Фэй Ни проснулась очень рано — в общем навесе было так душно, что ей стало трудно дышать. Нащупав фонарик, она бесшумно выбралась наружу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
О безопасности можно было не беспокоиться: вся улица была забита людьми, и никто бы не посмел совершить ничего дурного на виду у сотен соседей.
Она вышла без какой-либо цели, но луч фонаря случайно выхватил тот самый маленький домик, который Фан Муян строил специально для неё. Изнутри пробивался слабый свет. Понимая, что следующую ночь она проведет уже здесь, Фэй Ни не удержалась и подошла ближе. Дверца была приоткрыта. Внутри, в шахтерской каске с горящим фонарем, сидел Фан Муян, сосредоточенно ковыряясь в наручных часах.
Фэй Ни направила свой фонарик ему в лицо:
— Ты почему еще не спишь? Тебе ведь скоро уезжать, там и минуты свободной не будет, чтобы прилечь.
Фан Муян улыбнулся ей:
— Еще ведь и полуночи нет, верно? Часика четыре-пять я еще успею придавить.
— Какой «нет полуночи»? Уже рассвет скоро, ты на небо-то посмотри!
— Не вижу я по небу, — отшутился он.
— Я ведь дала тебе свой будильник. Где он?
— А ты посмотри вот на это, — Фан Муян протянул ей часы, которые только что закончил собирать. — Который час?
Фэй Ни взяла часы. Стрелки замерли на четырех часах. Он снова её разыгрывал.
Она промолчала, и тогда он добавил:
— Надень. Хватит гадать по солнцу и звездам, смотри время напрямую.
— Где ты их взял? — Фэй Ни знала, что такие часы, даже подержанные, стоят немалых денег. А финансовое состояние мужа она знала до копейки.
— Да это был просто сломанный корпус, когда я их брал. Внутри всё ценное выпотрошили, цена им была — как порции мороженого. Все детали, что я вставил, — не родные. — Он сделал паузу. — Если бы ты не спросила, мне бы и говорить было стыдно: побоялся, что узнаешь цену и побрезгуешь носить дешевку.
«Другие, когда дарят подарки, стараются набить цену, даже если вещь грошовая, — подумала Фэй Ни. — А этот — наоборот, из кожи вон лезет, лишь бы доказать свою бережливость».
— По-моему, они выглядят отлично, — честно призналась она. — И ты ради них всю ночь не спал?
Она вспомнила «Руководство по ремонту часов», которое видела у него в гостинице. Видимо, он потратил часы на то, чтобы оживить этот «мертвый» механизм.
— Я поспал немного, а потом проснулся, — Фан Муян не лгал. Завершив стройку, он рухнул там же от усталости, и его разбудил как раз будильник Фэй Ни.
— Тогда поспи еще.
— Давай сначала надену их тебе.
Не спрашивая разрешения, Фан Муян застегнул ремешок на её запястье и, удерживая её руку за пальцы, удовлетворенно кивнул:
— Смотрятся даже лучше, чем я представлял.
Фэй Ни хотела было высвободить руку, но он крепко сжал её запястье и вложил в ладонь конверт.
— Это мои пособия. Аванс за два месяца.
— Оставь себе.
— Зачем? — усмхнулся он. — Мне их там тратить негде. Ты ведь сама ворчала, что я не умею обращаться с деньгами? Вот и бери их в свои руки. Теперь всё, что я заработаю, будет твоим.
Фэй Ни сжала конверт, не находя слов.
Фан Муян вдруг заговорил о ресторане в Восточном районе, наказывая ей сходить туда через пару дней и обязательно заказать окуня на пару. Мол, именно сейчас он самый вкусный, а потом сезон пройдет. Сам-то он ел это блюдо последний раз много лет назад.
Он разбирался в столичных ресторанах лучше многих. Бабушка почти никогда не водила его по заведениям, считая их антисанитарными: мол, повар одной лопаткой мешает всё подряд, не моя её между блюдами, и вкус портится. Бабушка и не догадывалась, что Сяо Фан, наевшись дома сушеного батата и пустых щей, был готов идти в любой трактир, даже если там овощи не моют — лишь бы это была настоящая еда. Когда он притворялся паинькой, родители брали его с собой в свет. Его манеры за столом были безупречны: никаких звуков, никакой жадности — он тренировал только скорость пережевывания и точность движений палочками. Искусство «глаз-алмаз, рука-молния» он постиг именно за ресторанными столами.
В год отъезда в деревню он получил почти сто юаней «подъемных». Для него это были огромные деньги, и он решил потратить их на еду. Пока другие закупали мыло и зубную пасту на годы вперед, он методично обходил один ресторан за другим. Вкус был уже не тот, что в детстве, но всё равно достойный. Вспомнив про Фэй Ни, которая когда-то дала ему юань, он пришел к ней и пригласил пообедать вместе. Она отказала наотрез — видимо, испугалась, что он назаказывает гору еды, а платить заставит её.
Он убеждал её, что у него есть пособие и денег хватит на двоих. Фэй Ни смотрела на него с таким ужасом, будто проедание казенных денег было смертным грехом. Она советовала ему купить теплую одежду и предметы быта, заявив, что ни за что не пойдет с ним в ресторан.
Фан Муян решил, что Фэй Ни — ужасно скучная особа, и в одиночку съел того окуня, сокрушаясь, что она лишила себя такого удовольствия. Перед самым отъездом он отправил ей по почте пять юаней в благодарность за тот старый долг. А на оставшиеся пять купил себе минимум вещей и укатил в деревню налегке — не то что его попутчики, тащившие с собой чемоданы с мылом.
Каким-то чудом Фэй Ни узнала адрес его коммуны и прислала те пять юаней обратно. Фан Муян решил больше не играть в почтовые переводы (комиссия съела бы остаток) и на эти деньги устроил себе королевский выходной в уездном городе: сходил в баню и съел огромную миску лапши с мясом, пропотев от души.
— Раз там так вкусно, почему ты сам не поел этого окуня перед отъездом? — спросила Фэй Ни.
Фан Муян рассмеялся:
— Я заходил. Но сейчас время такое — «особый период», они не торгуют деликатесами.
Он хотел купить одну рыбину и для неё, но не вышло.
Фэй Ни подумала: «Такой любитель комфорта и удовольствий… и завтра едет в ад». Самого Фан Муяна это, казалось, ничуть не беспокоило.
— Ты ведь всегда хотела, чтобы я был «прогрессивным»? Я думал, ты меня поддержишь.
— Я и поддерживаю.
Фан Муян видел, что она лукавит. Её нежелание отпускать его в зону бедствия стало для него сюрпризом.
Фэй Ни всегда твердила о долге и развитии. По логике, его отказ ехать она должна была счесть малодушием. К тому же, если с ним что-то случится, ей достанется вся квартира, а как вдова «героя» она получила бы льготы при поступлении в вуз. Жалея его, она вполне могла бы извлечь из этого выгоду.
Восстановив память, Фан Муян прекрасно понимал, почему она ухаживала за ним и почему вышла замуж. Но он отличался от большинства людей: его интересовал результат, а не мотивы. Он любил Фэй Ни, она согласилась стать его женой — это был идеальный исход. Любит ли она его? Ему было всё равно. Он любил играть на скрипке, не спрашивая у инструмента, хочет ли тот, чтобы по нему водили смычком.
Но сейчас она была готова поступиться его «прогрессивностью», лишь бы он остался. Фан Муян заметил тень тревоги в её глазах, и в его сердце впервые шевельнулось нечто похожее на тоску от предстоящей разлуки. Он привык уходить легко, но сейчас привычные шутки застряли в горле.
— Не бойся. Я скоро вернусь.
Фэй Ни зашла в домик, продолжая смотреть на него. Фан Муян снял каску и положил её рядом. Внутри стало совсем темно, только фонарик в руке девушки продолжал светить.
— Как долго тебя не будет?
— Не дольше двух месяцев. — Фан Муян взял её руку и начал медленно писать на ладони адрес. Он выводил каждый иероглиф очень четко, будто боясь, что она не разберет ни черточки. — Если что случится — иди к дяде Фу в издательство. Я его предупредил. Если… если я не вернусь, не стесняйся, проси у него что хочешь — он поможет. — Он снова попытался перевести всё в шутку: — Только не проси машину «Хунцы» с водителем, этого он даже для меня не сделает.
На самом деле он уже написал этот адрес на обратной стороне конверта, но сейчас хотел, чтобы она его запомнила кожей. Любуясь своим почерком, он продолжал удерживать её пальцы.
— Ты можешь хоть раз быть серьезным?
— А я разве не серьезен?
— Мелешь всякие гадости… про «не вернусь»…
— Мы ведь с тобой атеисты, Фэй Ни. Какие тут могут быть суеверия? Несчастный случай может произойти и дома на диване.
Фэй Ни резко выдернула руку и прижала ладонь к его губам, заставляя замолчать. Она хотела лишь остановить этот поток мрачных прогнозов, но стоило её руке коснуться его лица, как она поняла, что забрать её назад будет не так-то просто.
Добавить комментарий