Стояла лютая стужа. Снег валил с небес огромными хлопьями, похожими на гусиный пух.
Е Сянь только что покинул здание Верховного суда. Плечи его укрывал плащ из собольего меха. Весь Внешний город у стен Запретного дворца был укутан белой пеленой, и лишь вдалеке смутно проступали ярко-желтые черепичные крыши и киноварно-красные дворцовые стены.
Господин Вэй почтительно принял из рук Е Сяня крошечный чайник из лиловой глины и помог ему сесть в экипаж, завешанный плотными шторами сапфирового цвета с ромбовидным узором. Кучер взмахнул кнутом, и экипаж, глухо постукивая колесами, покатил в сторону переулка Юйэр.
Позади экипажа следовал отряд стражников резиденции Чансин-хоу. Все они были отобраны самим хоуом из элитного батальона Железной кавалерии специально для охраны сына. Ныне, пока Чансин-хоу еще не оправился от ран, часть дел поместья легла на плечи Е Сяня. Сам наследник не владел воинским мастерством, а потому во всём, что касалось безопасности, проявлял особую осторожность.
Когда этот экипаж в сопровождении суровых стражников в плотных стеганых куртках проезжал мимо Приказа императорских угощений и Императорского храма предков, направляясь к вратам Чэнтяньмэнь, прохожие невольно оборачивались и провожали его взглядами. Все знали: едет наследник дома Чансин-хоу.
Внутри экипажа господин Вэй долил горячей воды в глиняный чайничек и снова подал его Е Сяню:
— Наследник, согрейте руки.
Понизив голос, он заговорил о делах:
— Снегопад нынче небывалый, да и урожай в этом году выдался скудным. В провинции Шаньси бедствие приняло угрожающий оборот, говорят, от голода уже погибли десятки тысяч… Заместитель министра финансов подал прошение в Тайный совет, но Глава кабинета лишь отложил его в сторону. Господин Чэнь тоже взглянул на доклад, но вмешиваться не стал… Нынешний глава администрации Шаньси, Юань Чжунжу, в прошлом был дружен с господином Фанем. Как говорится: губы отмирают — зубам холодно.
Господин Вэй вздохнул:
— Пусть это и борьба при дворе, но господин Чжан на сей раз зашел слишком далеко. В зоне бедствия в Шаньси почти полмиллиона душ, нельзя же бросать их на произвол судьбы…
Е Сянь медленно поглаживал бок теплого чайника, словно вовсе не слышал этих слов.
Господин Вэй ожидал, что наследник выскажет свое мнение, но тот молчал. Эти сведения Вэй получил от своего однокашника, Ма Цзинчана, служившего в канцелярии наследника престола. Тот сетовал, что императору всего одиннадцать лет, и все государственные дела держит в кулаке господин Чжан. Если никто не осмелится выступить против, его власть станет безграничной. Дом Чансин-хоу — самый прославленный среди знати, и если даже они останутся в стороне, то управу на господина Чжана найти будет некому.
Несмотря на холод, господин Вэй почувствовал, как по спине пробежал липкий пот.
Ему вдруг подумалось, что не стоило заводить этот разговор с наследником.
Пытаясь сгладить неловкость, Вэй поспешно добавил:
— Я лишь хотел скоротать время беседой о погоде… Глядите, снег всё усиливается и, похоже, не собирается прекращаться. Вчера стражник Ли хотел пойти выпить в таверну «Возвращение весны», но даже она оказалась закрыта. Уж как он бранился!
Е Сянь вдруг усмехнулся и равнодушно ответил:
— Я всего лишь скромный судья Верховного суда, разве мне под силу вмешиваться в такие дела?.. Чжан Цзюйлянь — старый лис, ставший оборотнем, он прекрасно знает, что важно, а что нет. Бедствие в Шаньси напрямую связано с делом о хищениях сына Фань Чуаня. Кто осмелится вмешаться, тому и разгребать эту грязь. Чжан Цзюйлянь… его сердце чисто и ясно, как зеркало. Нуждается ли он в чьих-то советах?
Чжан Цзюйлянь давно точил зуб на Юань Чжунжу, но никак не находил повода с ним расправиться. Юань Чжунжу тоже был тертым калачом, его оборона была безупречна. Но как бы ни был хитер человек, он может защититься от людских козней, но бессилен перед гневом небес.
Нынешнее бедствие — идеальный шанс. Чжан Цзюйлянь непременно воспользуется моментом, чтобы уничтожить Юань Чжунжу. Более того, он найдет козла отпущения, чтобы самому выйти из воды сухим.
Е Сяню было лень вникать в эту мышиную возню.
А вот господин Вэй, советник отца, право слово, ни на что не годен… Хоть и считается мудрецом, но в понимании текущего момента уступает даже неграмотному стражнику Ли Сяньхуаю. Е Сянь начал испытывать раздражение к подобным людям: словно каждое свое действие нужно им разжевывать.
Он сделал глоток чая и больше не проронил ни слова.
Господин Вэй, смущенно кашлянув, велел кучеру править к правым боковым воротам. Правые ворота обычно предназначались для военных чинов.
Наследник Е Сянь не признавал этих правил. По рождению и титулу ему следовало въезжать через правые ворота как знати и военному сословию, по должности судьи — через левые как гражданскому чиновнику. Но наследник ездил так, как ему вздумается, повинуясь лишь собственному настроению.
В этот миг Е Сянь заметил промелькнувший за окном экипаж под темно-синим пологом. Снаружи покачивался фонарь из бычьего рога с серебряной насечкой и позолоченным узором в виде носорога. Экипаж направлялся к левым боковым воротам.
Поразмыслив мгновение, Е Сянь приказал кучеру:
— Правь к левым воротам.
Стук копыт участился, и вскоре его экипаж поравнялся с тем, синим, у самого въезда, преграждая ему путь.
Возничий того экипажа — детина с квадратным лицом, густой бородой и ручищами, огромными, словно опахала, — увидев маневр, прорычал:
— Эй, возница, ты как правишь?! Ваше место справа, какого дьявола лезете нам поперек дороги?
Кучер Е Сяня за словом в карман не лез и тут же огрызнулся:
— Мы ехали своей дорогой, а ты выскочил сзади! Имей уважение к тем, кто впереди. Сам подрезаешь, да еще и глотку дерешь?
Детина злобно зыркнул и уже набрал в грудь воздуха для брани, но из недр его экипажа донесся низкий, мягкий голос:
— Ху Жун, пропусти экипаж наследника.
Услышав этот голос, Е Сянь велел господину Вэю откинуть штору и с притворным удивлением произнес:
— Так это экипаж господина Чэня! Прошу прощения за мою неучтивость.
Изящная длинная рука приподняла тонкую занавеску. Внутри сидел мужчина в черной чиновничьей шапке-уша и алом халате с круглым воротом, подпоясанный поясом из кожи носорога. Это был министр финансов Чэнь Яньюнь. Третий господин Чэнь скользнул взглядом по страже Е Сяня и усмехнулся:
— О какой неучтивости речь? Наследник прибыл первым, ему и ехать первым. Я последую за вами.
Е Сянь заглянул вглубь чужого экипажа, и на его губах тоже заиграла улыбка:
— Господин Чэнь обременен тысячами государственных дел, а я лишь скромный судья Верховного суда. Как смею я задерживать вас?
— Мои дела на сегодня окончены, так что не беда, — с улыбкой ответил Чэнь, жестом приглашая Е Сяня проезжать, и опустил занавеску.
Ху Жун тотчас отъехал в сторону, освобождая дорогу. Кучер Е Сяня, узнав, что они преградили путь самому могущественному министру Чэнь Яньюню, едва не лишился чувств от страха. Он с тревогой оглянулся на хозяина. Взгляд Е Сяня оледенел, хотя на губах осталась улыбка:
— Господин Чэнь уступает нам дорогу. Чего застыл? Проезжай живо.
В экипаже Чэнь Яньюня были лишь простые подушки из темно-синего лучжоуского шелка; там не было даже жаровни, не говоря уж о прочих удобствах. Конец года близок, дел в Тайном совете невпроворот, однако Чэнь Яньюнь покинул службу так рано. Куда он направляется?
Е Сянь, глядя на огонь в своей жаровне, погрузился в раздумья.
Сейчас в Тайном совете, помимо Чжан Цзюйляня и Чэнь Яньюня, заседали академик павильона Уин — Хэ Вэньсинь, академик павильона Вэньхуа — Яо Пин, академик павильона Цзиньшэнь — Ван Сюаньфань и академик павильона Хуагай — Лян Линь. Если не считать нейтральных Хэ Вэньсиня и Яо Пина, остальные двое так или иначе были связаны с Чжан Цзюйлянем.
Дело, ради которого Чэнь Яньюнь лично отправился в путь… Мысли Е Сяня невольно вернулись к главе администрации Шаньси.
Ху Жун, глядя вслед удаляющемуся экипажу наследника, тихо проворчал:
— Третий господин, этот господин Е хоть и наследник титула Чансин-хоу, но чином всего лишь судья шестого ранга. С какой стати нам уступать ему дорогу?..
Чэнь Яньюнь лишь равнодушно отмахнулся:
— Это всего лишь уступка дороги… Наследник Чансин-хоу — юноша, внушающий трепет, жаль только, что слишком молод. — На его лице проступила усталость. Он потер переносицу и приказал: — Как минуем врата Чэнтяньмэнь, правь к дому левого заместителя министра финансов Чжэн Юня.
Ху Жун отозвался согласием и взмахнул кнутом.
Вернувшись в поместье Чансин-хоу, Е Сянь первым делом навестил отца. Хоу уцелел во время дворцового переворота, но здоровье его было подорвано основательно. Спустя месяцы лечения он всё еще не покидал пределов внутреннего двора. Одетый в толстую шелковую куртку, хоу упражнялся в каллиграфии.
Увидев сына, он отложил кисть на нефритовую подставку-гору. Е Сянь поведал ему о бедствии в Шаньси и своих наблюдениях. Чансин-хоу долго молчал, обдумывая услышанное, а затем спросил:
— …Ты полагаешь, господин Вэй непригоден для службы?
Е Сянь усмехнулся:
— Вы можете оставить его при себе, но рядом со мной ему не место.
Глядя на отца, укутанного в тяжелые одежды, он вспомнил, что прежде, какой бы лютой ни была стужа, хоу обходился парой легких одеяний. «Отец тоже начал бояться холода», — с грустью подумал он.
Чансин-хоу небрежно кивнул:
— Вечно ты всё по-своему решаешь. В голове столько каверзных мыслей, что и не распутать — весь в деда по матери пошел… — Он махнул рукой. — Ищи себе каких хочешь советников, мне-то что за дело!
Е Сянь считал, что ни один из прежних советников отца не стоит ломаного гроша. Он позвал Ли Сяньхуая и распорядился:
— Всех этих нахлебников-советников нужно выставить вон. Выдай каждому по двести лянов серебра на дорожные расходы.
Ли Сяньхуай, которого давно раздражали эти вечно важничающие бездельники, только и знавшие, что рассуждать о высоком да кормить певчих птиц, просиял от радости:
— Верно сказано, наследник! От них только тошно на душе, давно пора их разогнать!
Он замялся на мгновение, а затем добавил:
— Кстати, наследник, вы ведь помните ту барышню из семьи Гу, с которой прежде виделись?
Разумеется, Е Сянь помнил… С чего бы это Ли Сяньхуай вдруг завел о ней речь? Он бросил на стражника испытующий взгляд:
— Что ты хочешь сказать?
Ли Сяньхуай почесал затылок и глупо хихикнул:
— Сами знаете, я не дурак выпить при случае. Вчера зашел в «Возвращение весны» — закрыто. Подался в трактир к старику Цзиню. А этот старик, оказывается, сват самому помощнику начальника управы Вану. И вот там вовсю судачили, будто их племянник надумал жениться на старшей барышне Гу. Рассказывали так живо, в красках! Сказали, будто сама госпожа Ван лично ходила просить руки…
Е Сянь не дослушал, брови его сошлись на переносице:
— Говори яснее. Кто пришел свататься в дом Гу?
— Да кто же еще, этот шельма Ван Цзань, — ответил Ли Сяньхуай. — Только в семье Ван такую дрянь за сокровище держат! Я подумал, раз вы с этой барышней Гу часто общаетесь, надобно вам знать. Но вы не тревожьтесь особо: не успела мать этого Вана порог переступить, как следом явился кузен барышни с тем же предложением. Семью Ван так опозорили, что их собственные слуги теперь об этом на каждом углу трезвонят…
Лицо Е Сяня потемнело. Пока он был по горло занят государственными делами, у Гу Цзиньчао под носом разыгралось такое представление!
Ван Цзань? Что это за ничтожество и как оно смело помыслить о Гу Цзиньчао? Да еще и выказать ей такое пренебрежение, послав мать лично. А этот кузен… что он за человек, раз так вовремя влез со своим сватовством?
Неужто Гу Цзиньчао и впрямь собралась замуж?
— Оставь пока советников в покое, — ледяным тоном приказал Е Сянь. — Сейчас же ступай и разузнай всё об этом деле. Кто этот Ван Цзань, кто её кузен… Выверни их наизнанку до восьмого колена!
Ли Сяньхуай оторопел от такого напора хозяина. Что стряслось с наследником? Что же это за «святая» такая, эта барышня Гу, если господин так печется о её делах? А уж приказ про «восьмое колено» и вовсе заставил его вздрогнуть.
Заметив, что стражник застыл как вкопанный, Е Сянь понизил голос до угрожающего шепота:
— Тебе особое приглашение нужно?
Ли Сяньхуай подпрыгнул, будто ему подпалили пятки: — Слушаюсь, наследник! Бегу во всю прыть!
Добавить комментарий