Цзиньчао вернулась в павильон Яньсю вместе с Цинпу. Едва они переступили порог, как Цинпу с глухим стуком рухнула перед ней на колени.
Цзиньчао обернулась и увидела, что девушка стоит прямо, не сгибая спины, а её взгляд полон решимости:
— Барышня, Цинпу ни за что не выйдет замуж. Если Старая госпожа будет настаивать, я изрежу себе лицо, изуродую себя, но не подчинюсь. Я обещала покойной госпоже Цзи… что буду служить вам до конца своих дней.
Цайфу и Байюнь, прислуживавшие в комнате, тихо ахнули, не совсем понимая, что произошло. Цзиньчао жестом велела им выйти. Она вздохнула и сама помогла Цинпу подняться.
— Если ты изуродуешь себе лицо, бабушка решит, что это я подговорила тебя, потому что недовольна её решением. Тогда нам обеим не сдобровать, — мягко сказала она. Характер у Цинпу был слишком твердым и упрямым. — На всё есть решение. Пока я здесь, никто не посмеет выдать тебя замуж против воли.
Цинпу подняла голову, её глаза покраснели:
— Дело не в том, что я не хочу хорошей доли… Просто я думаю: если меня не будет рядом, кто защитит вас, когда вас начнут обижать? Цайфу и Байюнь добрые, Юйчжу умная… Я хоть и глупа, и не умею говорить красиво, но у меня есть сила, я смогу уберечь вас…
Цзиньчао почувствовала, как сжалось сердце. Цинпу никогда не была самой сообразительной, в этом плане Цайфу и Юйчжу её превосходили. Но именно к Цинпу она была привязана сильнее всего — их связывала общая память о детстве. В глазах Цинпу она была не просто Старшей барышней дома Гу, а ребенком, которого нужно защищать во что бы то ни стало. Такая преданность — редкость в этом мире.
Цзиньчао взяла её за руки:
— Я знаю… Не беспокойся так сильно. Как говорят, «когда лодка доплывет до моста, она сама выровняется». Мы что-нибудь придумаем.
Хотя на душе у Цзиньчао было неспокойно: если Старая госпожа Фэн что-то вбила себе в голову, это дело будет трудно замять.
На следующий день, когда Цзиньчао пришла засвидетельствовать почтение бабушке, она обнаружила, что там уже находится её отец. Старая госпожа разговаривала с ним в кабинете. Стоя под навесом галереи, Цзиньчао могла отчетливо слышать обрывки их беседы.
— Тот ресторан в Саньхэ… Негоже его держать, — наставительно говорила Старая госпожа. — Пусть он и приносит много серебра, но ты ведь ученый, обладатель высшей степени. Твой Второй брат — цензор-инспектор. Как можно заниматься столь низким промыслом? Вернись и хорошенько подумай. Я считаю, лучше открыть на том месте лавку яшмы или книжную лавку…
Когда Гу Дэчжао вышел из кабинета и увидел дочь, он улыбнулся:
— Твоя бабушка рассказала мне, что ты подарила ей вышивку в стиле сучжоу с сюжетом «Магу преподносит дары». Твоё мастерство заметно выросло…
Цзиньчао поклонилась:
— Для вещей, предназначенных бабушке, всегда нужно прилагать особое усердие. А еще я сшила для вас, отец, шапку. Когда у вас будет время, загляните ко мне примерить её.
Она очень хотела поговорить с ним о ресторане в Саньхэ. Хотя формально он принадлежал отцу, все управляющие и повара там были людьми семьи Цзи. Ей совершенно не хотелось, чтобы отец превращал прибыльный «Сянъюнь» в книжную лавку. Саньхэ — процветающее место, какая там может быть торговля книгами?! Старая госпожа слишком пеклась о престиже семьи, неудивительно, что род Гу постепенно «проедал» свои запасы. Цзиньчао боялась, что бабушка просто пустит по ветру состояние её отца. К тому же люди в ресторане всю жизнь проработали на клан Цзи — неужели теперь их выгонят на улицу?
Гу Дэчжао очень обрадовался предложению дочери. Раньше покойная супруга часто шила ему головные уборы, потому что с холодами у него обострялись боли в голове. Об этом недуге знала только госпожа Цзи, и он привык носить её изделия… Его нынешняя шапка уже совсем обветшала.
Гу Дэчжао коснулся своей старой шапки, и его сердце внезапно сжалось от острой, щемящей боли.
Шапки, сшитые госпожой Цзи, совсем обветшали…
Цзиньчао вошла в кабинет. Старая госпожа Фэн как раз весело беседовала со служанкой Сунсян. Увидев внучку, она поманила её рукой:
— Чао-эр, ты как раз вовремя! Собирайся, пойдем вместе в Западный флигель… Второй молодой господин из семьи академика Яо, Яо Вэньсю, приехал с визитом. Пойдем и мы взглянем.
Цзиньчао помнила слова Второй тетушки: жених Гу Лянь должен был прибыть именно сегодня.
В памяти невольно всплыли сцены из прошлой жизни. Она вспомнила, как Гу Лянь с плачем прибегала в дом Гу, а Яо Вэньсю являлся за ней, чтобы силой вернуть назад. Они вцеплялись друг в друга, катаясь по земле: Гу Лянь расцарапала ему всё лицо, а он в ответ пинал её ногами. Родня едва могла их растащить. Более того, Гу Лянь тогда набросилась на свою служанку Ланьчжи, обвиняя её в предательстве и проклиная последними словами.
В то время Цзиньчао как раз приехала навестить родных из дома Чэнь и наблюдала за этим побоищем с горькой усмешкой.
Старая госпожа переоделась в более парадную накидку-бэйцзы и, опираясь на руку Цзиньчао, направилась в Западный флигель.
Яо Вэньсю уже закончил беседу со Вторым дядей и пил чай в гостевой комнате. Гу Лянь сидела рядом. Было видно, что она тщательно наряжалась: на ней была нежно-желтая куртка с узором из облаков и бабочек, под которой виднелась рубаха цвета лотоса, и пышная юбка «лунное сияние». Образ дополняли голубое саше и нефритовая подвеска. На лице — легкий макияж, а между бровей красовалась изумрудная мушка-хуадянь, подчеркивающая её свежесть.
Сам Яо Вэньсю был статным и красивым юношей. Когда он улыбался, его лицо казалось еще более благородным. Одет он был в строгое темно-серое платье — прямой халат чжидо.
Второй дядя, только что расспрашивавший его о науках, не скупился на похвалы:
— …Господин Яо, на следующих осенних экзаменах вы непременно получите звание цзюйжэня!
Когда вошла Старая госпожа, все встали, чтобы поприветствовать её. Она представила Цзиньчао. Яо Вэньсю вежливо кивнул ей, на мгновение задержав взгляд, прежде чем отвернуться. Старая госпожа принялась расспрашивать юношу о здоровье его матери. Цзиньчао, стоя за спиной бабушки, отметила про себя: внешне Яо Вэньсю и впрямь казался безупречным — почтительный, спокойный, ни капли высокомерия, несмотря на высокий статус семьи.
Спустя некоторое время Старая госпожа предложила всем пройти в Цветочный зал отведать сладостей. Это был хитрый маневр, чтобы дать молодым людям возможность перекинуться парой слов наедине. Гу Лянь, внезапно засмущавшись, подхватила юбки и выбежала из комнаты, бросив, что подойдет позже.
— Совсем засмущалась девочка, — с нескрываемой нежностью прокомментировала бабушка Фэн.
Яо Вэньсю с улыбкой ответил:
— Вторая барышня Гу — натура степенная и искренняя, это очень ценно.
Вскоре вся компания переместилась в Цветочный зал, куда служанки уже подали чай и закуски.
В этот момент появилась Гу Лянь, но не одна — она тащила за руку Гу Лань. Лянь робко пряталась за спиной сестры.
Гу Лань была одета в платье цвета белого чая с вышивкой и светло-зеленую юбку. Волосы были уложены в простую прическу, украшенную лишь шпилькой в виде цветка магнолии из белого нефрита и парой сережек-подвесок.
Если Гу Лянь выглядела как кокетливая красавица, то Гу Лань казалась воплощением чистоты и изящества. Её скромный наряд, так подходящий для времени траура, магическим образом затмил пышное великолепие Гу Лянь.
— Лянь-эр настояла, чтобы я пришла с ней… Приветствую бабушку, — тихо произнесла Гу Лань, склонившись в грациозном поклоне, словно ива на ветру.
Подняв глаза, она встретилась взглядом с красивым юношей в сером халате. Тот улыбался им, заложив руки за спину — настоящий благородный муж!
Яо Вэньсю сделал несколько шагов вперед, приглашая девушек присесть. Он знаком велел слуге поднести шкатулку: он привез для Гу Лянь подарок.
Внутри оказалась пара пресс-папье из белого нефрита «баранье сало». Работа была изумительной, а сам нефрит — чистейшим, без единого изъяна. Поистине редкое сокровище.
— Мой отец, услышав о моей поездке, лично выбрал в кладовой эту пару пресс-папье. Он сказал, что это подарок Второй барышне Гу для её занятий каллиграфией. Я же не знал, что в доме гостят еще две кузины, и не подготовил подарков для всех. Прошу простить мою невоспитанность.
Его слова были безупречно вежливы. Гу Лянь же лишь тихо буркнула в ответ:
— Ну… тогда поблагодари своего отца за меня.
Старая госпожа Фэн на мгновение замерла с застывшей улыбкой — ответ внучки был до крайности неуклюжим. Чтобы замять неловкость, она велела слугам убрать подарок и спросила Яо Вэньсю, не желает ли он погостить в поместье подольше.
— Я как раз собирался поискать хорошую тушечницу в лавке «Цзюши-гэ» здесь, в Дасине, так что с радостью задержусь на несколько дней, — ответил Яо Вэньсю.
Гу Лань поправила выбившуюся прядь волос у виска и мягко произнесла:
— В «Цзюши-гэ» и впрямь богатый выбор. Мне как-то довелось раздобыть там старинную тушечницу из желтого камня с ледяным узором. Она сделана из камня «моцзы», тушь на ней расходится мягко, словно масло или лак. Поистине редкая вещь.
Яо Вэньсю внимательно окинул Гу Лань взглядом и с легкой улыбкой заметил:
— Оказывается, кузина Гу так глубоко разбирается в чернильных камнях. Желтые тушечницы и впрямь редки, а те, что из камня «моцзы» — ценнее всего. Будет время — очень прошу вас позволить мне взглянуть на ваше сокровище.
Под его взглядом Гу Лань почувствовала, как к лицу приливает жар, а сердце необъяснимо сжалось. Ей показалось, что в этом мимолетном взоре Яо Вэньсю скрывалось нечто гораздо более глубокое и двусмысленное…
Цзиньчао, наблюдавшая за этим со стороны, лишь диву давалась. Гу Лань ведь всегда терпеть не могла книги, откуда ей знать такие тонкости про камни? В её собственном кабинете пыль на полках лежит слоями!
Но, взглянув на её позу и зардевшееся лицо, Цзиньчао поняла: это всё кокетство.
Затем Цзиньчао перевела взгляд на Яо Вэньсю и заметила, что он смотрит под каменный стол… прямо на Гу Лань. Цзиньчао незаметно отвернулась, делая вид, что пьет чай, и краем глаза увидела: из-под узорчатой юбки Гу Лань кокетливо выглядывали кончики её изящных атласных туфелек.
«А этот второй молодой господин Яо — тот еще ценитель «прекрасного»! Подсматривает за женскими ножками под столом!» — подумала Цзиньчао.
Старая госпожа Фэн в это время тихо отчитывала Гу Лянь и ничего не заметила.
Вскоре пришел слуга от Второго дяди: для гостя уже накрыли стол в банкетном зале.
Цзиньчао вернулась со Старой госпожой в Восточный флигель, а Гу Лянь и Гу Лань отправились к себе.
Оказавшись в комнате, Гу Лянь принялась вертеть в руках подарок жениха. Она была в восторге, но не могла не поворчать:
— Ну и подарок… Девушке ни к чему много знать, бабушка даже учительницу наняла только для начального обучения. Зачем мне эти пресс-папье, куда я их пристрою?..
Гу Лань тут же вставила:
— Господин Яо человек необычайный. Другие дарят девушкам побрякушки, а он — пресс-папье. Сразу видно сына академика! Тебе достался такой завидный жених, не стоит жаловаться.
Гу Лянь просияла:
— Это он упрашивал своего отца позволить ему жениться на мне! Он в меня по уши влюблен, так что я только из милости согласилась!
Она тут же велела служанке сбегать в кабинет Второго дяди за стопкой элитной бумаги: решила, что теперь будет усердно тренироваться в каллиграфии, чтобы не ударить в грязь лицом перед женихом.
А Гу Лань всё не могла забыть тот взгляд Яо Вэньсю — ласковый и такой… многообещающий.
«Что он нашел в этой дурочке Гу Лянь? Наверняка он её ни в грош не ставит! Такой выдающийся, красивый, благородный… И достался ей». Почему всё самое лучшее всегда достается Гу Лянь?
Добавить комментарий