Заполучив нужные сведения, Хэ Сыму задержалась в доме И Лиэра лишь на несколько дней. Когда она покинула его порог, Дуань Сюй, само собой, распрощался с Лу Да и последовал за ней.
Они вышли за городские ворота. Дорога пестрела цветами, весенний ветер ластился к лицу. Дуань Сюй шел неспешно, вдыхая ароматы цветения и молодой травы, к которым примешивался запах самой Хэ Сыму. Прежде от нее веяло лишь холодом — тонкой смесью снега и цветов дикой сливы, — но теперь этот аромат переплелся с его собственным. Они пахли одинаково, лишь её шлейф по-прежнему оставался чуть более морозным.
Срок истек. Обмен был завершен.
Хэ Сыму остановилась. Она обернулась на Дуань Сюя, и в тот же миг её окутало призрачное марево, а глаза затопила иссиня-черная тушь. Дуань Сюй почувствовал, как желудок скрутило спазмом; он согнулся и выплюнул Фонарь Королевы Призраков. Призрачная аура, окутывавшая его, мгновенно рассеялась.
Облик свирепого призрака спал, и перед ней вновь стоял лишь смертный Дуань Сюй.
Подхваченный порывом ветра, Фонарь Королевы Призраков взмыл ввысь. Он упал в горный ручей, перевернулся в бурном потоке и, отряхнувшись от брызг, послушно вернулся на пояс хозяйки.
Хэ Сыму опустила взгляд. Небрежно смахнув капли с фонаря, она позвала:
— Цзян Ай.
Едва голос затих, воздух подернулся сизо-зеленой дымкой. На пыльной проселочной дороге возникла женщина лет тридцати. Изящная фигура, пурпурное платье, расшитое бабочками. Её украшало ожерелье из самоцветов и кольцо из драгоценного нефрита-би [1]. Выглядела она столь великолепно, что затмила бы любую императорскую наложницу — её облик казался чужеродным среди простого сельского пейзажа. Она склонилась в глубоком поклоне:
— Королева.
— Подготовь паланкин. Я возвращаюсь в Юйчжоу.
— Я рассчитала час, когда Королева пресытится отдыхом, и всё приготовила заранее, — Цзян Ай выпрямилась и, лучезарно улыбнувшись, хлопнула в ладоши.
В мгновение ока дорогу заволокло пылью. Дуань Сюй прикрыл глаза рукавом, а когда опустил руку, увидел, что тракт заполонили призраки — их было так много, что они закрыли собой горизонт, подобно грозовым тучам. Среди них выделялись тридцать два слуги, державшие на плечах паланкин из красного дерева. Его украшала резьба в виде клубящихся облаков и лепестков пламени. С четырех сторон паланкин кутала тончайшая кисея, а по углам звенели колокольчики, издавая чистый, ледяной звук.
Дуань Сюй замер. Похоже, даже без Фонаря его глаза, отмеченные его влиянием, всё еще видели и блуждающие души, и злобных призраков.
— Сыму, я всё еще вижу их, — произнес он.
При звуке этого имени Цзян Ай — Хозяйка Дворца Расточительства и левая рука мира призраков — удивленно вскинула брови. Её взгляд быстро переместился с юноши на Хэ Сыму и обратно. В её глазах промелькнуло одно слово: «Занятно».
Хэ Сыму, словно не слыша его, ступила на расстеленный красный ковер. Из алого рукава показалась бледная ладонь; призрак-слуга почтительно подал ей руку, помогая взойти в паланкин. В последние дни она почти не смотрела на него, и Дуань Сюю казалось, что он ведет диалог с пустотой.
Его взгляд потяжелел.
— Ты уходишь? — спросил он, невольно повысив голос.
Она вошла внутрь, не проронив ни слова, словно навсегда отсекая себя от этого мира. Занавесь опустилась, обрывая их зрительную связь. Он вспомнил её слова: она берет «отпуск» раз в несколько десятилетий. Для нее этот путь — лишь возвращение домой, для него — финал его жизни.
Дуань Сюй на миг опустил глаза, но тут же вскинул голову и рассмеялся. Легко, почти шутливо, он произнес в сторону паланкина:
— Разве ты не обещала, что это займет месяц? Прошло всего несколько дней. Слова Королевы должны быть незыблемы, ты не можешь лгать мне. Я был так дерзок, столько раз задевал тебя… Неужели ты просто отпустишь меня? Разве ты не хочешь свести счеты? Разве не хочешь, чтобы я заплатил за всё?
Воцарилась мертвая тишина. За плотной тканью не было видно даже тени Хэ Сыму. Улыбка Дуань Сюя застыла маской, а кулаки за спиной сжались до белизны в костяшках.
Наконец занавесь отодвинулась. Бледная женщина, едва заметно нахмурившись, холодно бросила:
— К чему эта пустая болтовня? И почему ты до сих пор не вошел?
Дуань Сюй оцепенел. Напряжение в руках мгновенно исчезло, плечи расслабились, а улыбка стала искренней и широкой.
— Слушаюсь, — отозвался он.
Хэ Сыму едва заметно качнула подбородком, и слуга-призрак тут же помог юноше взойти в паланкин, в точности повторив жест, сделанный для госпожи. Цзян Ай наблюдала за этим, многозначительно прикрыв рот ладонью.
Город Юйчжоу лежал в юго-восточных землях Великой Лян. Захваченный призраками сотни лет назад, он долгое время оставался закрыт для живых, пока Король Призраков не наложил заклятие, скрывшее его из взоров мира. С тех пор Юйчжоу превратился в легенду, призрачную столицу, в существование которой верили лишь немногие.
Но Юйчжоу не просто существовал — он процветал.
Возвращение Королевы Призраков было обставлено с величавой медлительностью — она желала, чтобы каждый Хозяин Дворца почувствовал её присутствие. В одночасье все правители, за исключением беглого Хозяина Дворца Озорства, прибыли в Юйчжоу, чтобы склониться перед ней.
Дуань Сюй вышел из паланкина вслед за Хэ Сыму и замер. Перед ним раскинулся легендарный город: высокие здания в четыре этажа с ослепительно белыми стенами и крышами. Город не знал иных цветов, кроме черного, белого и серого. Лишь кроваво-красный ковер, тянувшийся от главных ворот к самому дворцу, ярким шрамом перерезал эту монохромную пустоту.
По обе стороны дороги стояли легионы призраков. Едва Хэ Сыму коснулась земли, они пали ниц.
— Да здравствует Королева! — громом разнеслось над улицами.
Дуань Сюй поправил свою шляпу-вэймао с вуалью. Та самая шляпа, некогда разорванная надвое, была искусно восстановлена руками Хэ Сыму и теперь вновь скрывала его лицо. Смертный в Юйчжоу подобен агнцу, ступившему в логово тигра. Но, укрытый тенью Королевы Призраков, он прошел мимо коленопреклоненных духов прямо к дворцовым ступеням.
У подножия лестницы замерли Хозяева Дворцов.
— Королева.
Во главе стоял мужчина лет двадцати восьми. Высокий, суровый, с бровями-мечами и глазами, сияющими подобно звездам. От него исходила аура непоколебимого величия. Склонившись перед Хэ Сыму, он перевел взгляд на юношу в вуали, стоявшего позади нее. Слухи уже достигли его ушей: Её Высочество привезла из мира людей смертного и даже разделила с ним паланкин. Неслыханная милость.
— Королева, этот человек…
Договорить он не успел. Хэ Сыму, даже не взглянув на спутника, указала на него пальцем:
— Янь Кэ. Свяжи его и повесь у дворцовых ворот на два дня и две ночи.
— …
Дуань Сюй на мгновение остолбенел, но затем… рассмеялся.
— Ваше Высочество наконец-то решила свести со мной счеты, — произнес он.
В его голосе не было страха — лишь странное облегчение, будто тяжкий камень наконец скатился с его души. Хэ Сыму вздернула подбородок и, взмахнув широкими рукавами, вошла во дворец. Янь Кэ наблюдал, как юноша послушно отдает себя в руки стражи.
— Прошу прощения за хлопоты, господин Янь Кэ, — вежливо поклонился Дуань Сюй.
Янь Кэ нахмурился. Какая нить связывала Сыму с этим странным смертным?
Смертный, подвешенный у врат дворца, стал главной темой для пересудов во всем Юйчжоу. Тем временем в тронном зале Королева Призраков принимала доклады. Когда речь зашла о недавнем покушении, Хэ Сыму не успела произнести и слова, как вперед выступил Гуань Хуай. Старейший из духов мира призраков, он рухнул на колени и голосом, напоминающим скрежет разбитого гонга, начал поносить себя за нерадивость и слабую дисциплину. Он клялся, что и помыслить не мог о предательстве Фан Чана, сговорившегося с Дворцом Озорства.
Гуань Хуай был мастером притворства — страстный, искренний, лишенный всякого высокомерия. Именно это умение вовремя склонить голову и распознать перемену ветра позволяло ему не рассыпаться прахом в течение столетий.
Хэ Сыму безучастно наблюдала за этим представлением. Дождавшись финала, она раскрыла свиток:
— Янь Кэ, что скажешь?
— Фан Чан пойман и ждет приговора в Лабиринте Девяти Дворцов. Гуань Хуай не справился с надзором, его вина неоспорима — он должен понести наказание в тюрьме. Я также допустил упущение, надзирая за Царством от имени Королевы. Моя участь — в ваших руках.
Хэ Сыму отшвырнула свиток в сторону.
— Приведите Фан Чана.
Предателя ввели в зал. Некогда утонченный, похожий на ученого призрак теперь являл собой жалкое зрелище. Растрепанный, дрожащий, он упал на колени, еще не до конца осознав, где заканчивается морок Лабиринта и начинается реальность.
Хэ Сыму спустилась с трона. Заложив руки за спину, она склонилась к нему:
— Фан Чан.
Этот тихий зов пронзил его. В глазах призрака вспыхнул первобытный ужас, смешанный с безумием обреченного.
— Королева… Ты вернулась, — он хрипло усмехнулся. — Значит, мне конец? Что ж, давай! Ты только и умеешь, что уничтожать. Думаешь, так удержишь власть? Думаешь, они тебя уважают? Нет, они лишь ждут, когда ты оступишься. Ты тиран, правящий силой, и каждый здесь мечтает избавить мир от тебя!
Он кричал это с видом благородного мученика, обличающего зло. Хэ Сыму тихо рассмеялась.
— Допустим. Но вот она я, стою перед вами. Если можете убить — убивайте.
Она выпрямилась, её голос стал ледяным.
— Я ждала от тебя более достойных последних слов. Но ты разочаровал меня.
В тот же миг на её плечах ярко вспыхнули Духовные Огни, и Фан Чана поглотило неистовое призрачное пламя. Он катался по полу, заходясь в мучительном вое. Крики терзали своды дворца добрых полчаса, заставляя даже самых свирепых министров содрогаться.
Когда огонь угас, воцарилась гробовая тишина. Лишь серовато-белый прах беззвучно кружился в лучах холодного солнца. Более пятисот лет жизни за чертой смерти подошли к финалу. Ни реинкарнации, ни следа в грядущем — лишь пепел, покорный ветру.
Хозяева Дворцов испуганно переглядывались. Слышался шепот: «Еще одного заместителя не стало… Королева уже уничтожила два десятка правителей…»
Хэ Сыму подняла глаза. Сквозь пылинки праха, в проеме распахнутых дверей, она увидела висящего на веревках Дуань Сюя. Его черные одежды резко выделялись на фоне белоснежных стен, украшенных узорами темного пламени. Ветер трепал вуаль на его шляпе. Через прорези ткани она встретилась с ним взглядом.
Его глаза — ясные, с лукавым изгибом уголков, чистые, как горный хрусталь — неотрывно смотрели на нее.
Хэ Сыму медленно отвела взгляд и вернулась на трон.
— Гуань Хуай, Хозяин Дворца Обольщения, приговаривается к десяти годам в Лабиринте Девяти Дворцов. Его владения переходят под надзор Цзян Ай. Что до Янь Кэ… за однократное упущение я оставлю его без суда. Но если подобное повторится — он разделит участь Гуань Хуая.
Министры склонились в поклоне. Гуань Хуай в душе обливался холодным потом: десять лет в Лабиринте были суровым приговором, но это всё же было лучше, чем стать горстью пепла.
Собрание подошло к концу. Когда Хэ Сыму махнула рукой, приказывая всем разойтись, призраки поспешили удалиться. В зале остались лишь Цзян Ай и Янь Кэ. Последний бросил хмурый взгляд на Дуань Сюя у ворот и спросил:
— Королева, кто этот человек?
— Смертный. Разве не видишь? — небрежно отозвалась Хэ Сыму, углубившись в чтение очередного доклада. Её тон ясно давал понять: расспросы окончены. Она даже наложила заклятие на его шляпу, чтобы призраки не могли запомнить его лица. Это была защита.
Цзян Ай, переведя взгляд с Хэ Сыму на мрачного Янь Кэ, звонко расхохоталась:
— Мне кажется, этот мальчик питает к нашей Королеве живой интерес, а Королева удивительно терпима к нему. Неужели наша Королева впервые привела в Юйчжоу своего фаворита?
Янь Кэ помрачнел еще сильнее, его кулаки под рукавами сжались. Цзян Ай рассмеялась еще громче:
— Ой-ой, Янь Кэ, что за лицо? Неужели ревность? Всем известно, что наша Королева предпочитает живых мужчин мертвым призракам. Ты мертв уже сотни лет — так что оставь эти надежды. [1] Нефрит-би (璧) — древнекитайский артефакт, плоский нефритовый диск с отверстием в центре, символ неба и высокого статуса.
Добавить комментарий