Нань И была в растерянности и полном недоумении, глядя на Чжан Юэхуэя. Тот же лишь улыбался ей, его узкие глаза слегка прищурились, что делало его одновременно и искренним, и коварным.
Она перевела взгляд на госпожу Ганьтан, но та была ещё менее осведомлена о происходящем.
Взгляд её, наконец, уклончиво остановился на Се Цюэшане. Тот сидел невозмутимо, словно яшмовые суставы его пальцев медленно скользили по чашке в руке. Она втайне надеялась, что он что-нибудь скажет, но, похоже, он даже не собирался открывать рот.
Госпожа Ганьтан всё же выступила миротворцем:
— Замужество вдовы отличается от обычной свадьбы, это дело, требующее особой осмотрительности… Да и в конечном итоге, мы не вправе решать, всё зависит от самой Нань И.
— Чжан готов предложить в качестве выкупа за невесту всё имущество «Гуйлайтана».
Нань И от изумления рот разинула окончательно. Чжан Юэхуэй в её глазах вновь стал расплывчатым.
Он был предметом её юношеской привязанности, они были неразлучны. Пусть она не до конца понимала его, но всё же была одной из немногих в мире, кто его хоть как-то знал. В основном он был беззаботным и весёлым человеком, хотя и предъявлял к вещам странные требования: всё, за что он брался, должно было быть идеальным, безупречным, безукоризненным. Но эти черты были скрытыми, он никогда не навязывал своего упрямства другим.
Однако мир не всегда соответствовал его ожиданиям. Очень редко в нём проступала одержимость, не оставляющая места компромиссу, но он быстро приходил в себя и прятал эти эмоции. Прежняя Нань И смутно чувствовала, что, возможно, это и есть его истинная сущность.
После их новой встречи она узнала его величайшую тайну, и это показалось ей в абсурдности даже отчасти логичным. Оказывается, свою потрясающую целеустремлённость он направил на совершенно иные дела.
Она сделала шаг назад, великодушно простила его, не желая вникать в былые обиды. Никод не бывает полностью свободен от привязанностей, просто делают вид, что не замечают их. Она думала, что между ними всё кончено, пепел развеян по ветру. Но он появлялся снова и снова, заявляя о своей одержимости ею.
Ей стало страшно и непонятно, она не могла припомнить, что же между ними было такого, что он не мог отпустить?
Наконец Чжан Юэхуэй стёр улыбку с лица и серьёзно посмотрел Нань И в глаза:
— Стоит тебе только кивнуть, и «Гуйлайтан» больше никогда не будет вести дел с цисийцами, подчиняясь в дальнейшем распоряжениям Бинчжу сы.
Он полностью выложил на стол козыри, которые с таким трудом копил годами, отдав всю инициативу в руки Нань И.
Он был одержимым человеком. В его жизни никогда не было середины.
В зале воцарилась тишина.
— Погоди, что ты сказал?
В голове у Нань И загудело, и она вдруг осознала — он сказал «Бинчжу сы»? Он говорит о Бинчжу сы прямо перед Се Цюэшанем? Разве это не…?
— Кто вы есть на самом деле, ему прекрасно известно, — совершенно спокойно ответил Чжан Юэхуэй, кивнув в сторону Се Цюэшаня.
Нань И была сражена этой серией неожиданных ударов и не могла вымолвить ни слова.
Все привыкли изъясняться намёками, оставаясь загадкой, но Чжан Юэхуэй был отпетым наглецом, не признававшим условностей. Он любил бросать слова прямо в лицо, срывать все покровы приличия, чтобы никто не смел и виду показать.
Бинчжу сы для других было табу, но в сердцах четверых, находившихся в зале, это было лишь маленьким секретом, всем известным, но не вынесенным на свет.
Чжан Юэхуэй точно рассчитал, что разоблачение никому не повредит.
Се Цюэшань не мог отрицать — разве станет он притворяться, будто только что узнал? Это выглядело бы лишь как беспомощная попытка скрыть очевидное. Каждое слово Чжан Юэхуэя давило на него, лицо его потемнело, словно чёрная туча перед бурей.
Лишь спустя время он с трудом выдавил язвительную фразу:
— Господин Чжан, сколь велика ваша искренность.
— Я лишь опасаюсь, что господину Се будет неловко. В конце концов, вы, получая жалованье от государя, служите ему верой и правдой: с одной стороны, должны отчитываться перед цисийцами, с другой — вся ваша семья состоит из храбрецов, сопротивляющихся им. Что творят ваши домочадцы втихомолку, вы пока можете не замечать, но кто поручится, что однажды вас не вынудят кого-нибудь предать… Разве не вы, господин Цюэшань, сами сообщили Ваньяню о том, что принцесса Линфу привезла указ о престолонаследии? Благодаря этому вы возвысились в глазах цисийцев, зато Бинчжу сы оказалось на раскалённой сковороде.
Бам! — Рука госпожи Ганьтан дрогнула, фарфоровая чашка разбилась о пол, словно прозвучал оглушительный свист неодобрения.
Нань И тоже с недоверием взглянула на Се Цюэшаня — как он мог такое совершить? Разве это не значит толкать принцессу Линфу в огонь? На новогоднем пиру он явно помогал ей.
Она могла понять, что у каждого свои хозяева, и порой приходится притворяться равнодушным, но она всегда считала, что он не станет причинять людям настоящий вред.
— Правда ли это? — не отрываясь, смотрела она на него, пытаясь разглядеть на его лице хоть тень отрицания.
Не признавайся, не признавайся… молилась она про себя.
— Да, — спокойно выдохнул Се Цюэшань.
Ловушку, расставленную им для Чжан Юэхуэя, тот безмятежно проглотил и, воспользовавшись ею, сделал ответный ход. И сейчас Се Цюэшаню пришлось проглотить всё целиком.
В рукаве он сжал кулак, но на лице сохранял ледяное спокойствие. Наконец он медленно заговорил:
— Раз уж господин Чжан всё выложил начистоту, то мое дальнейшее сопротивление будет выглядеть нелепо. Нань И может решать сама.
Се Цюэшань поднялся и перешагнул через осколки разбитой посуды на полу. Поравнявшись с Нань И, он взглянул на дверь и увидел за ней ослепительно яркое пятно красного цвета, и снова замедлил шаг.
Ему хотелось спалить дотла всё то искреннее, что выложил перед ней тот человек, но с горечью он осознавал, что даже этого не может дать ей сам.
Он не мог опровергнуть слова Чжан Юэхуэя: в семье Се, рядом с ним, — отнюдь не безопасное место. Чтобы завоевать доверие цисийцев и одновременно помочь тайным соратникам, он вынужден был ставить близких в опасное положение, а затем выручать их. Но на Нань И он уже ставил однажды, прошёл через смертельную опасность, едва избежав гибели. В ней была его уязвимость, и он больше не смел рисковать. Он ясно понимал, что должен отпустить её.
Чжан Юэхуэй был способным и эгоистичным человеком, и лишь такие люди могли устоять в смутные времена и жить хорошо.
Он уже решил отпустить её. Рано или поздно она выйдет замуж за другого, что он мог поделать? Кулак в его рукаве внезапно разжался, на лице мелькнула горькая усмешка, и он произнёс рядом с ней:
— Господин Чжан, возможно, и вправду не худший из мужей.
Но он не хотел слышать её приговор и, закончив, бесстрастно вышел, развевая рукавами.
Госпожа Ганьтан спрятала дрожащие руки в рукава, лицо её побелело, а голос стал ледяным:
— Господин Чжан прав, семья Се — не лучшее место.
Она взглянула на Нань И, в глазах её читалась жалость:
— Нань И , что с того, что это знатный род? В смутные времена они могут рухнуть в одночасье, не в силах защитить тебя надолго. Я тоже надеюсь, что ты найдёшь себе надёжное пристанище.
— Неужели только покровительство мужчины может быть хорошим пристанищем? Я не верю. Я не выйду замуж, — скрежеща зубами, упрямо возразила Нань И.
Се Цюэшань, только что переступивший порог, замер и оглянулся.
— Чжан Юэхуэй, как распорядиться своим имуществом, кому помогать — это твоё желание. «Гуйлайтан» изначально не имеет ко мне никакого отношения, я не стану жаждать того, что мне не принадлежит.
Свет в глазах Чжан Юэхуэя померк, но он всё же улыбнулся ей:
— Ничего, можешь ещё подумать, не нужно спешить с решением.
Больше она ничего не могла сказать, глядя в сейчас такие мягкие глаза Чжан Юэхуэя. Она бросилась прочь, словно спасаясь бегством.
Её ответ оказался неожиданным для Се Цюэшаня, в душе вспыхнула искорка радости, но её тут же затмило ещё большее беспокойство. Он словно прирос к месту, смотрел, как она выходит, его взгляд блуждал, не смея остановиться на ней, но, проходя мимо, она вдруг подняла голову и гневно сверкнула на него глазами.
…
В доме не бывает тайн. Богатейший купец, состояние которого сравнимо с казной целой страны, вдруг просит руки вдовы из знатного рода — эта диковинная новость быстро разнеслась по Вансюэу.
Если так пойдёт и дальше, Нань И станет лишь заметнее. Она должна уйти как можно скорее.
На следующий день Се Цюэшань передал пару слов второй сестре, и госпожа Ганьтан пригласила Сун Мучуаня.
Распутника Чжан Юэхуэя она не послушает, но уж безобидный Сун Мучуань наверняка сможет её уговорить? У этого парня в голове одни церемонии, долг и стыд, он не смеет помышлять ни о чём ином и не станет давить на Нань И. В Бинчжу сы они хорошо сработались, наверняка между ними уже есть взаимопонимание.
Принимая эти решения, Се Цюэшань ничуть не облегчил душу, внутри всё переворачивалось от горечи. Он чувствовал себя жалким ничтожеством. Он не мог контролировать каждый шаг в разворачивающихся событиях, и когда случались малейшие сбои, особенно если они касались Нань И, они оборачивались тысячью мук, терзавших его сердце.
Он был уже на каком-то пределе. Если не решить эту проблему, он сойдёт с ума первым.
Но даже когда пришёл Сун Мучуань, Нань И дала тот же ответ.
— Я не уйду.
Сун Мучуань удивился, он полагал, что возвращение Нань И в Вансюэу было лишь случайностью.
— Почему?
Нань И долго молчала, словно размышляя.
Сун Мучуань не стал торопить её и рассказал о последних событиях в городе.
Принцесса Линфу уже в безопасности, можно не беспокоиться.
Ваньянь Цзюнь из-за истории с указом провалил задание, у отряда «Чёрных воронов» были полномочия карать без суда, поэтому его под домашним арестом поместили в усадьбу в ожидании решения из ханской ставки. Хуша теперь сосредоточил всю власть в своих руках, его стиль — кровавые репрессии, и обстановка на улицах становится всё напряжённее.
Но, как назло, вчера в Лидуфу прибыло тайное послание от Хань Сяньвана, касавшееся указа. К счастью, они действовали на опережение.
Услышав это, Нань И нахмурилась и спросила:
— То есть, рано или поздно цижэньцы узнают, что у принцессы был указ?
— Да.
В голове у Нань И мелькнула мысль, но она всё ещё не была до конца уверена. Возможно, иногда спугнуть змею в траве — не такая уж и плохая идея?
Она подняла глаза на Сун Мучуаня и серьёзно сказала:
— Господин Сун, у Се Цюэшаня много источников информации. Если я останусь в Вансюэу, смогу выведать у него некоторые сведения, что наверняка поможет Бинчжу сы в их действиях.
Сун Мучуань остолбенел.
— Да это же огненная яма!
— А я именно туда и прыгну, — твёрдо ответила Нань И.
…
После ухода Сун Мучуаня Нань И долго сидела в саду, пока странное внутреннее волнение наконец не улеглось. Она знала, что приняла крайне рискованное и отчасти импульсивное решение, сама не ведая, правильно ли это.
Тысячи причин твердили ей уйти, но её удерживала одна, почти необъяснимая причина.
Стемнело, и лишь тогда она, опустив голову, вернулась в свою комнатку. Едва она открыла дверь, как чья-то неумолимая сила рванула её внутрь.
Тот, кто это сделал, тут же захлопнул дверь, схватил её за горло и прижал к резной дверной створке.
Она тихо вскрикнула от боли и встретилась взглядом с пылающими гневом глазами Се Цюэшаня. — Почему ты не уходишь?!
Добавить комментарий