Фэй Ни хотела закрыть Фан Муяну рот, чтобы он перестал молоть чепуху, но он упрямо продолжал.
Он говорил совсем тихо — так тихо, что Фэй Ни не понимала, слышит ли она его ушами или чувствует кожей ладони и кончиками пальцев. Чем тише голос, тем сильнее человек концентрируется, чтобы разобрать слова. Всё внимание Фэй Ни сейчас было сосредоточено на её руке. Она чувствовала, как пульсирует кожа на кончиках пальцев, и эта пульсация передается выше, к самому запястью. Она не могла разобрать, чья кожа сейчас горячее — её ладонь или его губы.
Её пальцы «услышали» его голос. Он сказал: «Ты мне нравишься».
В то, что она ему нравится, Фэй Ни охотно верила. Но вот какую долю в его сердце она занимает — вопрос открытый. Творческие люди обычно натуры увлекающиеся и эмоционально щедрые: влюбиться в очередную девушку для них — пара пустяков. Фэй Ни едва не выпалила вопрос о том, сколько подружек у него было до неё; ей казалось, что та же Лин И вряд ли была единственной. Но слова застряли в горле. С какой стати ей спрашивать? К тому же Фан Муян ни разу не интересовался историей её свиданий.
При этой мысли она с силой выдернула руку. Фан Муян не стал её удерживать, лишь продолжал улыбаться, глядя ей прямо в глаза. Он повторил свой вопрос: неужели ей совсем не жаль с ним расставаться?
Он выглядел настолько уверенным в её чувствах, что Фэй Ни оказалась в тупике. Скажи она «да» — он возгордится. Скажи «нет» — он решит, что она лукавит и скрывает тоску, и возгордится еще сильнее.
Она решила промолчать. Над ухом противно зазвенел комар.
Дверца укрытия была прикрыта не плотно, и насекомое уже целилось в руку Фан Муяна. Фэй Ни замахнулась, чтобы прихлопнуть кровопийцу. Она никогда не отличалась ловкостью в охоте на насекомых: звонкий шлепок пришелся точно по предплечью мужа, а комар преспокойно улетел.
Фэй Ни не успела и слова сказать, как Фан Муян перехватил её ладонь и начал заботливо осматривать — не больно ли ей. Она ударила его, а он переживал за её руку. Фэй Ни смущенно улыбнулась.
— Рука у тебя небольшая, — заметил он, растирая её ладонь, — но силы в ней побольше, чем я думал.
Говоря это, он наклонился к ней почти вплотную. Его нос едва не касался её носа, а взгляд был прикован к её лицу. Смущенная такой близостью, Фэй Ни сама не поняла, как закрыла глаза. Фан Муян, не теряя времени, начал легонько касаться кончиком носа её переносицы, губ и уголков рта. Это было так интимно и естественно, будто они занимались этим каждое божье утро всю свою жизнь.
Уголки губ Фэй Ни защекотало. Она невольно откинулась назад, упершись рукой в деревянную стену навеса. Острый заусенец на доске больно кольнул ладонь, и эта вспышка боли мгновенно вернула её в реальность. Она распахнула глаза. Их губы разделял едва ли миллиметр. Фэй Ни уперлась ладонями ему в грудь, и Фан Муян, не выказывая ни тени недовольства, тут же убрал руки в карманы шорт.
— Ты так зажмурилась, — невинно улыбнулся он, — что я решил, будто это намек… А ты ведь знаешь, в таких делах я всегда готов тебя слушаться.
Он рассматривал её совершенно открыто, задерживая взгляд на её губах.
Фэй Ни, не выдержав этого осмотра, первой опустила голову. Жара стояла невыносимая, и ей казалось, что она сама сейчас расплавится. По логике Фан Муяна, обвинять его было не в чем: он ведь не принуждал её. А если начать разбираться, то он еще и выставит её виноватой — мол, сама глаза закрыла, а он лишь проявил вежливость, хотя до поцелуя дело так и не дошло.
Она могла бы объяснить, почему закрыла глаза, но не знала, как оправдать то, что не открывала их так долго, позволяя ему эту близость. Она списала всё на его огромный «опыт». Такой парень явно не ограничивался простыми прогулками за ручку — наверняка он перепробовал всё, что можно и нельзя вообразить. Против такого противника она была бессильна.
Фэй Ни сердито потерла глаз:
— Мне просто мошка в глаз попала! А ты что себе вообразил?
От досады её голос прозвучал резче обычного.
— А-а, так вот в чем дело, — Фан Муян снова придвинулся, заглядывая ей в лицо. — Прошло? Дай-ка я посмотрю.
— Не надо!
— Ну чего ты? Дай я подую, и всё пройдет.
В тесном домике было не скрыться от его дыхания, и Фэй Ни буквально выскочила наружу. Но не успела она сделать и шага, как он схватил её за руку — она в спешке забыла конверт с деньгами.
— Я провожу тебя.
Фэй Ни высвободила пальцы:
— Не нужно. Тут два шага, я сама дойду.
— Хочу побыть с тобой еще немного.
— Тебе отдыхать надо. Вот вернешься, — она запнулась на секунду, — тогда и насидимся вдвоем. Времени будет навалом.
Он всё равно пошел рядом. Всю дорогу Фэй Ни шла, сцепив руки за спиной. Вчера она слишком щедро натерла его бальзамом, запах ментола до сих пор не выветрился и, казалось, пропитал даже её пальцы и тот самый конверт.
У общего навеса Фан Муян остановился:
— Ложись спать. Когда я буду уходить, будить тебя не стану. — Он потянулся погладить её по голове, но Фэй Ни машинально отпрянула. Его рука на мгновение зависла в воздухе и нырнула в карман. — Не волнуйся. Если никто с тобой не свяжется — значит, я жив-здоров. Не изводи себя зря.
Фэй Ни коротко кивнула и пошла внутрь. Обернувшись, она увидела, как он машет ей рукой, улыбаясь. Она тут же уставилась в небо, и только когда он скрылся из виду, перевела взгляд на землю.
…
Духота не давала уснуть. Фэй Ни вспомнила, что в их узлах припрятано несколько яиц. Она сварила их и снова пошла к домику мужа. Фан Муян лежал на полу, закинув руки за голову, и меланхолично жевал печенье.
— Возьми еще яйца в дорогу.
— Ты что, решила всё семейное добро на меня извести?
— В городе продукты достать проще. А не съешь сам — отдашь кому-нибудь.
— Ты так добра ко мне… Чем же я буду расплачиваться?
Фэй Ни уже хотела сказать, что еда — это пустяк, но он опередил её:
— Может, мне «отплатить собой»? Хотя постой, мы ведь уже женаты. Ладно, ты подумай на досуге, какие у тебя будут требования, а как вернусь — огласишь список.
Фэй Ни фыркнула — ну и болтун. Ей хотелось заткнуть его рот чем-нибудь съедобным, и она протянула ему яйцо: «Чисти давай».
Фан Муян взял яйцо, очистил верхушку и поднес к её губам:
— Ешь. Я уже перекусил.
— Я не голодна.
Он не стал церемониться и сам откусил кусочек.
— Переварила ты их, Фэй Ни. Слишком долго варила, белок резиновый.
Девушка опешила: она старалась, готовила, а в ответ получила критику!
— Вот вернусь — сам буду яйца варить. На всю семью.
Он еще долго говорил о будущем. О том, как заделает трещины в стенах их квартиры после землетрясения, как сделает мебель…
…
Трещины в стенах Фэй Ни заделал не муж. Вскоре вернулся её брат, Фэй Тин. Он не только привел в порядок стены, но и починил окна, и выровнял пол.
Город начал собирать гуманитарную помощь для пострадавших районов. Фэй Ни на все оставшиеся деньги и талоны купила десять цзиней печенья и отнесла на пункт сбора. В Таншане были сотни тысяч людей, и шанс, что её печенье попадет именно к Фан Муяну, был равен нулю. Но она утешала себя тем, что его съест кто-то другой, кому сейчас совсем худо. Соседка, тетушка Ван, напекла горячих лепешек и уже собиралась упаковать их в пластик, пока они еще дымились. Фэй Ни тактично посоветовала ей сначала остудить хлеб, иначе он заплесневеет раньше, чем доедет до границы провинции.
Временные укрытия на улице начали разбирать. Доски Фан Муяна снова сложили в аккуратную стопку под окнами.
На заводе наконец закончили распределение жилья. Те, кто имел право на новые благоустроенные квартиры, съехали из старого фонда, освободив место для молодежи. Так Фэй Ни получила свою заветную комнату.
Дом был не новее прежнего: кухня всё так же в коридоре, умывальня — общая на этаж. Но это было её место.
Комната встретила её голыми стенами. Нужно было покупать абсолютно всё. Родители Фэй Ни предложили дать денег и нанять мастера, чтобы тот поскорее сколотил мебель из тех самых досок.
Но Фэй Ни отказалась. И дело было вовсе не в деньгах. Она обещала Фан Муяну, что подождет его. И она будет ждать.
Добавить комментарий