«Надо же, как быстро пожаловал».
Е Сянь на мгновение прикрыл глаза, обдумывая ситуацию, а затем усмехнулся:
— Оставь здесь людей для охраны. Раз господин великий секретарь проделал такой путь, я должен встретить его лично.
Он оглянулся на размытый, теплый желтый свет, льющийся сквозь решетчатое окно — там Гу Цзиньчао ужинала.
На миг на него нашло странное наваждение: словно Цзиньчао ждет его возвращения, и они живут душа в душу.
Обернувшись, он широким шагом направился к главному залу, с легкой самоиронией одергивая себя: что ни говори, а Цзиньчао принадлежит другому, и ждет она вовсе не его.
Осенние ночи полны густой росы. Тяжелые ворота резиденции хоу со скрипом отворились, впуская порыв ледяного ветра.
Чэнь Яньюнь вошел в своем привычном плаще, под которым виднелось алое официальное облачение чиновника второго ранга. Позади него с неизменной улыбкой на лице стоял Чан Хай, облаченный в дарованное императором платье с летящими рыбами. Внутрь хлынули бесчисленные солдаты и стражники, быстро окружив главный зал, отчего Е Сянь недовольно нахмурился.
Чэнь Яньюнь привел такую прорву людей; если он внезапно пойдет на штурм, людей Е Сяня может не хватить.
Чан Хай со смехом заговорил первым:
— Наследник не спит в столь поздний час, так что мы, считай, не слишком вас потревожили!
Е Сянь даже не удостоил его взглядом, обжигая холодом только Чэнь Яньюня.
Чан Хай почувствовал легкую неловкость. К счастью, он всегда был человеком широкой души и никогда не принимал подобные вещи близко к сердцу.
Он и со старым хоу Чансином был в давних приятельских отношениях, но этот Наследник был просто невыносимо высокомерен. Никто не мог ему угодить. Счастье еще, что он Наследник, будь на его месте кто другой — с таким характером он бы уже сотню раз поплатился жизнью на чиновничьем поприще.
Чэнь Яньюнь лишь едва заметно улыбнулся:
— Пусть Наследник и не рад гостям, но чашечку светлого чая мог бы и предложить.
…Он еще и улыбаться смеет! Видя это безмятежное, словно легкое облачко, выражение лица Чэнь Яньюня, Е Сянь разозлился еще больше. «А впрочем, с чего бы? — подумал он. — Подумаешь, всего лишь женщина. Разве у Чэнь Яньюня недостаток в женщинах? Гу Цзиньчао пропала, а ему и горевать-то не о чем».
Е Сянь наконец выдавил из себя улыбку:
— Разумеется, чай будет подан. Просто я подумал: вы двое проделали такой путь и привели с собой столько людей. Вот я и размышляю, не приказать ли немедленно стянуть сюда лагерь Железной конницы. А то вдруг начнется потасовка, а у меня и помощников нет. Разве не позорно выйдет?
Чэнь Яньюнь, глядя прямо на него, тихо ответил:
— Ну что вы. Раз Наследник не совершал никаких злодеяний, к чему опасаться, что мы применим силу?
Е Сянь провел гостей в главный зал, и слуги тотчас подали первосортный чай «Юньу» из Ханьяна.
Только тогда Чан Хай продолжил:
— Мы нагрянули в вашу благородную резиденцию не без причины. В столицу проникла банда разбойников. Эти отъявленные мерзавцы совершили более десятка убийств в Баоди. Есть свидетели, видевшие, как они направились в сторону переулка Юйлю, поэтому мы и привели солдат для обыска. Надеемся, Наследник проявит понимание: мы лишь осмотрим всё и тут же уйдем! Если обнаружим подозрительных лиц, немедленно произведем арест.
Услышав это, Е Сянь холодно рассмеялся.
— Мой дом хоу Чансин — это вам проходной двор, чтобы обыскивать его, когда вздумается? Пару лет назад разве посмел бы ты, Чжэн-гогун, бросать вызов нашему дому? Резиденция хоу охраняется строжайшим образом, никто посторонний сюда не проникнет. И в ваших обысках мы не нуждаемся.
С этими словами он достал из рукава какой-то предмет и протянул своему личному стражнику:
— Стяните сюда три тысячи отборных солдат. И передай заместителю командующего Фэну, чтобы брал с собой тяжеловооруженные отряды.
— Наследник Е, к чему бряцать оружием! — Чан Хай тоже начал выходить из себя. — Мы при исполнении служебного долга и защищаем покой горожан. Вводить войска в столицу, в самом сердце империи — разве это не вызовет панику среди простого люда?
Дом гогуна Чжэна, быть может, и уступал дому хоу Чансина, но он, Чан Хай, был полноправным гогуном, а Е Сянь — еще даже не унаследовавшим титул юнцом, который смел разговаривать с ним в таком тоне.
Е Сянь холодно усмехнулся:
— Что господин гун Чжэн имеет в виду? Вы заявляетесь посреди ночи с обыском в мою резиденцию хоу — это, по-вашему, не беспокойство? Вы подняли на уши весь внешний город Пекина, перекрыли ворота — разве это не тревожит народ?
Чан Хай не выдержал и гневно бросил:
— Мы ловим бандитов! Осмелюсь спросить, чем же действия Наследника тревожат народ?
Чэнь Яньюнь остановил Чан Хая жестом руки и поднял взгляд на Е Сяня.
Чтобы убить змею, нужно бить в ее уязвимое место (в семь цуней). В словесной перепалке Е Сяня было не одолеть.
Они уже провели обыск в квартале Цзючунь. Действия бандитов были крайне необычными, но по оставленным следам Третий господин быстро вычислил их логово. К сожалению, преступники оказались слишком хитрыми и владели превосходным боевым мастерством. Поняв, что их обнаружили, они попытались скрыться через стену; несколько человек были застрелены на месте, но кое-кому все же удалось уйти, и сейчас за ними велась погоня. В доме они нашли связанных Цайфу и матушку Сун, но Гу Цзиньчао там не было.
Чэнь Яньюнь лично допросил двоих пойманных. Они оказались на редкость крепкими орешками; Третьему господину пришлось применить жесточайшие пытки, и лишь оказавшись на волосок от смерти, они заговорили. Чэнь Яньюнь узнал, что они прибыли в столицу искать покровительства, но не могли точно сказать, у кого именно. Обмолвились лишь, что это некий Наследник, и что их главарь знаком с одним из его подчиненных.
Чэнь Яньюнь мгновенно вычислил, что это Е Сянь.
И что Цзиньчао, скорее всего, находится у него.
Когда он привел войска и окружил резиденцию хоу Чансина, то увидел строжайшую охрану, а Е Сянь, выйдя навстречу, ничуть не удивился. Теперь Третий господин был абсолютно в этом уверен.
И чем сильнее разгоралась в нем ярость, тем холоднее и расчетливее становился его разум.
Чэнь Яньюнь медленно, с расстановкой произнес:
— Наследнику не стоит гневаться. Я допросил этих разбойников; они прибыли в столицу ради блестящего будущего. Если вы просто препятствуете нашему обыску — это еще полбеды. Можете даже стянуть сюда Железную конницу. Но если кто-то по ошибке решит, что вы заодно с этими негодяями, что вы вступили в сговор с бандитами ради грабежа и убийства… это слишком тяжкое обвинение. Не так ли, Наследник?
Третий господин Чэнь решил повесить дело о бандитах на него? Слишком легко!
Е Сянь равнодушно ответил:
— Какое огромное обвинение вы мне шьете, господин Чэнь! Боюсь, я его не потяну. Не знаю, слышали ли вы поговорку: есть можно что попало, а вот говорить, что попало не стоит.
Чэнь Яньюнь посмотрел ему прямо в глаза и тихо произнес:
— У меня на руках их показания и доказательства. Не будьте столь безрассудны, Наследник. Сейчас дом хоу Чансина не может позволить себе ни единой ошибки, вы так не считаете? Вы, должно быть, прекрасно понимаете, какова моя истинная цель. Как только вы вернете бесценную нефритовую печать в целости и сохранности, я тут же уведу своих людей. Но если вы продолжите упорствовать… — тут он слабо улыбнулся. — Наследник должен знать, что мои методы редко бывают чистыми. Мне нужно перечислять, сколько компромата на вашего отца находится в моих руках?
Е Сянь поперхнулся словами и молча уставился на Чэнь Яньюня.
Тот невозмутимо поднял чашку и сделал глоток чая. Его опущенные ресницы скрывали любые эмоции, не позволяя ничего прочесть на лице. Однако Е Сянь знал: Третий господин славится своей безупречной выдержкой. Если уж он опустился до прямых угроз, значит, внутри у него бушует адское пламя.
Е Сянь не хотел возвращать Гу Цзиньчао, потому что считал, будто Чэнь Яньюнь недостаточно ею дорожит. Но в глубине души он прекрасно понимал: если бы она ничего для него не значила, Чэнь Яньюнь ни за что не стал бы раскрывать столько своих козырей и рисковать, навлекая на себя подозрения влиятельных врагов, только ради ее спасения.
Он тихонько вздохнул. Что ж, пусть будет так. Он ведь изначально и так собирался ее вернуть.
Поднявшись, он сказал Чэнь Яньюню:
— Пусть ваши люди выйдут. Я выведу её.
Затем Е Сянь добавил:
— К этой шайке разбойников я не имею никакого отношения. Я уже схватил этого человека, забирайте его и допрашивайте сами. — Он кивнул Чан Хаю: — Чжэн-гогун, следуйте за мной, заберете пленника!
Внезапная уступчивость Наследника поразила Чан Хая; он-то думал, что они проторчат здесь до самого рассвета.
Третий господин Чэнь лишь слабо улыбнулся:
— Благодарю за хлопоты, Наследник.
Гу Цзиньчао накинула плащ, натянула капюшон и пошла вслед за Ли Сяньхуаем. Тот лишь велел ей следовать за ним, не обронив ни слова о том, куда они направляются.
Ночь была глубокой, обочину освещали лишь редкие каменные фонари. Они миновали лунные ворота, и никто не преградил им путь.
Ли Сяньхуай остановился перед ярко освещенным главным залом.
Цзиньчао заметила вокруг множество темных силуэтов. Судя по одеждам покроя чэнцзы и клинкам сючуньдао на поясах, это были правительственные войска.
На душе у нее по-прежнему было тревожно: глубокая ночь, что здесь делают все эти люди? И что снова задумал Е Сянь?
Все эти дни она не могла нормально отдохнуть, тело изнывало от усталости, но мозг продолжал лихорадочно работать: она должна была найти способ обернуть ситуацию в свою пользу.
Ли Сяньхуай остановился.
— Проходите, госпожа. Вас там ждут. — С этими словами он отступил в сторону.
Кто же там внутри?
Цзиньчао на мгновение заколебалась, прежде чем переступить порог. Едва шагнув внутрь, она увидела знакомую фигуру. Высокий, до боли знакомый силуэт со спины.
В мерцающем свете свечей ей показалось, что это мираж. Не смея подойти ближе, она застыла на месте.
Но Третий господин Чэнь сам обернулся и зашагал к ней. Он подходил всё ближе, а затем сгреб её в охапку и крепко прижал к себе. Зарывшись лицом в её волосы, он со вздохом произнес:
— Глупенькая, ты что, дар речи потеряла, увидев меня?
Почувствовав исходящий от него теплый, успокаивающий аромат сандала, Цзиньчао ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. Она изо всех сил вцепилась в его крепкую талию.
— Яньюнь… — она уткнулась лицом ему в грудь и тихо что-то прошептала.
Голос прозвучал слишком глухо, и он не разобрал слов. Но, сжимая в объятиях свою вновь обретенную Цзиньчао, он не мог заставить себя расспрашивать её ни о чем. Лишь мягко утешал:
— Всё хорошо, я здесь, теперь всё позади.
Волны накопившейся усталости накатили на Цзиньчао, и она едва не потеряла равновесие.
Третий господин усадил её, не выпуская из объятий, и она с готовностью прильнула к нему. Она и не подозревала, что умеет так плакать: слезы текли безудержимым потоком, он едва успевал их вытирать.
Видя, как она рыдает, Чэнь Яньюню стало еще тяжелее на сердце. Он принялся её уговаривать:
— Цзиньчао, здесь не место для разговоров. Давай я отнесу тебя в повозку.
Цзиньчао вытерла слезы рукавом и покачала головой.
Но Третий господин просто подхватил её на руки, надежно укрыв своим плащом от чужих глаз.
Цзиньчао оторвалась от земли, ничего не видя вокруг. Ей оставалось лишь крепко держаться за его одежду, пока он не опустил её на сиденье.
В повозке горела жаровня, было очень тепло.
Она откинула плащ, усаживаясь в его объятиях, и случайно коснулась рукой его лица: на подбородке кололась жесткая щетина.
Должно быть, эти дни дались ему нелегко…
Цзиньчао прижалась к его груди, слушая его прерывистое дыхание, и на душе стало еще горше.
Руки Третьего господина сжимали её всё так же крепко. Спустя мгновение он тихо спросил:
— Цзиньчао… эти люди, они тебя не обидели?
Цзиньчао покачала головой.
Только тогда Чэнь Яньюнь облегченно выдохнул. Он бережно взял её забинтованные руки:
— А что это за раны на руках?
Стоит ли говорить о таких пустяках? Вспомнив кое о чем, Цзиньчао с тревогой выпрямилась и прошептала:
— Третий господин, после этого похищения моё доброе имя наверняка погублено… Вы…
— Я всё знаю, — мягко перебил он её. — От семьи Чэнь я всё скрыл, а эти разбойники будут стерты с лица земли. Никто ничего не узнает.
Он нежно погладил её по волосам.
— Ни о чем не тревожься.
Добавить комментарий