Как раз в тот миг, когда напряжение грозило выплеснуться в кровавый бунт, издали донёсся мелодичный звон нефритовых подвесок. Мерный стук копыт становился всё громче. В город въезжала пышная процессия.
Бурлящая толпа погрузилась в мёртвую, оцепенелую тишину.
Люди увидели золотой императорский паланкин. Спереди и сзади его сопровождали красные шёлковые зонты с золотым шитьём, а сам паланкин был укрыт жемчужными занавесями и окружён вышитыми знамёнами. Это был церемониальный эскорт императорской принцессы династии Юй.
Но этот сияющий золотом паланкин был взят в плотное кольцо закованными в броню солдатами Ци, а следом катилась боевая северная колесница.
Внезапно евнух, шедший впереди, надтреснутым голосом прокричал:
— Генерал Ваньянь и принцесса Линфу вступают в город! Склонитесь!
Услышав это имя, люди в толпе начали беззвучно, горько плакать.
Все в империи слышали чудовищные рассказы о падении Бяньляна. О том, как армия Ци захватила императора, угнала в плен принцесс и знатных жён, устроив животный «ритуал капитуляции». Они заставили Сына Неба сорвать с себя императорские одежды. Всех пленников, мужчин и женщин, заставили снять шёлк, набросить на голые плечи грязные овечьи шкуры, повязать талии кусками войлока и ползти на коленях в храм предков основателей Ци.
После этого позорного ритуала бывших императорских наложниц, принцесс крови и знатных дам раздали северянам как скот. Кого-то забрали в наложницы полководцы, кого-то бросили в военные бордели на потеху солдатне, а кого-то угнали в рабство. Никто не избежал этой участи.
Это было величайшее, несмываемое унижение империи за последнюю сотню лет!
Принцесса Линфу была одной из тех пленниц. И теперь она въезжала в Лиду. Весь этот сияющий императорский эскорт был дарован ей оккупантами-цисцами. Паланкин блестел золотом, но всем было до тошноты ясно, через какой ад она прошла в плену.
Колесница остановилась у городских ворот. Мужчина плотного сложения откинул кожаный полог и крикнул на ломаном юйском:
— Принцесса Линфу изволила вернуться на родину! И так вы её встречаете?!
Ни единая душа в толпе не издала ни звука.
Мужчина продолжил:
— Вы все — подданные принцессы Линфу! Те, кто сегодня бунтует: бросьте оружие и разойдитесь по домам. Ваша принцесса просит за вас, и ваши преступления будут прощены!
Оказавшись лицом к лицу со своей растоптанной принцессой, толпа не могла не уступить. Все понимали, что это дешёвый спектакль, безмолвная демонстрация силы Ци, унижающая их в грязь. Но они не могли плюнуть в лицо своей поруганной госпоже.
Тёмная, монолитная масса людей содрогнулась. Толпа бесшумно, как морская волна, расступилась, освобождая путь в город.
Нань И осенило. Так вот о чём говорил Се Цюэшань! «Тот, кто играет доброго следователя, скоро явится». Лиду получил нового наместника от Великой Ци. Цисская процессия, хрустя костями гордости простолюдинов Юй, торжественно вкатывалась в город.
— Я вырежу их всех.
Голос Се Суйань прозвучал еле слышно, но с такой пугающей, стальной твёрдостью, что Нань И содрогнулась. Бросив эти слова, девчонка резко развернулась и зашагала прочь. От её фигуры исходила почти осязаемая жажда крови.
Нань И бросилась за ней:
— Шестая сестра!
— Не смей меня останавливать, невестка. Пусть меня порубят на куски, но я вытащу дядю Чжу. Они вытирают о нас ноги! Если мы стерпим это, мы не люди, а скот!
— Ты просто отдашь им свою жизнь! Весь город кишит патрулями! — Нань И не понимала этого упрямства. Расстановка сил была ясна как день: это самоубийство.
— Они раскидали посты по всему городу, так? Прекрасно. Значит, мне нужна карта обороны Лиду. Она наверняка у Се Цюэшаня. Если я узнаю расстановку их караулов, я смогу вытащить дядю и уйти крышами.
Она говорила об этом так легко, словно собиралась украсть яблоко с лотка. Выкрасть секретную карту у главнокомандующего Ци?! Это сложнее, чем забраться на небо. К тому же, Се Суйань придётся действовать в одиночку — пока крот не найден, она не могла полагаться ни на кого из «Бинчжу».
На этот раз Се Суйань уходила с непреклонной решимостью смертника. Нань И открыла было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она не стала её держать.
Когда человек идёт на смерть с ясным умом, его не остановить.
«Я бы в жизни не полезла в такую мясорубку», — упрямо твердила себе Нань И.
Но она обернулась. Её взгляд скользнул по Се Чжу, истекающему кровью на городской стене. По студентам и мастерам, которые, глотая слёзы бессилия, падали на колени в грязь, приветствуя процессию. По жалкой фигурке принцессы, запертой в золотой клетке паланкина.
Что-то горячее, удушливое закипело в груди Нань И.
Это чувство пугало её. Оно делало мысли ясными, но в то же время лишало покоя. Ей не хотелось возвращаться в мёртвую тишину усадьбы Вансюэ, и она просто побрела следом за процессией, позволив толпе нести себя по улицам.
Неизвестно, сколько она так шла, но людской поток постепенно рассеялся по переулкам.
Вдруг из подворотни раздался грубый смех:
— Эй, книжный червь! Всё ещё пытаешься мутить воду? Жить надоело, да?!
Нань И повернулась на звук. Трое солдат Ци пинали ногами молодого человека в испачканном учёном халате.
Юношу сбили в грязь. Свернувшись калачиком, он пытался прикрыть телом разлетевшиеся по снегу свитки. Солдаты Ци, гогоча, с силой втаптывали его руки в мёрзлую землю.
— Твоя никчёмная жизнь скоро кончится, а ты всё над свитками чахнешь? Может, выколоть тебе глаза, чтоб не портил зрение? — заржал один из солдат, со звоном выхватывая кинжал.
Нань И замерла у входа в переулок. Ужас сковал горло. Смотреть на это было невыносимо, внутренний голос кричал: «Вмешайся!» — но ноги налились свинцом. Она не смела сделать и шага.
Пока она боролась с собой, грубая лапа схватила её за шкирку и вдёрнула в переулок. Нань И пошатнулась, едва не рухнув в грязь.
Над ней возвышался коренастый десятник Ци.
— О, девка пришла посмотреть? Ну смотри, смотри в оба. Ты следующая, — осклабился он.
С этими словами десятник выхватил нож у своего подчинённого и замахнулся, метя прямо в глаз лежащему учёному.
— Стой!!
Звонкий, властный окрик Нань И разорвал тишину переулка. Лезвие остановилось в дюйме от лица юноши.
Трое солдат вздрогнули от неожиданности и уставились на девчонку.
Внутри у Нань И всё похолодело. Едва крикнув, она тут же пожалела об этом. Пока они избивали книжника, она могла бы тихо сбежать! Но столкнувшись с такой первобытной жестокостью, она просто не смогла удержать язык за зубами. И что теперь? Как она, девчонка, вытащит из-под ножей и себя, и этого бедолагу?
«Статус важнее сути», — снова всплыли в голове слова демона в чёрном.
— Надо же, какая дерзкая сучка! Ты что, смерти ищешь, вмешиваясь в дела деда?!
Десятник мерзко, с нескрываемой похотью оглядел Нань И с ног до головы, явно прикидывая, где её разложить.
Хрясь!
Звонкая пощёчина впечаталась в обветренную щеку десятника.
Нань И ударила первой. Выпрямив спину и вздёрнув подбородок, она с ледяным презрением скопировала манеру Се Цюэшаня смотреть на людей как на мусор:
— Да ты кто такой, животное, чтобы распускать руки на управляющего моего клана?!
Десятник отшатнулся, ошарашенно схватившись за горящую щёку. От такой наглости он на мгновение потерял дар речи, разрываясь между яростью и испугом.
Его подчинённые среагировали быстрее. Схватившись за сабли, они обступили Нань И:
— Брешешь, сука! Тут каждая дворовая девка может назваться кланом Се! Докажи!
Нань И презрительно фыркнула. Она сунула руку в рукав и вытащила амбарную книгу, с которой ходила за долгами:
— Я — законная жена наследника рода Се. По приказу главы клана я привела своего управляющего в город, чтобы собрать арендную плату.
С резким, сухим щелчком она развернула книгу перед их носами:
— Разуйте свои собачьи глаза. Это печать клана Се.
Солдаты с подозрением вытянули шеи. Крупная, алая печать великого клана не оставляла сомнений.
В этот момент Нань И присмотрелась к десятнику. На его виске белел свежий, рваный шрам. Вспышка узнавания ударила её током — это был тот самый солдат, который пытался изнасиловать её на переправе Цюлинцзян месяц назад! Шрам остался от камня, которым она пробила ему голову, спасаясь.
Панический, липкий страх рефлекторно подкосил её колени, но она незаметно, до синяков ущипнула себя за руку под широким рукавом. Боль вернула ясность ума. Она заставила себя выпрямиться ещё гордее. Она больше не была той грязной, жалкой попрошайкой.
Только сейчас она начала понимать, почему эти нелепые учёные предпочитают ломаться, но не гнутся. Прямая спина была их щитом.
Нань И медленно, с убийственным спокойствием перевела взгляд на десятника:
— Кто сейчас глава нашего клана, надеюсь, тебе напоминать не нужно?
Сказав это, она брезгливо спрятала амбарную книгу и, повернувшись спиной к солдатам, словно их не существовало, подошла к учёному.
Она остановилась перед ним и протянула руку.
Юноша, всё ещё тяжело дышащий от пережитого ужаса, поднял глаза.
Много лет спустя, вспоминая этот день, Сун Юйшу до мельчайших деталей помнил этот миг. Как она склонила голову, протягивая ему тонкую руку. Как зимнее солнце скользнуло по её волосам, заставив их сиять, как тёмный шёлк. Как непокорная прядь упала ей на щёку. Этот образ навсегда опутает его сердце.
Учёный почувствовал, что его руки в грязи, и не посмел коснуться её изящной ладони. Опираясь на землю, он с трудом поднялся сам, бережно прижал к груди измятые свитки и покорно встал у неё за плечом:
— Юная госпожа. Этот ничтожный слуга задержал вас в пути. Прошу прощения.
Нань И резко развернулась к солдатам Ци, сверкая глазами:
— Какого дьявола вы ещё здесь торчите?! Если из-за вас я не соберу деньги до заката, хотите, чтобы я принесла ваши головы на блюде молодому господину Цюэшаню?!
Имя сработало как заклинание. Репутация Се Цюэшаня среди солдат Ци была чудовищной. Услышав о нём, северяне побледнели. Они торопливо, скомкано поклонились и, поджав хвосты, рысью выскочили из переулка.
Как только их спины скрылись за углом, железный стержень внутри Нань И надломился. Колени подогнулись, и она тяжело привалилась к ледяной стене, пытаясь удержаться на ногах. Плюнув на аристократические манеры, она схватилась за грудь, судорожно глотая морозный воздух, пока колотящееся сердце не замедлило ритм.
«Сработало…» Оказывается, заимствовать ауру этого Великого Демона было чертовски эффективно. Ублюдок и впрямь наводил ужас на всех.
Она не заметила, как при звуке имени «Цюэшань» лицо юноши дрогнуло, а в глазах мелькнула глубокая, горькая тень.
Быстро взяв себя в руки, учёный низко поклонился:
— Благодарю вас…
Он запнулся. Без маски высокомерия она выглядела просто испуганной юной девчонкой, совершенно не похожей на властную хозяйку усадьбы. На секунду он заколебался, как к ней обращаться, но быстро исправился:
— Благодарю вас за спасение, госпожа.
Нань И нервно поправила выбившуюся прядь. Её уличная чуткость уловила эту заминку. Она прекрасно понимала, что без своей «королевской» осанки она выглядит просто как девчонка с рынка. Выскочке вроде неё было неловко слышать такое почтительное обращение, но объяснять всю эту кровавую кашу первому встречному она не собиралась.
Она просто отмахнулась:
— Да бросьте. У меня тут нет придворных правил, не нужно церемоний. Как мне к вам обращаться, господин?
— Этот ничтожный носит имя Сун Юйшу. Я седьмой сын в роду. Если госпоже будет угодно, зовите меня Сун Цилан.
Книжный, витиеватый слог, размеренная речь — неудивительно, что тупые вояки Ци так любили выбивать из него эту педантичную дурь.
— Сун Цилан, на улицах неспокойно. Если те псы увидят, что мы разошлись в разные стороны, они поймут, что мы соврали. Позвольте мне проводить вас. Где вы живёте?
Сун Юйшу смутился:
— Как я смею утруждать госпожу…
Нань И мысленно застонала. Разговаривать с этими книжниками было всё равно что жевать вату.
Заметив, что Нань И нахмурилась, Сун Юйшу поспешно сменил тон:
— В таком случае, премного благодарен. Этот ничтожный снимает угол в квартале Цзянъюэ.
«А он не так уж безнадёжен, умеет читать по лицу», — усмехнулась про себя Нань И.
— Показывай дорогу.
Сун Юйшу шёл чуть впереди, но Нань И заметила, что он всё время опускал голову, сильнее прижимая к груди свитки, и шарахался от встречных взглядов.
При этом он был безупречно почтителен. На каждом повороте он останавливался и жестом уступал ей дорогу, но всякий раз, поднимая руку, он старательно подворачивал рукав, скрывая на нём пятна грязи и туши.
И тут Нань И всё поняла. Этот юноша съёживался от взглядов не из-за трусости, а из-за того, что его одежды были в грязи. Он стыдился своей нищеты.
У девчонки вдруг защипало в носу. Глядя на его точёный профиль и благородные манеры, она понимала: он явно вырос в богатом доме, не зная нужды. Скольких же людей эта мясорубка вышвырнула на самое дно?
— Вы не из местных? — спросила она, чтобы разогнать неловкое молчание.
— Этот ничтожный бежал сюда из Восточной столицы, — тихо, с горечью ответил он.
«Молодой господин из Бяньцзина… Ну конечно», — про себя вздохнула Нань И.
Внезапно Сун Юйшу остановился как вкопанный. Нань И проследила за его взглядом.
Дорогу впереди перегородила роскошная процессия. Она остановилась у ворот величественной усадьбы.
Из боевой колесницы тяжело спрыгнул здоровенный мужчина в мехах Ци. Это был Ваньянь Цзюнь — младший брат Хань Сяньвана, великого канцлера империи Ци. Вслед за ним из золотого паланкина выбралась принцесса Линфу. Исхудавшая до костей, она казалась хрупкой тенью, тонущей в тяжелом парчовом платье.
На улице почти не было людей, но обострённый слух Нань И уловил странный звук. Шурх-лязг. Шурх-лязг.
Она прищурилась, вглядываясь в фигуру принцессы, которая брела за Ваньянем к воротам. Этот жуткий, металлический звук исходил от её ног.
Под слоями роскошного шёлка на её щиколотках были закреплены тяжёлые, железные кандалы.
Добавить комментарий