Лекарь торопливо растолкал толпу, рухнул на колени и впился пальцами в запястье Се Хэнцзая. Он отчаянно давил на акупунктурную точку под носом, прямо на месте всадил несколько игл, пытаясь вернуть его с того света, но всё было тщетно.
— Докладываю госпоже Тайфужэнь… — голос лекаря дрогнул. — Меридианы старшего господина разорваны. Сердце встало. Вернуть его невозможно. Мои глубочайшие соболезнования.
Услышав этот приговор, Цяо Иньчжи больше не могла сдерживаться. Захлёбываясь жутким, звериным воем, она упала на грудь мёртвого мужа.
Ещё утром он отдавал приказы, а теперь был лишь куском остывающей плоти.
Два убийцы в толпе растерянно переглянулись. Они даже не успели обнажить клинки. Это была не их работа.
Старая матрона Тайфужэнь, убитая горем, тяжело осела в кресло. Её трясущаяся рука с крючковатым пальцем взметнулась, указывая прямо на Се Цюэшаня:
— Это ты! Твоя чёрная злоба свела твоего брата в могилу!
Едва эти слова сорвались с губ старухи, сотни глаз в зале с неприкрытой ненавистью уставились на Се Цюэшаня. Но он стоял под этим градом гневных взглядов абсолютно невозмутимо.
Он медленно перевёл взгляд на взбешённую бабку, и в его голосе прозвучала холодная, почти ленивая усталость:
— Не слишком ли вы торопитесь с приговором, бабушка?
Градоначальник Хуан, почуяв, что сейчас прольётся кровь, поспешно и громко заорал:
— Причина смерти старшего господина неясна! Это убийство! Оцепить зал! Никто не покинет торжество до конца расследования!
Повинуясь приказу, солдаты Ци с лязгом сомкнули кольцо копий вокруг дверей.
В этой кровавой суматохе никто не заметил, что в зале не хватает одного человека.
…
Нань И казалось, что усадьба семьи Цинь была огромной, но по сравнению с родовым гнездом клана Се она была не больше собачьей будки.
Здесь дворы перетекали в новые дворы, тёмные галереи нависали друг над другом, а за резными карнизами вырастали новые крыши, сливаясь в бесконечный лабиринт, которому не было конца.
Побег всегда был её главным талантом.
Как только лекарь вынес приговор, а все взоры обратились к покойнику, она бесшумно выскользнула за дверь. Нань И нутром чуяла: мёртвый муж у её ног и живой дьявол на почётном месте — это петля. Останься она там, и её казнят тысячу раз, не задавая вопросов.
Нужно было во что бы то ни стало вырваться за стены этого проклятого дома и добраться до трактира «Башня Гуюй». Счёт шёл на минуты.
Но этот гигантский лабиринт клана Се оказался идеальной клеткой. Она металась по тёмным переходам, смутно осознавая, что затеяла глупость, но остановиться уже не могла.
Внезапно, вылетев из-за поворота очередной галереи, она на всём скаку врезалась в чью-то высокую фигуру. Нань И вскинула голову и… обмерла.
Над ней возвышался Се Цюэшань.
Затравленно пискнув, девчонка шарахнулась назад, судорожно вскидывая свадебный веер к лицу.
Вокруг повисла гробовая тишина. Нань И слышала лишь, как колотится её собственное сердце — казалось, оно вот-вот проломит рёбра.
Она понимала, что прятаться за шёлком глупо — он наверняка успел её разглядеть. Но внутри отчаянно билась жалкая надежда: сегодня на ней густые белила и румяна, она в шелках, а не в грязных лохмотьях — вдруг, ну вдруг он её не узнает?
Но тяжёлые сапоги сделали шаг в её сторону. Она в панике отступила. Он шагнул снова. Она пятилась, пока её спина не впечаталась в низкие резные перила галереи. Дальше пути не было — внизу плескались тёмные воды замёрзшего садового озера.
Се Цюэшань подался вперёд. Его рука властно обхватила её за талию, не давая перевалиться через ограждение. Сквозь слои свадебного шёлка она почувствовала тепло его ладони, и от этого прикосновения по её телу пробежала крупная дрожь животного ужаса. Она была загнана в угол.
— Невестке сейчас полагается рыдать у гроба мужа, — тихо произнёс он.
Его голос был подобен чёрной воде в озере под ними — абсолютно ровный, но пропитанный ледяной, мёртвой стужей.
Он убрал руку. Нань И тут же отпрянула в сторону, вжимаясь в стену, обеими руками судорожно сжимая спасительный веер перед лицом.
Се Цюэшань даже не напрягся. Лёгким, неуловимым движением он перехватил её тонкое запястье и безжалостно дёрнул вниз. Нань И упёрлась, сжала зубы, пытаясь удержать веер, но её жалкие усилия были ничем перед его стальной хваткой.
Веер медленно опустился, полностью открывая её лицо.
Се Цюэшань смутно помнил грязную мордашку замарашки с пристани. Но сейчас, отмытая и облачённая в золото и шёлк, уличная воровка предстала во всей своей ослепительной, хищной красоте.
Только сейчас эти огромные, ясные глаза были полны до краёв паническим, первобытным ужасом, готовым пролиться слезами.
— Г-господин… вы, должно быть, обознались, — заблеяла Нань И, цепляясь за последнюю соломинку. Она так перепугалась, что её слова потеряли всякий смысл.
— Вот как? — он чуть склонил голову. — И за кого же я тебя принял, невестка?
Нань И открыла рот, но слова застряли в пересохшем горле. От дикого перенапряжения она вдруг громко и нелепо икнула.
Этот жалкий звук сломал её окончательно. Лицо исказилось, и сдерживаемые слёзы градом хлынули по набелённым щекам, размазывая румяна. Одно её присутствие излучало такую беспомощность, что любой нормальный человек дрогнул бы от жалости.
Но Се Цюэшань смотрел на неё с ледяным равнодушием.
— Господин… пощадите, умоляю, — всхлипнула она.
— Надо же. Какая прыть. Быстро же ты превратилась в благородную госпожу Цинь, — усмехнулся он.
— Меня заставили!
— Кто ты такая? — его голос хлестнул как кнут.
— Я… Я правда из семьи Цинь! Но я незаконнорождённая… Вы же сами велели мне бежать! Я испугалась, что вы меня выследите, пошла к отцу просить защиты, а они заперли меня и бросили сюда вместо своей дочери!
— Зачем им подмена? — рубил он, не давая ей ни секунды на раздумья.
— Их родная дочь нагуляла ребёнка! — выпалила Нань И.
В этот момент на другом конце озера замелькали факелы. Тяжёлый топот стражи эхом разнёсся по воде, огненная змея патруля двигалась прямо к галерее.
— Там кто-то есть! Держи их! — заорал стражник.
Се Цюэшань небрежно скосил глаза на огонь. Солдаты будут здесь с секунды на секунду.
Нань И поняла: это конец. Она вскинула на него полные отчаяния глаза, безмолвно умоляя спрятать её.
Но Се Цюэшань лишь насмешливо вскинул бровь:
— Даже если я не сверну тебе шею, они тебя на куски порвут.
Он стоял и смотрел на неё с ленивым любопытством зрителя, наблюдающего за казнью.
И тут Нань И прорвало. Она-то думала, что если выложит всё как на духу, этот ублюдок её пощадит, а он просто забавлялся, глядя, как она корчится в петле!
В её глазах мелькнула отчаянная, безумная решимость. Бросив на Се Цюэшаня полный ненависти взгляд, она резко крутнулась всем телом и перевалилась через перила.
— Муж мой! Я иду за тобой! — истошно пронзила ночь Нань И и с громким всплеском рухнула в ледяное озеро.
Всё произошло за долю секунды. Даже Се Цюэшань слегка опешил.
Надо же, как бабы умеют менять маски. Только что скулила и строила из себя жертву, а в следующую секунду, спасая шкуру, не моргнув глазом сиганула в ледяную воду, разыгрывая безутешную вдову.
Глядя на расходящиеся по чёрной воде круги, он вдруг почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи, медленно отступает.
В следующее мгновение озеро закипело. Стражники, слуги, девки — все с воплями попрыгали в воду, пытаясь выловить «убившуюся горем» невесту. Мёртвая тишина усадьбы Вансюэ разорвалась на части оглушительным, безумным гвалтом.
Добавить комментарий