Шум и гам, стоявшие на всей улице, оказались мгновенно подавлены одним лишь его грозным окриком. Более двадцати человек в масках задрали головы, ошеломленно глядя на него, и лишь спустя добрую половину вечности вспомнили, что нужно продолжать начатое.
— Прочь с дороги! — Человек в маске, стоявший ближе всех, уставился на него со смесью изумления и гнева. — Не мешай нам вершить правосудие от имени Небес!
Вершить правосудие от имени Небес? Он холодно усмехнулся и, слегка склонив голову, произнес:
— Осквернение чужого гроба — великий грех и бесчестие.
— Осквернение гроба — это, конечно, грех, вот только внутри лежит гнусная тварь! — с ненавистью выплюнул главарь. — Цзян Сюаньцзинь, ты и сам прекрасно знаешь, насколько тяжелы ее грехи. Зачем же ты нас останавливаешь?!
Эта шайка даже имя его знает? Цзян Сюаньцзинь едва заметно повел бровью. Протянув руку, он сорвал с повозки горящий белый шелк и резким взмахом сбил наземь двух нападавших, что уже изготовились к прыжку. Заметив краем глаза еще одного, пытавшегося вскарабкаться наверх, он сделал легкое движение носком сапога и выбил тяжелый тесак из его рук.
Лязг!
Блеснув холодным лезвием, тесак со звоном вонзился в синий камень мостовой, и клинок его еще долго дрожал, издавая протяжный гул.
Тот, кто порывался залезть на повозку, в ужасе уставился на оружие и больше не смел пошевелиться.
Предводитель нападавших не на шутку разозлился. Наставив на него меч, он яростно рявкнул:
— По-хорошему не понимаешь, значит, будет по-плохому!
Цзян Сюаньцзинь окинул его безмятежным взглядом и медленно произнес, а голос его зазвенел, словно сталкивающийся друг с другом нефрит:
— Каким бы ни было вино, если у тебя хватит умения заставить меня его выпить — что ж, попробуй.
Длинная похоронная процессия оказалась разрублена на три части. Начало и конец были заблокированы людьми в масках, отчего подмога никак не могла пробиться к повозке в центре. Вокруг бушевало пламя, врагов была целая толпа, и Ли Хуайюй никак не могла взять в толк, откуда у Цзян Сюаньцзиня берется столько самоуверенности, чтобы бросаться подобными словами.
Ведь рядом с ним был один только Чэнсюй!
Главарь, очевидно, тоже это понимал и презрительно усмехнулся:
— Думаешь, раз ты сынок из благородной семьи и пару лет поучился махать кулаками, то сможешь в одиночку выстоять против сотни? Раз уж ты так упорно желаешь защищать эту тварь, то не обессудь. Взять его!
Последнее слово он выкрикнул своим приспешникам. Услышав приказ, люди в масках без малейших колебаний единым порывом ринулись к гробу.
Ли Хуайюй обеспокоенно нахмурилась.
Нет-нет, не поймите превратно, она ни в коем случае не переживала за Цзян Сюаньцзиня. Просто если они устроят побоище прямо возле ее гроба, они же непременно повредят дерево! Древесину наньму с золотой нитью так трудно достать, если испортят — заменить будет нечем. К тому же сегодня такой благоприятный день для погребения. А если они упустят время, и это испортит ее посмертную удачу? Что тогда прикажете делать?!
Приглядевшись к одежде людей в масках, а затем опустив взгляд на свое темное платье из грубой ткани, Хуайюй осенило. Она распустила прическу, небрежно заколола волосы, оторвала лоскут от подола, замотала им лицо и, пригнувшись, юркнула в толпу.
Цзян Сюаньцзинь уже вступил в ближний бой. Уклонившись от просвистевшего клинка, он спрыгнул с гроба, чистым и отточенным движением уложил двоих, выхватил длинный меч и, действуя спина к спине с Чэнсюем, расчистил себе место для маневра.
Несмотря на то, что врагов вокруг было так много, после дюжины обменов ударами никто так и не смог пустить ему кровь.
Главарь с изумлением уставился на облаченную в янтарный шелк фигуру в центре кольца; в его голосе смешались гнев и невольное уважение:
— Господин, вы ведь достойный человек! Зачем вам лезть в эту мутную воду?!
— У государства есть законы, а у ритуалов — правила, — ответил ему Цзян Сюаньцзинь, острием меча распарывая колено одному из нападавших. — Даньян уже понесла наказание. То, что вы творите сейчас, — это мятеж против императорского двора.
— Неужели ее смерти достаточно?! — взревел предводитель. — Разве Пинлин-гун был в чем-то виноват? А из-за этой женщины от него даже целого трупа не осталось! Евнух Чжан верой и правдой служил покойному императору, а она приказала протащить его от главного зала до самых дворцовых ворот и изрезать на тысячи кусков! Она узурпировала власть, бросила на произвол судьбы жителей семи уездов, пораженных чумой, и относилась к простому люду как к муравьям! Если такую тварь не разорвать повозками на пять частей, как утешить души безвинно погибших героев на небесах?!
Взглянув на него, Цзян Сюаньцзинь едва заметно изменился в лице, словно эти слова заронили в него зерно сомнения.
Главарь несказанно обрадовался и поспешно сделал шаг к нему:
— Вы ведь опора нашего государства, господин! Вы сами, собственными руками поднесли принцессе Даньян ядовитое вино, вы…
Он хотел было сказать: «Вы ведь тоже должны ее ненавидеть, не так ли?»
Однако не успел он произнести эти слова, как длинный меч, словно юркая змея, стремительно оказался у его горла.
— Вели им отступить, — ровным голосом произнес Цзян Сюаньцзинь. — Если продолжите сражаться, вас попросту окружат. Пока я здесь, вы не прикоснетесь к этому гробу.
— Ты! — Лицо предводителя позеленело от ярости. — Ты не отличаешь добра от зла!
Добра от зла? Цзян Сюаньцзинь бросил на него спокойный взгляд и ответил:
— Я отличаю их куда лучше твоего.
Холодно усмехнувшись, главарь, несмотря на то, что находился под лезвием вражеского меча, яростно закричал:
— Все вперед! Сначала разнесите этот гроб, на меня не обращайте внимания!
— Есть! — отозвались его люди.
Пятеро взяли в кольцо Цзян Сюаньцзиня и Чэнсюя, а остальные бросились к другой стороне повозки, занося ломы, чтобы вскрыть гроб.
Лицо Цзян Сюаньцзиня напряглось; он убрал меч, собираясь их остановить.
Однако главарь, словно заранее просчитав его движения, мгновенно выхватил спрятанный в рукаве кинжал и, перекосившись в лице, проревел:
— Раз уж ты так жаждешь защитить эту тварь, так отправляйся на тот свет вместе с ней!
— Господин, берегитесь!
Ледяная жажда крови обрушилась на него; Цзян Сюаньцзинь обернулся, но уклоняться было уже поздно.
В это самое мгновение, быстрее удара молнии, из толпы выскочил человек. Сжимая в руках неизвестно где подобранную деревяшку, он быстро, безжалостно и точно обрушил ее на затылок предводителя.
Бум! Раздался глухой стук. Кинжал нападавшего замер всего в цуне от поясницы Цзян Сюаньцзиня. Главарь покачнулся, сделал пару неверных шагов и с полным недоверием оглянулся через плечо.
Цзян Сюаньцзинь слегка опешил. Подняв глаза, он увидел щуплого человека с замотанным тканью лицом, который во все глаза уставился на предводителя, а заметив, что тот всё еще стоит на ногах, немедленно добавил ему дубиной еще раз.
Хрясь! — и главарь наконец не выдержал, рухнув на землю.
Ли Хуайюй с досадой пнула его ногой. Ну что за ничтожество, почему он бьет так медленно?! Она специально не торопилась вмешиваться, надеясь убить двух зайцев одним выстрелом. В итоге у этого олуха руки оказались коротки, а движения неуклюжи. Цзян Сюаньцзинь уже успел отклониться, так что даже если бы кинжал достиг цели, он бы его не убил.
Уж лучше она окажет ему услугу и сделает одолжение.
— Ты… — Цзян Сюаньцзинь с сомнением посмотрел на нее. Он только открыл рот, чтобы задать вопрос, как с другой стороны на гроб уже с грохотом обрушились ломы.
Зрачки Хуайюй сузились. Среагировав с молниеносной скоростью, она изо всех сил швырнула свою деревяшку, выбив лом из рук одного из нападавших, но с остальными ничего поделать уже не могла.
— Да останови же их! — она бесцеремонно пихнула Цзян Сюаньцзиня в спину.
Сделав от ее толчка пару неверных шагов, Цзян Сюаньцзинь не успел обдумать ситуацию. Опершись о гроб, он перемахнул на другую сторону повозки и снова схлестнулся с людьми в масках, громившими крышку.
— Господин! — Генерал гвардии, возглавлявший процессию, наконец-то прорвал оцепление и подоспел с подмогой. Увидев, что Цзян Сюаньцзинь окружен, он побледнел от страха и поспешно завопил: — Скорее спасайте господина!
Хуайюй не удержалась и закатила глаза. Подумать только, какое счастье, что у Цзян Сюаньцзиня неплохое кунг-фу. С такой-то скоростью спасения, будь на его месте кто-то менее искусный, сегодня пришлось бы заказывать еще один гроб.
Понимая, что ситуация обернулась против них, люди в масках, будучи не дураками, мгновенно взвалили на плечи своего бесчувственного предводителя и, отбиваясь на ходу, начали отступать.
— Эй-эй, они уходят, перекройте переулок впереди! — во все горло заорала Хуайюй.
Цзян Сюаньцзинь повернул к ней голову, наконец-то узнав голос:
— Это ты.
Сорвав с лица тряпку, Хуайюй радостно помахала ему рукой, лучась улыбкой:
— Так скоро встретились снова! Кажется, нас и впрямь связывает сама судьба.
Вспомнив недавнее совершенно бесстыдное поведение этой девицы, Цзян Сюаньцзинь нахмурился.
Он отнюдь не считал это судьбой. Напротив, стоящая перед ним девица казалась ему в высшей степени странной. В ее взгляде сквозило что-то непередаваемое. Если сказать, что это ненависть — то она явно улыбалась во весь рот. Но если сказать, что это восхищение или симпатия — то на это тоже совершенно не походило. Неужто она… знает его?
Добавить комментарий