь. Муяна перевели в ресторан.
В последний день стажировки он вернулся домой с двумя свежими помидорами и банкой говяжьей тушенки, купленной в спецотделе отеля.
Едва приоткрыв дверь, Фэй Ни почувствовала божественный аромат томатов и мяса. На спиртовке весело побулькивал котелок.
— Где ты взял помидоры?! — изумилась она. Зимой их было не сыскать днем с огнем; максимум, на что могли рассчитывать соседи — это бледный томатный соус из летних заготовок. Но этот запах был густым и настоящим.
— В ресторане правило: если на кухне остаются излишки овощей, сотрудники могут их выкупить. Вот я и прибарахлился. Всё по закону, не переживай.
— Ты разве не в жилом блоке работаешь?
— Начальство решило, что моё призвание — кормить людей.
Фэй Ни заметила, что её верхняя полка сегодня выглядит иначе. Одеяло было не просто аккуратно сложено, а расстелено, один угол кокетливо отогнут, а на подушке лежал живой цветок. Настоящий, срезанный.
Новая кровать еще стояла во дворе — они планировали перестановку в воскресенье.
Фэй Ни указала на цветок:
— Это еще что за фокусы?
Выглядело это донельзя нелепо и… по-заграничному.
— Понимаешь, — начал объяснять Муян, — если бы я остался в номерах, мне бы пришлось делать гостям «turndown service» — готовить постель ко сну. Теперь я в ресторане, и этот навык пропадает зря. Обидно ведь! Вот я и решил потренироваться на тебе. Дай мне шанс показать класс обслуживания. На самом деле Муяну было глубоко плевать на комфорт иностранных постояльцев. Но сейчас он вещал так вдохновенно, будто лишиться возможности стелить чужие кровати было величайшей трагедией его жизни.
Добавить комментарий