Как ни послушай, это совсем не походило на похвалу! Что еще за воробьи и лебеди? Гулуань с малых лет вращалась в мирской суете, книжек не читала, поэтому сейчас была полна сомнений, но гордость не позволяла ей спросить прямо. Она лишь таращилась на Сюй Чунян.
Последняя неспешно поднялась, умылась, привела себя в порядок и направилась прямиком к Хуайюй.
Сегодня небо было хмурым, собирался сильный дождь. У входа на постоялый двор все грузили вещи в повозки. Хуайюй сидела на табурете у дверей, обхватив руками горшочек с куриным супом, с крайне страдальческим выражением лица.
— Опять пить? — спросила она.
Лу Цзинсин, улыбаясь одними губами, отрезал:
— Пей!
Она пила его уже столько дней подряд, что теперь от одного запаха ее мутило. Хуайюй нахмурилась. Ее глаза хитро забегали в поисках того, на кого бы спихнуть эту ношу, и тут она увидела вышедшую Сюй Чунян.
— Чунян! — словно увидев спасительницу, Хуайюй бросилась к ней, оттащила в сторонку и, невинно хлопая ресницами, всучила ей горшочек. — Ты поздно встала, еще не завтракала, да? Держи! Чицзинь сам варил, вкуснятина неимоверная!
Сюй Чунян опешила и опустила взгляд. Суп уварился до красновато-коричневого цвета, источая густой, невероятно аппетитный аромат.
— Мне? — удивилась она. — Разве это не тебе нужно восстанавливать силы?
Хуайюй отчаянно замотала головой и, ничуть не кривя душой, выдала:
— Это именно для тебя! Чицзинь сказал, ты вчера натерпелась страху, надо успокоить нервы.
Сразу ясно — просто ищет предлог, чтобы не пить куриный бульон. Сюй Чунян с улыбкой покачала головой, собираясь пожурить ее, как вдруг за спиной раздался голос:
— И впрямь, какая забота.
Спина Сюй Чунян напряглась, но она не обернулась.
Цзян Шэнь подошел сзади, его лицо кривилось в насмешке. Он хотел пройти мимо, но, поравнявшись с ней, все же остановился.
— Садись в повозку, — бросил он.
Хуайюй одарила его крайне недружелюбным взглядом и тихо спросила Чунян:
— Поедешь в его повозке или в моей?
Сюй Чунян, держа горшочек с супом, помолчала, затем ответила:
— Я найду тебя, когда доберемся до Иньпина.
Как-никак, они с Цзян Шэнем все еще считались мужем и законной женой, и постоянно прятаться — не выход. Она и так доставила Хуайюй много хлопот, некоторые проблемы ей следовало решить самой.
— Хорошо, — не стала отговаривать Хуайюй. — Чэнсюй тоже едет впереди. Если понадоблюсь, попроси его передать мне весточку назад.
— Угу, — с благодарностью взглянув на нее, Сюй Чунян повернулась и вслед за Цзян Шэнем поднялась в крытую повозку.
Цзян Шэнь выглядел скверно, под глазами залегли темные круги — вид у него был крайне изможденный. Войдя внутрь, он сел прямо напротив Сюй Чунян. Стоило ей поднять глаза, она бы сразу заметила его состояние и непременно спросила бы, что случилось.
Однако следом в повозку юркнула Гулуань. Сюй Чунян совершенно естественно уступила место, отсела на самый край и, приоткрыв занавеску, стала смотреть наружу.
Цзян Шэнь прищурился.
— Молодой господин, ваш завтрак… — Гулуань посмотрела на него с полным беспокойства лицом.
— Подумаешь, велика беда! От пропущенного завтрака еще никто не умирал! — фыркнул Цзян Шэнь, краем глаза наблюдая за Сюй Чунян.
Она явно слышала их разговор, но даже не взглянула на него. Лишь опустила голову, взяла ложку и принялась неспешно, глоток за глотком, есть куриный суп.
Вкус был нежным, совсем не жирным, а к аромату мяса примешивался густой запах целебных трав — очевидно, суп томили долго и с душой.
Гулуань тоже уловила аромат, повернула голову и с улыбкой спросила:
— Госпожа ест одна?
По всем правилам она должна была хотя бы предложить отведать суп молодому господину! А она вела себя так, будто их вообще здесь нет, позабыв о малейших приличиях.
Сюй Чунян даже головы не подняла, молча наслаждаясь вкусом. Всего за пару глотков она безошибочно определила все ингредиенты, только над пропорциями нужно было еще немного подумать.
Видя ее столь упоенный вид, Цзян Шэнь разозлился не на шутку:
— Что, так вкусно?
Честно кивнув, Сюй Чунян ответила:
— Говорят, благородному мужу не пристало заходить на кухню. Мужчина с такими кулинарными талантами — большая редкость.
Цзян Шэнь холодно усмехнулся:
— Благородному мужу — да. Но он не благородный муж, а обычный мужлан. Что редкого в том, чтобы развести огонь и приготовить стряпню? Любой кашевар так сможет.
Чицзинь уж точно не был мужланом, один его изящный почерк чего стоил. Сюй Чунян поджала губы, мысленно возразив, но вслух ничего говорить не стала.
Спорить с ним себе дороже.
Видя, что она снова замолчала, Цзян Шэнь вдруг почувствовал необъяснимое раздражение:
— Ты можешь хоть что-то сказать?
Одарив его странным взглядом, Сюй Чунян тихо ответила:
— Разве раньше вам не казалось, что я слишком болтлива?
— …Это было раньше.
Покачав головой, Сюй Чунян произнесла:
— Мне нечего сказать.
С другими ей, значит, весело и есть о чем поговорить, а с ним — нечего сказать?! Цзян Шэнь был в бешенстве, но, вспомнив, что вчера сам был неправ, сдержался. Смягчив тон, он попытался ее задобрить:
— Вчера я несправедливо обошелся с тобой. Прошу прощения у госпожи.
Сюй Чунян всегда больше всего любила, когда он так говорил. Без своих обычных легкомысленных интонаций, искренне, низким и нежным голосом — это безотказно действовало на нее.
Однако женщина перед ним, выслушав это, лишь спокойно покачала головой:
— Ничего страшного.
И все? Цзян Шэнь опешил. Решив, что одних слов, наверное, мало, он покосился на сидящую рядом девушку и скомандовал:
— Гулуань, пересядь в повозку к Цуй Сюэ.
Гулуань замерла, на мгновение оцепенела, а затем, опустив глаза, послушно вышла.
Прогнать наложницу, чтобы оставить законную жену наедине с собой — такое случилось впервые. Гулуань было обидно, но поделать она ничего не могла. Второй молодой господин всегда был таким: под настроение одаривал нежностью, а как наскучит — отталкивал прочь. Она была умнее госпожи Сюй и ни за что не стала бы устраивать скандал из-за такой мелочи. Она собиралась оставаться в фаворитках еще очень долго.
Оставшись без свидетелей, Цзян Шэнь подсел к Сюй Чунян и обнял ее за плечи:
— Все еще злишься на меня?
Сюй Чунян не ответила. Недовольно поведя плечами, она попыталась вырваться, но, поняв, что он не отпустит, замерла и спокойно продолжила есть свой суп.
— Хватит есть! — недовольно рявкнул Цзян Шэнь, выхватил у нее горшочек и вышвырнул его прямо из повозки.
Со звонким стуком посудина разбилась, и половина супа выплеснулась на землю.
Сюй Чунян нахмурилась и слегка поджала губы. Хоть она ничего и не сказала, Цзян Шэнь видел — она рассердилась.
— Эй, подумаешь, миска супа! — бросил он. — Приедем в Иньпин, и я… я прикажу приготовить тебе суп в сто раз лучше.
— Только не молчи, от затаенной обиды можно и заболеть.
Глубоко вздохнув, Сюй Чунян убрала его руку со своего плеча и пересела напротив:
— Я хотела бы кое-что обсудить со вторым молодым господином.
Увидев ее решительное лицо, Цзян Шэнь вдруг почувствовал недоброе предчувствие. Нахмурившись, он попытался перевести тему:
— Почему ты все время называешь меня вторым молодым господином? Разве ты не должна звать меня мужем?
Сюй Чунян пристально посмотрела на него и тихо усмехнулась:
— Второй молодой господин не помнит, почему я так вас называю?
Цзян Шэнь покачал головой. Он и сам не знал, с каких пор Сюй Чунян привыкла обращаться к нему именно так, а он привык это слышать.
— Мы были женаты всего месяц. Вы договорились встретиться с друзьями на поэтических чтениях и должны были взять с собой семью. Вы хотели взять Гулуань, но старый господин отчитал вас, и в итоге вам пришлось взять меня. — Вспоминая прошлое, Сюй Чунян опустила глаза. — Моя внешность заурядна, мне не сравниться с напудренными красавицами из других семей. Вы велели мне притворяться вашей служанкой и называть вас исключительно вторым молодым господином, но никак не мужем.
Цзян Шэнь опешил:
— Такое было?
Дело было даже не в плохой памяти, а в его бессердечности. Многие вещи он забывал в ту же секунду, совершенно не придавая им значения.
Когда они только поженились… И правда, он взял ее в жены лишь для того, чтобы заткнуть рот вечно ворчащему старому господину. Он относился к ней отстраненно и холодно. И если бы не ее взгляд, всегда такой пылкий и полный любви, он бы, наверное, даже не запомнил, как она выглядит.
В тот год, когда проходили поэтические чтения, его слава только начинала расти. Для него было крайне важно сохранить лицо, и он посчитал, что вывести в свет такую жену — значит опозориться. Поэтому он велел ей переодеться в одежду служанки, всю дорогу заставлял подавать чай и наливать воду, а всем наврал, что его жена заболела и не смогла приехать.
Тогда ему это не казалось чем-то особенным, но теперь, вспоминая об этом, он понимал, что его поступок был до абсурда нелепым и ребяческим.
— И почему ты тогда согласилась? — пробормотал Цзян Шэнь.
Сюй Чунян улыбнулась:
— Любовь туманит разум.
Кто не бывает глуп, когда впервые влюбляется? Стоило ему нахмуриться, как она со страху соглашалась на все. Лишь бы ему было хорошо, а то, что она в одежде служанки терпит чужие помыкания — какая разница? Тогда ей казалось, что просто выйти за него замуж — уже величайшее счастье.
Он никогда не относился к ней как к жене, хотя на словах часто называл «госпожой». Она же всегда считала его своим мужем, но само слово «муж» крайне редко срывалось с ее губ.
Какая ирония, не правда ли?
— Я замужем за вами уже три года и до сих пор не родила ребенка. По правде говоря, я уже давно нарушила одно из семи оснований для развода, — произнесла Сюй Чунян. — Старый господин жалел меня и не был слишком строг, но на самом деле второй молодой господин имеет полное право дать мне развод.
Цзян Шэнь замер, и его лицо тут же потемнело:
— Развод?
Сюй Чунян медленно, но твердо кивнула.
От злости Цзян Шэнь даже рассмеялся и крепко схватил ее за запястье:
— Почему у тебя характер становится все хуже? Раньше ты только грозилась уехать к родителям, а теперь заговорила о разводе? Это было просто недоразумение, я ошибся и извинился. Что бы ты ни захотела, я во всем тебе уступлю, к чему заводить такие серьезные разговоры?
Он сжал ее руку очень сильно. Но Сюй Чунян не чувствовала боли. Склонив голову, она посмотрела на его побелевшие костяшки пальцев и спросила:
— Вам тяжело со мной расстаться?
Будь на ее месте кто-то другой, Цзян Шэнь со смехом бы небрежно бросил: «Конечно, не хочу». Но глядя на нее, он почему-то почувствовал, что слова застревают в горле.
Столько лет она бегала за ним, а он ни разу перед ней не склонял головы. Заставить себя вдруг умерить гордость было для него слишком сложно.
После долгого молчания он отвернулся и сказал:
— Мы с тобой нормально жили. Если я вдруг дам тебе развод, разве в глазах других я не стану бессердечным негодяем, бросившим верную жену, делившую с ним все горести?
Все так же печется о своем лице.
Сюй Чунян тихо усмехнулась и кивнула:
— Тогда я пойду просить старого господина. Если разводное письмо даст он, то вас это не коснется.
Сердце Цзян Шэня сжалось. Нахмурившись, он уставился на нее:
— Ты это серьезно?
И все из-за его вчерашнего поступка? Гулуань, конечно, разделась, но это было лишь для вида, сам-то он был полностью одет! Он просто был не в духе, просто показал свой барский норов, к чему доводить до такого?
Сюй Чунян больше не обращала на него внимания, отвернувшись к окну.
Заморосил мелкий дождь, небо было плотно затянуто свинцовыми тучами, отчего на душе становилось как-то тоскливо. Она молчала, и Цзян Шэнь, напрягшись всем телом, тоже больше не проронил ни слова. В повозке повисла удушающая тишина.
Иньпин был ближайшим к главному городу Цзыяна уездом. Остановившись здесь, можно было напрямую связаться с людьми из главного города.
Сюй Чунян выглянула наружу. Дождь шел нешуточный. Пока она раздумывала, не подождать ли ей зонт, Цзян Шэнь уже протиснулся мимо нее и выскочил из повозки.
Видимо, она окончательно вывела его из себя. Предпочел мокнуть под дождем, лишь бы не оставаться с ней дольше.
Услышав свои мысли, Сюй Чунян поймала себя на том, что ей не так уж и грустно, как она предполагала. Возможно, за эти три года было слишком много поводов для слез, и все ее чувства просто выгорели дотла. Сейчас она ощущала лишь легкость.
Протянув руку, она поймала несколько капель дождя — они были обжигающе ледяными. Она решила немного подождать и не спешить в этот большой двор.
Старый господин Цзян спустился с повозки первым. Над его головой тут же раскрыли два зонта, не позволив старику промокнуть ни на каплю. Войдя в дом, он взял чашку горячего чая и присел отдохнуть, отчего настроение у него было весьма неплохим.
— Отец!
Старый господин как раз неспешно попивал чай, когда услышал этот торопливый крик. А в следующее мгновение ему в лицо брызнули капли дождя, намочив край его одежды.
— К чему такая спешка? — вздрогнув от неожиданности, старый господин поднял голову. И увидел, что его второй сын, всегда такой несерьезный и щеголеватый, сейчас промок до нитки. Волосы прилипли к одежде, с них ручьями стекала вода. Подойдя к нему широким шагом, он без лишних слов рухнул на колени.
— Сын просит отца о помощи!
Глядя на его жалкий вид, старый господин счел это весьма занятным:
— Что такое? Опять положил глаз на какую-то красавицу и нужно послать свадебные дары?
Цзян Шэнь поднял голову, дождевая вода стекала по его подбородку на пол:
— Ни на какую красавицу я не смотрел. Я лишь прошу наказать меня по семейным правилам.
Что? Все присутствующие в зале опешили. Цзян Чун подошел и потрогал его лоб:
— Второй брат, с тобой все в порядке?
Абсолютно серьезно покачав головой, Цзян Шэнь произнес:
— Прошу отца исполнить мою просьбу!
…
Сюй Чунян ждала и ждала, пока наконец не появилась Ли Хуайюй с зонтом.
— Так и знала, что за тобой никто не придет, — Хуайюй раскрыла зонт над ее головой и, поддерживая одной рукой, помогла спуститься с повозки. Скривив губы, она добавила: — Я же только что видела: те две наложницы второго молодого господина вполне могли бы пойти под одним зонтом, а второй оставить тебе. Но нет же, им приспичило идти порознь и забрать оба!
Безразлично махнув рукой, Сюй Чунян потянула ее за собой:
— Я привыкла.
— Уж больно у тебя характер мягкий, — фыркнула Хуайюй и свирепо добавила: — Будь они моими, я бы им все руки переломала!
Рассмеявшись над ее напускной свирепостью, Сюй Чунян вошла с ней во двор и тихо спросила:
— Мой отец уже добрался до Даньяна?
Сюй Сянь и остальные выехали рано, да и ордеров на их арест не было. Судя по срокам, они уже должны быть где-то возле города Исянь. Хуайюй кивнула:
— Не волнуйся, они в полной безопасности.
— Тогда… — поколебавшись мгновение, она набралась смелости и спросила: — Могу я поехать с вами?
— Конечно, — беспечно согласилась Хуайюй, но, сообразив, что именно та сказала, резко повернула к ней голову. — Что ты сказала?
Сюй Чунян серьезно повторила:
— Я хочу поехать с вами. Хочу найти отца.
— А… как же ты объяснишься с Цзян Шэнем?
Взглянув на двери главного зала впереди, Сюй Чунян улыбнулась:
— Вот сейчас и пойду с ними объясняться.
При первой встрече эта девушка была робкой, тревожной, даже злилась с оглядкой. Но сейчас, казалось, все ее сомнения исчезли: взгляд стал твердым, а спина — идеально прямой.
Хуайюй уже догадалась, что та задумала, и ее глаза радостно блеснули.
Сюй Чунян улыбнулась ей, приподняла подол юбки и перешагнула порог главного зала.
Старый господин Цзян, сжимая в руке посох с головой дракона, восседал на главном месте с весьма нечитаемым выражением лица. Цзян Шэнь все так же жалким образом стоял на коленях внизу.
— Приветствую старого господина, — не став разглядывать присутствующих, Сюй Чунян подошла и поклонилась.
— На улице похолодало, — глядя на нее, произнес старый господин. — Ты плохо переносишь холод, ступай-ка пока в теплую комнату, отдохни.
— Благодарю старого господина, — кивнула Сюй Чунян, но не поднялась. — Вашей невестке нужно кое-что сказать.
Она уже все обдумала. Одного пункта «отсутствие сыновей» было вполне достаточно. Цзян Шэню ведь раньше очень нравилась барышня из семьи Ци. Если он даст ей развод и приведет ту в дом, это, во-первых, смягчит напряженные отношения господина Цзыяна со столицей, а во-вторых, осчастливит самого Шэня.
Первая красавица столицы — он упоминал ее в своих стихах не меньше двадцати раз.
Однако, не успела она раскрыть рот, как старый господин перебил ее:
— Погоди-ка. Мы тут еще не со всеми счетами разобрались.
Повернувшись к Цзян Шэню, он гневно отчеканил:
— Дети семьи Цзян всегда славились преданностью, сыновней почтительностью, гуманностью и справедливостью. А ты что удумал? Балуешь наложниц и подвергаешь опасности законную жену! Госпожа Сюй великодушна и не держит на тебя зла, но я, как отец, не собираюсь потакать тебе в этом!
Что? Сюй Чунян слегка опешила. Повернув голову, она посмотрела на Цзян Шэня. Тот стоял на коленях с опущенными глазами и даже не думал прекословить:
— Сын готов понести наказание.
Цзян Чун двумя руками почтительно поднес доску для телесных наказаний. Старый господин махнул рукой:
— У меня уже сил нет. Давай ты.
— Слушаюсь, — отозвался Цзян Чун. Подняв деревянную доску, он встал позади Цзян Шэня с таким видом, словно собирался со всей силы забить его до смерти.
— Погодите, — заговорила Сюй Чунян.
Услышав это, Цзян Шэнь слегка изогнул губы в улыбке, но тут же поспешил скрыть свое самодовольство и покосился на сидящего рядом Цзян Сюаньцзиня.
«А ты еще говорил, что этот трюк не сработает! Смотри-ка, она ведь все равно меня жалеет, так ведь?»
Цзян Сюаньцзинь одарил его холодным взглядом и продолжил как ни в чем не бывало пить чай.
Старый господин ласково спросил ее:
— Ты хочешь что-то сказать?
Сюй Чунян произнесла:
— Что касается того происшествия с ворами на постоялом дворе: я сама покинула свою комнату. Второй молодой господин здесь ни при чем, это не повод применять к нему семейное наказание.
Вы только послушайте! Наедине с ним была такой жесткой, а при других все равно кинулась его защищать! Цзян Шэнь прижал уголки губ пальцами, чтобы не улыбаться слишком явно.
Сидящий на возвышении старый господин тоже с облегчением выдохнул.
Видя, в какой панике Шэнь прибежал просить их о помощи, он грешным делом подумал, что госпожа Сюй и впрямь решила окончательно порвать с ним. Но, как поглядеть, все еще не так уж и плохо.
И пока он так размышлял, она продолжила:
— Более того, за три года брака я так и не родила сына, да и других заслуг перед семьей у меня нет. Нет ничего предосудительного в том, что второй молодой господин отдает предпочтение наложницам.
Улыбка на лице Цзян Шэня застыла, и он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нее.
Сюй Чунян сидела на коленях с идеально прямой спиной, положив руки на бедра, и смиренно произнесла:
— Заботы второго молодого господина на протяжении всех этих лет уже были благословением для Чунян. Талант и слава второго молодого господина гремят на всю страну, Чунян его недостойна. Я и так слишком долго незаслуженно занимала место законной жены, и больше не смею пользоваться этим благом. Прошу старого господина даровать мне разводное письмо. Верните второму молодому господину свободу.
Каждое слово, каждая фраза звучали так твердо, словно она повторяла их тысячи раз: без единой запинки, без единой ошибки.
Старый господин остолбенел, среди членов семьи Цзян поднялся шум. Цзян Шэнь, стоявший на коленях рядом с ней, словно отгородившись от всей этой суматохи, уставился на нее и спросил:
— Тебе и впрямь не жаль со мной расстаться?
Сюй Чунян посмотрела на него в ответ. Уголки ее губ слегка дрогнули, но затем медленно изогнулись в спокойной улыбке:
— Если я никогда тобой не обладала, то о чем мне жалеть?
В сердце Цзян Шэня она была лишь влюбленной в него девчонкой. В хорошем настроении он мог немного подразнить ее, заставив густо покраснеть и затрепетать сердцем, а потом с хохотом уйти. Он никогда не принимал ее всерьез. И даже сейчас он просто не привык слышать от нее подобные слова, поэтому лишь недовольно нахмурился.
Будь у него хоть капля искренних чувств, она бы не была так непреклонна.
Слава о любовных похождениях Цзян Шэня гремела на всю столицу. У него было бесчисленное множество подруг, он даже писал такие распутные и вольные строки: «Выпив три чарки вина, навстречу ароматам иду, и во хмелю обнимаю ясную луну». Вокруг него всегда хватало женщин, и он никогда по-настоящему ни по кому не страдал.
Она стала первой, кто потребовал от него разводного письма. Если любви не хватило, чтобы оставить след в его памяти, то пусть он запомнит ее благодаря этому разрыву.
Отведя взгляд, Сюй Чунян посмотрела на сидящего во главе старого господина и отвесила ему три глубоких поклона до земли.
Лицо старого господина стало суровым. Посмотрев на нее некоторое время, он покачал головой:
— Мужчины нашей семьи Цзян, взяв законную жену, не разводятся с ней так легкомысленно.
Взгляд Сюй Чунян едва заметно дрогнул, и она медленно повернула голову к господину Цзыяну, который сидел рядом и пил чай.
— С ним-то как раз развелись, — тихо добавил Цзян Шэнь.
Цзян Сюаньцзинь: «…»
Он же просто преспокойно сидел тут и пил чай, кому он успел перейти дорогу?
Отставив чашку, Цзян Сюаньцзинь поднялся и произнес:
— Раз уж даже такая добродетельная женщина, как вторая невестка, доведена вторым братом до того, что просит развод, страшно представить, насколько он переходил границы в обычное время. Неотшлифованный нефрит не станет драгоценностью. Прошу старшего брата применить семейное наказание.
Цзян Чун с сомнением посмотрел на старого господина. Тот, немного подумав, тяжело кивнул.
И в тот же миг деревянная доска шириной с ладонь со звонким стуком опустилась на спину второго молодого господина Цзяна.
— Ссс… — Цзян Шэнь оперся руками о пол и раздраженно оглянулся на Цзян Чуна. — Так сильно?!
Цзян Чун невозмутимо ответил:
— Неотшлифованный нефрит не станет драгоценностью.
Тьфу! Третий брат просто воспользовался случаем, чтобы отомстить! А они и уши развесили! Цзян Шэнь от злости заскрежетал зубами. Но, скосив глаза, он заметил, что выражение лица Сюй Чунян вроде бы немного смягчилось. Поразмыслив, он решил стерпеть. Пусть бьют. Женщины же любят, когда на них воздействуют мягкостью, а не силой. Если он стерпит эту трепку, а потом хорошенько с ней поговорит, шансов все исправить может оказаться гораздо больше.
Второй молодой господин Цзян, который всегда виртуозно умел очаровывать женщин, и подумать не мог, что однажды ему придется опуститься до такой уловки, как «страдание ради сочувствия».
Цзян Сюаньцзинь невозмутимо наблюдал за происходящим, краем глаза заметив проскользнувшую в дверь и притаившуюся в сторонке Ли Хуайюй.
В ней не было ни капли сочувствия: она с огромным удовольствием смотрела, как бьют Цзян Шэня, а когда Цзян Чун прикладывался особенно крепко, она еще и втихомолку аплодировала.
Второй брат и правда недооценил женщин.
Неспешно подойдя к ней и загородив обзор, Цзян Сюаньцзинь произнес:
— Мы прибыли в Иньпин. Есть дела, которые нужно обсудить с Вашим Высочеством.
С сожалением отведя взгляд от зрелища, Хуайюй поманила его пальцем и ушла вместе с ним.
Бай Сюаньцзи, стоявшая неподалеку, увидев, что эти двое снова воркуют вместе, не удержалась. Она шагнула вперед и обратилась к старому господину:
— Ваша невестка тоже просит вас восстановить справедливость.
Старый господин ничего не знал о делах Бай Сюаньцзи. Братья Цзян, чтобы лишний раз не тревожить его, держали всё в тайне. Но никто и подумать не мог, что эта вторая барышня Бай, с которой не только брачные обряды не были завершены, но и первая брачная ночь не состоялась, осмелится прямо перед старым господином назвать себя «невесткой».
Старый господин Цзян с большим недоумением посмотрел на нее некоторое время, а затем его осенило:
— Это, должно быть, невеста Янь-эра, которая еще не вошла в семью? Почему же невестка? Тебе следует называть себя женой внука.
Бай Сюаньцзи покачала головой:
— Ваша невестка — пожалованная самим императором госпожа Цзюнь, законная жена третьего молодого господина.
Старый господин изумился:
— А как же Чжуцзи?
— Разве вы не знаете? — произнесла Бай Сюаньцзи. — Она давно уже не имеет никакого отношения к господину. Не так давно ее бросили в тюрьму за мятеж, ее репутация уничтожена…
— Что за чушь ты несешь?! — Цзян Чун опустил доску и рявкнул на нее.
Однако старый господин уже услышал эти слова. Его лицо потемнело. Посмотрев на Цзян Чуна, он спросил:
— Это правда?
Цзян Чун не смел лгать, но и признаться не решался, на мгновение растерявшись.
Грудь старого господина тяжело вздымалась. Он с силой ударил посохом с головой дракона о землю:
— Говори правду!
— Отец, умоляю, успокойтесь! — Цзян Чун отложил доску для наказаний, подошел к нему и, бросив свирепый взгляд на Бай Сюаньцзи, произнес: — Все вовсе не так страшно, как описывает эта вторая барышня Бай.
Опять назвал ее второй барышней Бай? Бай Сюаньцзи вспыхнула от досады. Сцепив руки и опустив глаза, она сказала:
— Император лично издал указ о даровании брака. Генерал все еще не признает статус Сюаньцзи?
Цзян Чун проигнорировал ее, продолжая успокаивать старого господина:
— Как все обстоит на самом деле, чуть позже объяснит Сюаньцзинь.
Старый господин никак не мог в это поверить:
— Но ведь недавно… разве они не приходили поприветствовать меня вместе? Как госпожа Цзян из семьи Бай могла попасть в тюрьму?
Бай Сюаньцзи встряла в разговор:
— Как вы думаете, почему господин покинул столицу? Все из-за того, что Бай Чжуцзи потянула его за собой! Ради ее спасения господин не поскупился обречь всю семью Цзян на скитания!
Цзян Чун по-настоящему разозлился, но он не особо умел ругаться, поэтому мог лишь свирепо сверкать глазами на Бай Сюаньцзи. Та же, словно не замечая этого, продолжала сыпать словами:
— Господин всегда славился преданностью, сыновней почтительностью, гуманностью и справедливостью, но стоило ему поддаться чарам, как он позабыл обо всем. Чем наказывать второго молодого господина, лучше бы вы прогнали эту лисицу-соблазнительницу, чтобы к господину вернулся ясный рассудок.
Сюй Чунян не выдержала и, подняв глаза, произнесла:
— Лисица-соблазнительница — это та, что распускает за спиной злые сплетни.
Была ли Бай Чжуцзи лисицей, никто не знал, но вот та, что стояла перед ними, плела интриги и клеветала, явно не была хорошим человеком.
Бай Сюаньцзи ничуть не разозлилась и с улыбкой посмотрела на нее:
— А вторая госпожа, как погляжу, книжек начиталась. Жаль только, зрение подводит: связалась с дурными людьми и ничему хорошему не научилась. Думаете, выпросите разводное письмо и заживете припеваючи? Стоит женщине лишиться семьи мужа, кто будет ее кормить и одевать? Кто даст ей крышу над головой, чтобы укрыться от дождя?
Цзян Шэнь не остался в долгу:
— Выходит, второй барышне нечего есть и надеть, раз она так вцепилась в моего третьего брата?
Бай Сюаньцзи поперхнулась. Но тут же снова улыбнулась:
— Я же за вас заступаюсь, второй молодой господин, а вы еще и на меня злитесь?
— В семейные дела Цзян посторонним вмешиваться не положено, — холодно усмехнулся Цзян Шэнь, приподнявшись. — То, что вторая барышня сейчас стоит здесь, — это лишь благодаря покровительству цензора Бай. Семья Цзян готова оказать уважение цензору Бай, но второй барышне не стоит слишком много о себе мнить.
Сметь распускать сплетни перед старым господином — это грубейшее нарушение правил семьи Цзян.
— Хватит ругаться! — старый господин Цзян задрожал от гнева и, опираясь на руку стоявшего рядом дворецкого, поднялся. — Я сейчас же пойду к Сюаньцзиню и все выясню!
— Отец, — встревожился Цзян Чун. — Зачем вам самому идти? Я схожу и приведу третьего брата.
— Он ведь только что ушел вместе с четвертой девчонкой из семьи Бай? — спросил старый господин.
Цзян Чун поджал губы:
— Я не видел.
— А ваша невестка видела, да, ушел, — заявила Бай Сюаньцзи. — Если старый господин поспешит туда прямо сейчас, то убедится, что невестка не лжет.
Старый господин Цзян схватил посох с головой дракона и направился к выходу.
Правитель области Иньпин, Нин Чжэньдун, ждал их с самого утра. Как только Цзян Сюаньцзинь и Ли Хуайюй прибыли, он с радостью поспешил им навстречу:
— Получив известие заранее, я уже давно дожидаюсь господина. Вот важные документы Иньпина за последние три месяца, преподношу их господину.
Этот правитель области вел себя куда почтительнее, чем те, что встречались им в предыдущих городах. Цзян Сюаньцзинь кивнул, позволив стоявшему позади Чэнсюю забрать бумаги, а затем последовал за ним на встречу с чиновниками разных рангов.
Нин Чжэньдун с улыбкой произнес:
— Все эти люди давно восхищаются господином и, услышав о вашем возвращении в Цзыян, были несказанно рады. Да, кстати, а это..?
Заметив, что обратили внимание на нее, Хуайюй немного смутилась, не зная, что ответить. Но стоявший рядом Цзян Сюаньцзинь небрежно бросил:
— Моя жена.
— Госпожа Цзюнь? — Нин Чжэньдун поспешно поклонился.
Хуайюй глупо улыбнулась, оттащила Цзян Сюаньцзиня в сторону и сквозь зубы прошипела:
— Если ты будешь так говорить, как я потом вернусь в Даньян?
Им ведь неизбежно придется видеться вновь, мотаясь между двумя землями!
Цзян Сюаньцзинь невозмутимо посмотрел на маленькую ручку, вцепившуюся в его рукав, и, изогнув губы, произнес:
— Вашему Высочеству еще не скоро возвращаться в Даньян.
Как это не скоро? Даже если она будет ехать медленно, через полмесяца уж точно должна добраться до Исяня! Хуайюй надула щеки, собираясь возмутиться, но вдруг услышала шум снаружи.
Цзюу и остальные, получив известие, примчались сюда, перелетая по крышам, и опередили старого господина Цзяна. Сейчас они стояли у ворот резиденции правителя, раздумывая, не прорваться ли им силой. Несколько охранников у ворот, напуганные их аурой, дрожали как осиновые листы, но, храбрясь, кричали:
— А ну, отступите!
Цзюу и не думал отступать, и охранники закричали еще громче.
— В чем дело? — услышав шум, Хуайюй вышла наружу и увидела Цинсяня и остальных. Их лица раскраснелись от тревоги:
— Ваше Высочество, быстрее уходим!
— Куда? — не поняла она.
Цинсянь не успел ничего объяснить, как сзади подъехала повозка.
Несколько фаворитов без лишних слов оттолкнули стражников и шагнули вперед, заслонив Ли Хуайюй своими спинами.
Цзян Сюаньцзинь, стоя в дверях, с недоумением поднял голову и увидел, как его отец, вне себя от ярости, спустился с повозки и, стуча посохом, направился к нему.
Сердце Сюаньцзиня екнуло. Он шагнул навстречу и, сложив руки, спросил:
— Почему вы прибыли лично?
— Я спрашиваю тебя, — подавляя гнев, процедил старый господин Цзян. — Бай Чжуцзи была брошена в тюрьму за мятеж?
Лицо Цзян Сюаньцзиня потемнело. Он перевел взгляд на вышедшего следом Цзян Шэня и остальных:
— Кто это сказал?
Цзян Шэнь, не раздумывая, ответил:
— Вторая барышня из семьи Бай.
— Мне плевать, кто это сказал, — отрезал старый господин. — Я хочу знать: это правда или ложь?
Цзян Сюаньцзинь поджал губы и едва заметно кивнул.
— И она до сих пор с тобой? И спас ее тоже ты?
Помедлив, Цзян Сюаньцзинь ответил:
— Она сама умна. Сын не оказал ей большой помощи.
— Ты еще смел ей помогать! — взорвался старый господин. — Помогать мятежнице! Да кем ты стал?!
Услышав это, Ли Хуайюй поняла, что тайна раскрыта. И почему-то даже почувствовала облегчение.
Она раздвинула стоящих перед ней людей, подошла к повозке и с улыбкой сказала:
— У всех на виду — не лучшее место для разговоров. Если у старого господина есть вопросы, он может задать их мне.
— Тебе? — старый господин бросил на нее ледяной взгляд. — Да ты вообще кто такая?
Когда старики злятся, они не слишком церемонятся в выражениях. Хуайюй сухо рассмеялась, почесала подбородок и с бесстыдным видом заявила:
— Я считаю себя редким сокровищем.
— Абсурд! — губы старого господина Цзяна затряслись. — Если бы не ты, разве Сюаньцзинь пошел бы против всего мира?! Если бы не ты, он по-прежнему был бы достопочтенным господином Цзыяном, стоящим при дворе!
Цзюу шагнул вперед и низким голосом отчеканил:
— Мы с вами квиты! Если бы не господин Цзыян, Ее Высочество по-прежнему спокойно сидела бы во дворце как старшая принцесса, а не выдавала себя за какую-то там четвертую барышню!
Старый господин опешил:
— Старшая принцесса?
Цзян Сюаньцзинь нахмурился и незаметно покачал головой, но Цзюу, словно не замечая этого, загородил Ли Хуайюй и продолжил:
— Старый господин считает, что господин Цзыян этого не заслужил, но и мы считаем, что Её Высочество этого не заслужила! В этом мире не только ваш сын — сокровище. И если уж разбираться, кто прав, а кто виноват, вы еще не факт, что выйдете победителем!
Добавить комментарий