Договорив, госпожа Вэнь сделала глоток чая, но в душе её шевельнулось сомнение.
Гу Цзиньчао пригласила её смотреть цветы, но вместо этого привела в западную боковую комнату пить чай и вести беседы. А ведь у госпожи Вэнь было не так много времени… Она уже раздумывала, не напомнить ли об этом вежливо, как вдруг полог поднялся, и вошла высокая служанка.
— Барышня, те несколько горшков с камелиями, что вы велели перенести в оранжерею, уже на месте. А вот те, что в Цветочном зале, мы пока не трогали.
Цзиньчао бросила быстрый взгляд на Цинпу и всё поняла.
Это был условный сигнал. Она велела Юйчжу караулить у флигеля госпожи Ли. Если Гу Лань придет туда, Юйчжу должна была немедленно сообщить.
Гу Лань всегда действовала по принципу «возносить высоких и топтать низких». Чтобы возвысить себя, она готова была втоптать Цзиньчао в грязь. Интересно, как именно она собирается успокаивать гнев госпожи Ли? Цзиньчао очень хотела это послушать. И, заодно, дать послушать госпоже Вэнь.
— Раз цветы уже перенесли, прошу госпожу Вэнь проследовать в оранжерею, — с улыбкой пригласила Цзиньчао.
Госпожа Вэнь с облегчением выдохнула. Она обернулась к Гу Цзиньжуну:
— …Не желает ли Молодой господин присоединиться к нам?
Гу Цзиньжун всё еще чувствовал неловкость и не мог заставить себя любезничать с Гу Цзиньчао, поэтому стоял в стороне, словно истукан. Но портить настроение сестре при гостях он не хотел, поэтому ответил:
— Я и не знал, что Старшая сестра выращивает камелии. Пожалуй, взгляну, чтобы расширить кругозор.
Цзиньчао повела их в оранжерею. Камелии уже отцвели, зато другие цветы были в самом соку. Многие орхидеи — цзяньлань и хуэйлань — распустили бутоны. Жасмин сорта «Драгоценная жемчужина» Баочжу-моли густо усыпал ветки: его лепестки наслаивались друг на друга, напоминая маленькие вышитые шары.
Госпожа Вэнь удивилась:
— Что ни говори, а этот жасмин цветет просто великолепно.
Цзиньчао с улыбкой пояснила:
— Он любит тепло и влагу, в Яньцзине его выращивать непросто. Изначально у меня было три горшка, но, несмотря на тщательный уход, выжил только этот. Иначе я бы с радостью подарила вам один. Впрочем, если говорить о цветении… Позади флигеля, где остановились вы и госпожа Ли, растет белая магнолия. Вот она цветет по-настоящему роскошно! Её аромат чист и элегантен, его слышно даже издалека.
— Я очень люблю аромат белой магнолии… — заметила госпожа Вэнь. — Но странно, почему я сама не заметила это дерево?
— Оно растет прямо за вашим флигелем, — улыбнулась Цзиньчао. — Вероятно, вы просто не заходили на задний двор. Давайте я провожу вас туда, посмотрите!
Госпожа Вэнь действительно любила белые магнолии, к тому же в этих краях они были редкостью. Она охотно согласилась.
Цзиньчао обернулась к Гу Цзиньжуну:
— Цзиньжун, если ты не занят, почему бы тебе тоже не взглянуть на магнолию?
Гу Цзиньжун поджал губы. Он только мельком виделся со Второй сестрой и хотел пойти поговорить с ней, у него накопилось много слов.
Цзиньчао, заметив его колебания, легко улыбнулась:
— Если не хочешь, то не нужно…
— Посмотреть не помешает, — быстро ответил Гу Цзиньжун. Увидев эту её улыбку, он вдруг вспомнил тот день, когда она смотрела на него со слезами разочарования на глазах. Слова отказа застряли в горле.
Цзиньчао шла со своими служанками, госпожу Вэнь сопровождала её личная служанка. Гу Цзиньжун шел в одиночестве, немного впереди женщин.
— За флигелем высажено много бамбука «Сянфэй». Матушка любит бамбук за его благородство и стойкость. Она решила, что бамбуку подобает соседство высоких гор, поэтому велела нагромоздить искусственную гору из камней с озера Тайху высотой в чжан, а сверху пустить родник, чтобы создать звучание «высоких гор и текущих вод».
Цзиньчао рассказывала госпоже Вэнь о ландшафте:
— Позже отец собственноручно начертал иероглифы «Цзю-и»[1] и пригласил мастеров высечь их на камне, чтобы они гармонировали с бамбуком Сянфэй.
Согласно легенде, две жены императора Шуня, Эхуан и Нюин, прошли тысячи ли в поисках мужа. Дойдя до горы Цзю-и, они узнали, что Шунь умер. Жены обняли бамбук и горько заплакали. Их кровавые слезы падали на стебли, оставляя пятна. Так появился пятнистый бамбук, названный «Слезами наложниц» или «Сянфэй».
Госпожа Вэнь пришла в восхищение от искусственной горы:
— …Сложено просто превосходно!
Вдоль искусственной горы каменная тропинка вела к бамбуковой роще Сянфэй. Пройдя сквозь рощу, можно было попасть к флигелю, от которого отходила узкая дорожка к цветочному залу. Цветочный зал был отгорожен стеной лишь наполовину, а в самой стене были проделаны ажурные окна, сквозь которые просматривались растущие рядом бананы и плакучие ивы. Пейзаж был просто чудесный.
Госпожа Вэнь огляделась, но не увидела обещанного дерева:
— Неужели его уже пересадили в другое место?..
Цзиньчао на мгновение задумалась, а потом хлопнула себя по лбу, словно её осенило:
— Ах, я и забыла! Белая магнолия растет прямо за цветочным залом, вплотную к ажурному окну!
Они обогнули заросли бамбука Сянфэй, зашли за цветочный зал и действительно увидели белую магнолию.
Правда, время цветения еще не наступило, и среди листвы виднелись лишь бледно-зеленые бутоны.
Госпожа Вэнь не скрыла разочарования:
— Надо же, она еще не расцвела…
Вдруг Гу Цзиньжун понизил голос:
— Кажется, внутри кто-то разговаривает!
Госпожа Вэнь удивленно посмотрела на него, прислушалась и действительно различила голоса, четко доносившиеся сквозь стену.
— …Старшей тетушке не стоит принимать это близко к сердцу. Разве госпожа Вэнь не всегда была такой? Она любит суету и внешний блеск, а деньги любит еще больше. Не обращайте внимания на то, как она заискивала перед госпожой Цзи-У. Честно говоря, когда она говорила мне те вещи, мне самой было очень неприятно слушать…
Услышав это, госпожа Вэнь сжала губы в тонкую линию. Она жестом велела Цзиньчао отойти, а сама осторожно раздвинула ветки магнолии и заглянула в ажурное окно.
Она увидела, что Гу Лань и госпожа Ли сидят друг напротив друга. Гу Лань сидела к окну спиной, зато лицо госпожи Ли и выражение её глаз были видны как на ладони.
Гу Лань продолжала:
— В душе я знаю, как добра Старшая тетушка. Да и кто в Яньцзине не хвалит моих кузин за их добродетель и ум? На самом деле, я тоже хотела выбрать вас. Ведь должность Старшего дядюшки выше, чем у Второго дядюшки. Если бы вы возложили мне шпильку, это было бы для меня великой честью. Но госпожа Вэнь первой нашла мою инян и заявила, что хочет провести для меня церемонию. Инян согласилась лишь для того, чтобы вы с ней не поссорились… Инян тоже было нелегко!
На лице госпожи Ли появилась презрительная усмешка:
— Она вечно лезет вперед… Ни у кого нет такой страсти к показухе, как у неё!
Госпожа Вэнь слушала, и в горле у неё встал ком. Она чувствовала себя оплеванной. Что несет эта Гу Лань?!
Когда до неё дошел смысл сказанного, обида сменилась яростью.
«Ах ты, дрянь такая, Гу Лань! Это я напросилась проводить церемонию? Да это ты со своей матерью плакалась мне в жилетку, рассказывая, как вас притесняет Старшая барышня Гу! Я согласилась из жалости, из сочувствия! Я даже обещала найти тебе хорошего мужа! А ты, оказывается, двуличная змея! Сговорилась с этой подлой Сун Мяоин и поливаешь меня грязью за моей спиной!»
Цзиньчао подумала: «Всё идет по плану. Гу Лань действительно решила рассорить тетушек».
Она наклонилась к госпоже Вэнь и прошептала:
— Что такое говорит Лань-эр? Кажется, она клевещет на вас… Может, мне войти и отчитать её? Это уж совсем ни в какие ворота…
Гу Цзиньжун тоже был поражен словами Гу Лань. Он не знал всей подоплеки и не мог судить, кто прав, а кто виноват, но, глядя на перекошенное от злости лицо госпожи Вэнь, понимал: Гу Лань говорит о ней гадости… В его душе смешались шок и сомнение.
Госпожа Вэнь, прожившая во внутренних покоях не один десяток лет, быстро взяла себя в руки. Она перехватила руку Цзиньчао, удерживая её, и холодно процедила:
— Не спеши. Я хочу послушать, что еще она обо мне скажет…
— Госпожа Вэнь говорила инян и про вас такое, что мне даже неловко повторять… — голос Гу Лань звучал притворно-смущенно. — Это касалось Старшего дядюшки. Она говорила, что у него в Шэньси давно есть наложница и сын, и именно поэтому он не хочет возвращаться к вам…
При этих словах лицо госпожи Ли посерело.
— Она правда так сказала?! — голос госпожи Ли задрожал от гнева.
Люди устроены так: больше всего они боятся, когда другие касаются их самых больных мест. А если кто-то наступает на эту мозоль, они, подобно кошке, которой отдавили хвост, готовы прыгать до потолка и рвать в клочья.
Голос Гу Лань звучал невероятно нежно и спокойно:
— Инян даже пыталась её переубедить, мол, слухам верить нельзя, и вы со Старшим дядюшкой всегда жили в любви и согласии. Просила госпожу Вэнь не забивать себе голову чепухой. Но вы же знаете характер Второй тетушки: она обожает сплетничать с другими женами, вечно ищет раздоры и впутывается в чужие дела… Разве она удержится, чтобы не разнести это повсюду?
Госпожа Ли процедила сквозь зубы:
— Я знаю! Это вполне в её духе!
Госпожа Вэнь действительно была известна своей любовью к шумным компаниям и обсуждению чужих семейных дел. И хотя другие не принимали это близко к сердцу, госпожа Ли всегда втайне презирала её за такое поведение. Она не удержалась и выругалась:
— …Длинный язык! Настоящая сплетница!
Гу Лань поспешно сжала её руку:
— Только не злитесь, прошу вас! Инян и так, и эдак пыталась её утихомирить. Не стоит тратить свои нервы на споры с ней!
…
За ажурным окном у госпожи Вэнь от ярости бешено запульсировала жилка на виске.
Перед ней была не просто племянница, а настоящая змея — коварная, двуличная и обожающая сеять раздоры.
Еще вчера она притворялась перед ней слабой и беззащитной жертвой, а сегодня сменила личину и поливает её грязью перед другими!
Госпожа Вэнь до глубины души была возмущена: она-то считала Гу Лань наивной простушкой, даже защищала её перед Гу Цзиньчао! Искренне верила, что бедняжку притесняют, обещала найти ей лучшего жениха… Да она просто ослепла!
Несмотря на кипящий внутри гнев, госпожа Вэнь сдержалась и не издала ни звука, продолжая вслушиваться в то, что происходит в комнате.
Гу Лань долго и старательно успокаивала госпожу Ли, пока та наконец не пришла в себя.
Сделав глоток чая, госпожа Ли произнесла:
— …Ладно, не буду я с ней считаться. Зная, что она за человек, спорить с ней — только себе дороже, только здоровье подрывать. Но вот что мне всё не дает покоя, племянница… Твой отец… как он мог выбрать Гу Цзиньчао твоей Помощницей? Её добродетель, её характер — разве хоть что-то в ней достойно этой роли?
При этих словах Гу Лань тяжело вздохнула:
— Тетушка, неужели вы думаете, что я сделала это по своей воле? Это отец настоял. Я, конечно, знаю, что характер у Гу Цзиньчао скверный… Сами посмотрите: скоро год, как она достигла совершеннолетия, а хоть кто-нибудь из приличной семьи пришел просить её руки? Она стала посмешищем для всего дома Гу. И какая разница, что она красива… То, что она вытворяет, заставляет сердца людей холодеть.
Госпожа Ли не удержалась от вопроса:
— Я только слышала звон, но не знаю точно, что именно она сделала…
Гу Лань с видом величайшего сокрушения ответила: — Мне даже неловко об этом рассказывать. То, что она издевается надо мной — это полбеды, я привыкла и не обращаю внимания… Но из-за пустячной ошибки она до полусмерти избила свою служанку и выгнала её из дома, доведя до безумия. А потом и вовсе начала принуждать собственного отца взять наложницу! Видя, что мой младший брат не хочет уезжать учиться в переулок Цифан, желая остаться дома и ухаживать за больной матерью, она и тут не стерпела — выставила его прочь от постели умирающей матушки…
[1] Девять сомнений
Добавить комментарий