— Я имела в виду, что вы уже сказали достаточно, мама. Больше не нужно.
Мать Фэй Ни, глядя на то, как багровый румянец заливает лицо дочери от ушей до самого подбородка, решила, что та просто слишком смущена, чтобы слушать дальше. Она кашлянула и наставительно добавила:
— Мне и самой об этом говорить не в радость, но вы оба еще совсем дети и ничего не смыслите. Если я вас не просвещу, вы же в первую же ночь в лужу сядете.
В представлении матери Фан Муян был юношей простодушным и неопытным, которого Фэй Ни должна была всему «научить». Мол, не стесняйся, покажи ему разок — и дальше он сам поймет, мужчины в таких делах быстро схватывают.
Перед самым уходом этот «простодушный и неопытный» Фан Муян, заметив, как Фэй Ни не хочется покидать родной дом, на глазах у родителей по-хозяйски обнял её за плечи.
— Пойдем, — мягко сказал он. — Пусть папа с мамой отдыхают, они и так за день намучались.
Фэй Ни порывалась скинуть его руку, но ради приличия перед родителями ей пришлось подыграть. Она вовсе не собиралась уезжать, но после слов Фан Муяна её упрямство выглядело бы как каприз неразумного ребенка. Его рука продолжала лежать на её плече; в душной комнате без вентилятора ей стало жарко от этого прикосновения.
Её поразило, как естественно он называл её родителей «папа и мама». Сама она, окажись перед ней его родители, ни за что не смогла бы выдавить из себя подобное.
Едва они вышли за порог, Фэй Ни уже приготовилась вспылить, но Фан Муян первым убрал руку в карман — будто обнимал её исключительно для демонстрации старикам.
— Чего это ты так покраснела? — с улыбкой спросил он.
— Жарко просто, — буркнула она. После «лекции» матери ей было невыносимо неловко находиться с ним наедине.
Фан Муян коснулся рукой её лба:
— Не заболела часом?
— Нет.
— Если почувствуешь себя плохо — сразу скажи, отвезу в больницу.
— Да говорю же тебе: мне просто жарко!
— Ладно, тогда прибавлю ходу. В гостинице есть вентилятор.
Сидя на багажнике своего же велосипеда, Фэй Ни закинула голову назад и принялась считать звезды.
— Как ты ухитрился достать направление в гостиницу?
— Я ведь скоро выхожу на курсы в издательство. Жилище они не предоставляют, но выписать справку на несколько дней в ведомственную гостиницу — это запросто.
— Почему не сказал мне заранее?
— Хотел сделать сюрприз.
— Это не сюрприз, — отрезала она. — Отныне всё, что касается меня, ты должен обсуждать со мной заранее.
Фан Муян не стал спорить, лишь мягко пояснил:
— Мы поженились, а своего гнезда у меня для тебя нет. Но оставить тебя в твоем же доме в первую же брачную ночь — это было бы верхом неприличия. Что бы твои родители обо мне подумали? Они и так считают, что я тебе не пара. А так — мы в гостинице, и им спокойнее.
Фэй Ни вспомнила еще об одном:
— А про доски? Почему промолчал, что дерево купил?
— Хотел посоветоваться, да мы ведь не виделись всё это время. К тому же, квартиру даешь ты, а значит, мебель — с меня. В магазинах она слишком дорогая, проще сделать самому.
Несмотря на все неудобства этого брака, слова Фан Муяна о том, что квартира принадлежит ей, убеждали Фэй Ни: она сделала правильный выбор.
Она даже начала проявлять заботу:
— Это ведь кучу денег стоит. Я же говорила: будем обставляться постепенно, купим что-нибудь старое в комиссионке. А ты всё под чистую спустил. А вдруг деньги срочно понадобятся?
— На курсах мне будут платить пособие, не переживай.
— Я ценю твой порыв, но давай на этом и закончим. У меня есть знакомые, которым нужно дерево для мебели, я помогу тебе его перепродать. Скажи честно, сколько ты потратил на материалы и доставку? Мне нужно знать сумму.
— Если останутся лишние доски — продадим. А остальное пойдет в дело.
Значит, продавать наотрез отказался.
Фэй Ни не верила, что он правда умеет мастерить мебель. Она считала это очередной «ложью во спасение».
— Не думай, что это так просто. Рисуй лучше, у тебя это отлично получается.
Фан Муян хотел было сказать, что в деревне он переделал кучу столов и лавок, но передумал.
— Когда я собирал вещи, ребята из отряда сказали, что я раньше плотничал. Куплю в книжном учебник для мастеров, освежу знания. Поверь мне, я тебя не разочарую.
Фэй Ни и не думала очаровываться, а значит, и разочарование ей не грозило. Она никогда не ждала от него слишком многого.
— Ты так ничего и не вспомнил о прошлом?
— А ты очень хочешь, чтобы я вспомнил?
— Тебе и сейчас неплохо, — уклонилась она от ответа.
Польза от его воспоминаний была сомнительной. После того как он без зазрения совести рисовал медсестер в больнице, власти вряд ли доверили бы ему серьезную работу. Сейчас, в своем «неведении», он был в куда более выгодном положении. А если память вернется — работу ему дадут не лучше нынешней. Да и её шансы на университет от его памяти никак не зависели. Фэй Ни решила, что «нынешний» Фан Муян ей нравится больше — того, «прежнего», она почти не знала. Она не могла представить себе человека, который плотничает в деревне и отдает свою судьбу в руки Лин И. И, честно говоря, знать его такого ей не хотелось.
…
Фан Муян уже заезжал в гостиницу утром, так что теперь ему оставалось только предъявить свидетельство о браке, чтобы их заселили вместе.
Едва они вошли в номер, он включил свет и вентилятор на тумбочке, пододвинул стул и усадил Фэй Ни под освежающие струи воздуха. Номер был двухместным: две кровати, разделенные тумбочкой. На тумбочке стоял горшок с той самой хайтан — единственным цветком, который он не раздал в больнице. Фэй Ни отметила, что сейчас яблоня цветет даже пышнее, чем на его рисунках.
— Мы ведь здесь не навсегда, зачем ты таскаешь за собой цветы?
— Хотел показать тебе, какой я хороший садовод, — похвалился он.
— Красиво, — признала она.
Рядом с вентилятором висело зеркало. Фэй Ни мельком взглянула в него: лицо всё еще пылало. Оказавшись в замкнутом пространстве с Фан Муяном, она снова и снова прокручивала в голове наставления матери. Жар не спадал. Парень подошел сзади, оперся руками о спинку её стула и наклонился к самому лицу, изучая её профиль.
— Чего ты такая красная? — Его теплое дыхание коснулось её уха. — Видать, вентилятор не справляется.
Фэй Ни резко отодвинула стул.
— Жарко мне! Отойди подальше, — раздраженно бросила она.
В номере была ванная комната с душем.
— Сходи освежись, — предложил Фан Муян. — Я купил новое мыло, полотенце, зубную щетку и шампунь. Всё нераспечатанное.
Видя, что Фэй Ни не шевелится, он добавил:
— Кстати, у меня есть для тебя подарок. Думаю, он тебе понравится.
Подарок оказался настолько странным, что Фэй Ни поначалу решила, что это шутка. Причем крайне неудачная.
Он достал из сумки длинный и тонкий металлический стержень с какими-то выгравированными знаками. Предмет был увесистым и холодным. Фан Муян взял руку Фэй Ни и вложил стержень ей в ладонь.
— Зачем мне это?
Фан Муян наконец увидел на её лице полное замешательство и довольно улыбнулся:
— Это для самообороны. На сегодняшнюю ночь. Я ведь знаю, что ты мне не доверяешь.
Фэй Ни, разумеется, пошла в атаку:
— Глупости. Ты всё выдумываешь.
— Не надо оправдываться. Твоё недоверие вполне оправданно. Знаешь, как им пользоваться?
Фан Муян придвинулся к её лицу так близко, будто собирался поцеловать. Фэй Ни дернулась в сторону, и его губы лишь скользнули по её уху. Ей стало нестерпимо горячо; гнев и смущение смешались в один гремучий коктейль. Не успела она выругаться, как он обхватил её за талию и крепко сжал руку со стержнем. Его ладонь, до этого сухая, мгновенно стала влажной. Прильнув к её уху, он прошептал:
— Если кто-то вздумает к тебе приставать — бей этим предметом прямо в затылок. Не промахнешься.
Фэй Ни, чья рука в его крепком кулаке оказалась заведена ему же за спину, замерла. Стержень застыл в паре сантиметров от его затылка.
— Ты больной?! — не выдержала она и вырвалась.
Фан Муян рассмеялся и отпустил её: — Ну вот, научилась. Если я позволю себе лишнего — бей не раздумывая. Обещаю, сдачи не дам.
Добавить комментарий