Перед тем как уйти, Фэй Ни вспомнила, что так и не научила Фан Муяна стирать. Она стояла над ним и диктовала, как тереть одежду, чтобы не переводить зря мыло. У Фан Муяна не хватало терпения: он пару раз жмакал ткань в воде и заявлял, что готово.
— Так не пойдет! — отрезала Фэй Ни. — Вещи так не стирают.
Она взяла одежду, показала, как надо, и велела ему повторить.
— Я не умею, — протянул он. — Лучше ты мне постирай.
— Ишь, чего захотел! — вспылила она. — Я тебе ничего не должна!
Она даже родителям никогда не стирала, а эти полгода выкладывалась ради него больше, чем ради родни. Она потратила на него все свои сбережения, а в награду получила лишь «шанс» выйти за него замуж.
Она так отчаянно стремилась к «прогрессу», а получила обратный эффект. Бросить доброе дело на полпути было хуже, чем вообще его не начинать: если она уйдет сейчас, когда он только очнулся, её заклеймят как неудачливую карьеристку. Но как она может связать жизнь с ним? С мужчиной, который даже рубашку себе постирать не в состоянии…
От этих мыслей Фэй Ни не выдержала и разрыдалась. Слезы капали прямо в таз, смешиваясь с мыльной водой. Она схватила одежду и принялась остервенело тереть её мылом, будто оно было бесплатным. «Хотел, чтобы я постирала? Получай! — злилась она про себя. — Раз сам учиться не хочешь, посмотрим, на кого ты будешь опираться, когда меня не станет».
Фан Муян осторожно коснулся её щеки тыльной стороной ладони, стирая слезы.
— Ну не плачь. Постираю я, ладно?
Под её надзором он всё же закончил стирку и развесил вещи. Уже стемнело. Он спросил, во сколько Фэй Ни придет завтра.
— Я буду очень занята в ближайшее время, — ответила она. — Больше не приду.
Он спросил, где она живет — раз она не придет, он сам её навестит.
— Не вздумай меня искать. Будет время — сама загляну.
Она достала из сумки словарь и вложила ему в руки. Сказала, что придет только тогда, когда он выучит его от корки до корки. Фан Муян забыл почти все иероглифы: сейчас он узнавал только своё имя, имя Фэй Ни и цифры на талонах.
Когда она уходила, он настоял на том, чтобы проводить её до ворот корпуса. На повороте Фэй Ни оглянулась: он всё еще стоял там, высокий и статный.
«Завтра я точно не приду, — убеждала она себя. — С какой стати? Родные отец с матерью, брат с сестрой — и те не могут за ним присмотреть. Бывшая девушка даже видеть его не желает. А я ему никто. Я возилась с ним полгода, ничего не получила, и мне по-прежнему завтра идти на фабрику шить шляпы. Я и так сделала больше, чем велит долг».
Но тут же ей стало горько за него: по той же самой причине — родные не могут, любимая бросила. Сердце сжималось от жалости, но разум твердил: «Хватит».
На следующее утро Фэй Ни первым же делом вскочила на велосипед и помчалась к больнице. И только у самых ворот вспомнила, что решила больше не приходить.
Мать Фэй Ни, видя, что дочь постоянно пропадает в больнице, не на шутку испугалась, как бы та действительно не вышла замуж за «блаженного» Фан Муяна. Каждый день она твердила ей: «Героями восхищаются, но с героями не живут. Он сейчас как ребенок, тебе всю жизнь придется его нянчить. Мужчина должен уметь заботиться о женщине».
— Я сама о себе позабочусь, — огрызалась Фэй Ни. — Не нужен мне никто.
Старший брат, Фэй Тин, приехал в отпуск. Фэй Ни водила его в парки, в кино, поила газировкой, покупала дорогие сливочные рулеты и даже консервированные личи, на которые раньше никогда бы не разорилась. Город почти не менялся, но Фэй Тину каждый раз требовалось время, чтобы привыкнуть к мирной жизни.
Дома брат не сидел без дела: то цементом пол ровнял, то стены белил, то мебель чинил. Когда Фэй Ни попыталась забрать у него грязные вещи для стирки, он наотрез отказался.
— Уйди, — ворчал он. — Они все в пыли, не дело сестре такое стирать.
Фэй Ни предложила брату позвать его девушку, Линь Мэй, на ужин — она даже купила рыбу и ребра. Линь Мэй тоже была из чжицинов, но в начале года смогла вернуться в город и устроиться продавщицей в кондитерский отдел.
Брат помрачнел:
— Нет у меня больше девушки. Мы расстались.
— Как расстались? Ты же вчера ел сладости, которые она передала.
— Почему ты не сказала, что это от неё?
— А я что делаю? Да что между вами стряслось? Ты что, другую нашел? Брат, так нельзя, Мэй-цзе так тебя ждала.
— О чем ты вообще думаешь? — Фэй Тин вздохнул, вывернул карманы и отдал Фэй Ни все свои скудные деньги. — Съел и съел. Отдай ей это, и больше ничего от неё не бери.
Фэй Ни не смогла достучаться до брата и решила сама поговорить с Линь Мэй. Та была в обиде: она вовсе не хотела расставаться, просто просила Фэй Тина найти способ вернуться в город. Ей скоро тридцать, она не может ждать вечно. Линь Мэй жаловалась: если бы не чувства к нему, она бы давно вышла замуж за кого-то с квартирой, а не теснилась бы с родителями в крошечной комнатке, где за перегородкой живут сестра с мужем и племянницей. Фэй Тин, услышав это, просто отрезал: «Раз так — выходи за своего москвича с квартирой. У меня жилья нет и не будет».
— Разве это человеческий разговор? — плакала Линь Мэй. — Мне не подарки нужны, мне нужно знать, что у нас есть будущее. А он даже доброго слова не скажет.
Фэй Ни не могла ругать брата при ней. Он говорил грубо, но честно: даже если он вернется, работу ему сразу не дадут, а уж жилье — и подавно. Он не хотел, чтобы Линь Мэй мучилась с ним и его родителями в одной комнате.
— Брат просто сорвался, он уже жалеет, — утешала её Фэй Ни. — Приходи к нам, я ребрышки потушила. Ты же его любишь, иначе зачем бы сладости передавала?
— Из жалости! Не приду я. Почему я должна за ним бегать? Если он не извинится, завтра же пойду на свидание вслепую. Посмотрим, кто локти кусать будет! В деревне у него даже мазанки своей нет. Местные девки на него заглядываются, но замуж за него никто не пойдет. Я же для него стараюсь, хочу, чтобы он вернулся. Он всё для семьи делает, а кто для него… — Линь Мэй осеклась, вспомнив, что перед ней сестра Фэй Тина.
Улыбка исчезла с лица Фэй Ни.
— Если бы тогда в деревню поехала я, — тихо сказала она, — у него сейчас была бы и работа, и комната для вашей свадьбы.
Линь Мэй поспешила оправдаться:
— Я не это имела в виду! Не думай так. Он мужчина, он старше, он обязан был уступить тебе шанс.
Фэй Ни, приняв решение, жестко произнесла:
— Мэй-цзе, брат в этом году обязательно вернется. И жилье для свадьбы будет. Он сгоряча наговорил лишнего, не сердись. Если до конца года он не вернется — гуляй с кем хочешь, слова не скажу.
— Как он вернется? Столько лет не мог, а сейчас сможет?
— Сможет. У отца в прошлом году сердце прихватило, месяц в больнице лежал. Врачи подтвердят, что тяжелый труд ему противопоказан. Я выйду замуж и съеду, а родителям нужен будет уход. По закону о «семейных трудностях» его должны вернуть в город. И место в доме освободится.
— А ты за кого замуж собралась?
Фэй Ни еще не знала за кого, но знала — замуж пойдет точно. На секунду в голове всплыл образ Фан Муяна: если выйти за него, брата точно вернут, ведь она не сможет разорваться между больным мужем и престарелыми родителями. И жилье на фабрике дадут. Но она тут же отогнала эту мысль.
Взгляд Фэй Ни стал таким холодным, что Линь Мэй стало не по себе. Она попросила девушку не делать глупостей.
— Я бы всё равно вышла замуж, даже без истории с братом, — ответила Фэй Ни. В те времена только брак давал призрачный шанс на получение жилья от государства. Но жилье давали по стажу и должности. Даже если брат вернется, он будет последним в очереди. У неё, замужней, шансов было больше. А свою комнату она оставит ему.
Фэй Ни попросила Линь Мэй ничего не говорить брату — она хотела сделать ему сюрприз.
Как только Фэй Тин уехал обратно, Фэй Ни подошла к матери:
— Ты хотела познакомить меня с кем-то? Есть кандидаты?
Мать удивилась такой внезапной спешке, но обрадовалась. Спросила о требованиях.
Фэй Ни, не смущаясь, выдала четыре пункта: высшее образование, работа в госаппарате, возраст до 32 лет, приятная внешность. Она знала: замужним сотрудникам госучреждений организации часто помогали с жильем.
Впервые за долгие годы Фэй Ни занялась своим внешним видом. Денег на новое не было — всё ушло на Фан Муяна. Она нашла у матери отрез старой домотканой материи в клетку и сшила юбку ниже колен. Белые кеды терла щеткой, пока они не стали белее соды. Одолжила утюг, выгладила рубашку и юбку. Заправила рубашку — талия оказалась слишком тонкой, это выглядело вызывающе. Она выпустила рубашку навыпуск, чтобы скрыть изгибы.
Впервые в жизни она подвела брови и накрасила губы. В таком виде пошла в фотоателье. Сделала два снимка: в полный рост и поясной портрет. Именно эти фото увидит её будущий жених.
Мужчин, подходящих под её критерии, было немного. Но Фэй Ни была молода, статна, красива и имела стабильную работу — её достоинства перевешивали любые недостатки. Вскоре нашелся кандидат, превзошедший все ожидания.
Е Фэн был на пять лет старше Фэй Ни. В свои годы он уже занимал должность начальника отдела. Его родители работали в медицине — полезные связи на случай болезней. Он был не просто «приятным», а по-настоящему красивым мужчиной.
Ему постоянно предлагали невест, но он всех отвергал. Увидев фото Фэй Ни, он задержал на нем взгляд.
Первая встреча прошла в парке. Прежде чем он успел рассмотреть её лицо, Фэй Ни протянула ему бутылку ледяной газировки.
В ответ на этот жест Е Фэн пригласил её в кондитерскую на хлеб с маслом.
После свидания он проводил её до дома. Фэй Ни из вежливости пригласила его на чай. Мать Фэй Ни рассыпалась в любезностях и настояла на ужине. Вместо обычной каши с овощами на столе чудесным образом появились ветчина и говядина — отец Фэй Ни тайком сбегал в магазин, пока гость разувался.
Когда Е Фэн ушел, Фэй Ни попросила мать не быть такой навязчивой: «Мы первый раз встретились, а ты так перед ним лебезишь, будто мы навязываемся».
— А я думала, он тебе понравился.
— В целом, жаловаться не на что.
Е Фэн не вызывал у неё неприязни, и она согласилась сходить с ним в кино. Она выбирала дневные сеансы — с мужчинами по вечерам Фэй Ни не гуляла.
Показывали тот самый румынский фильм о катастрофе. Тот самый, что она смотрела с Фан Муяном.
Во время откровенных сцен Е Фэн вел себя безупречно — сидел смирно, не чета «хулигану» Фан Муяну.
После кино Е Фэн предложил зайти в ресторан. Фэй Ни отказалась, соврав, что у отца сегодня день рождения. Е Фэн тут же вызвался пойти к ним и поздравить старика лично. Отказать было невозможно.
Когда они поднялись к квартире, мать Фэй Ни как раз готовила в коридоре. Увидев Е Фэна, она не расплылась в улыбке, как обычно, а начала отчаянно подавать дочери знаки глазами.
Фэй Ни не могла понять, в чем дело, пока не вошла в комнату.
Там, на стуле, её ждал Фан Муян. И он пришел не с пустыми руками.
Он каждый день в больнице зубрил тот словарь. А когда его навестили бывшие одноклассники, он выспросил у них адрес Фэй Ни. Заставил записать его на бумажке и, пересаживаясь с автобуса на автобус, добрался-таки до её дома. Он совершенно не понял намеков её родителей, просивших его уйти, и упрямо твердил, что дождется Фэй Ни.
Добавить комментарий