Гром аплодисментов в зале стал для Линь Кэсун самым искренним знаком признания.
— Ты была великолепна, — Анна-лиз подошла и крепко обняла её.
В это время двенадцать судей вышли из-за кулис. Узнав итоговые баллы, они невольно начали переглядываться и вздыхать. Все они искренне сопереживали Кэсун, которой не хватило лишь сотой доли балла до золота. Это заставило Виктора сжать свой кубок так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
— Виктор, ты молодец, — Уинстон протянул мальчику руку. — Ты превзошел все наши ожидания. Никто из нас в твоем возрасте не достигал таких высот. Но это лишь этап… Тебе предстоит долгий путь. Со временем твой кругозор станет шире, и ты… перестанешь так болезненно цепляться за сиюминутные победы.
Виктор вскинул голову, глядя Уинстону прямо в глаза: — Сэр, на что вы намекаете? Что я не достоин этого кубка?
Уинстон улыбнулся с мудростью человека, прожившего долгую жизнь: — Если бы ты сам верил в свою победу, ты бы не говорил со мной в таком тоне.
Виктор хотел было возразить, но рука Уинстона мягко легла ему на грудь: — Мальчик мой, лучший способ познать себя — это понять своего соперника. Осознание того, идешь ли ты впереди него или отстаешь, рождается не из чужих слов, а из твоей собственной внутренней шкалы.
Тем временем Дэвид пожал руку Линь Кэсун: — Ты проделала огромную работу. Даже тот пересоленный паштет в прошлом раунде был концептуально великолепен. Когда я узнал, что господин Цзян стал наставником, я гадал, каков будет его ученик… Глядя на тебя сегодня, я скажу: да, такого кулинара мог воспитать только Цзян Цяньфань.
У Кэсун заблестели глаза. Она думала, что Дэвид просто хочет её утешить, но его взгляд был предельно серьезным.
Тут к ним подошла Джессика Квентин — воплощение элегантности и уверенности, обладавшая еще более властной аурой, чем её дочь Илис. Она протянула руку Цзяну:
— Давно не виделись. Я до сих пор вспоминаю твою перепелку. Не ожидала, что твоя ученица достигнет такого уровня. Но, увы, техника Виктора оказалась стабильнее.
— Да. Надеюсь, Виктор пойдет далеко.
— Разумеется, — Джессика перевела взгляд на Кэсун. — А каковы твои планы? Господин Цзян уже распланировал твое будущее? Или твой сегодняшний триумф — лишь вспышка метеора, который уже догорел?
Кэсун прекрасно поняла намек: Джессика не верила в её долгосрочный потенциал.
— Спасибо за заботу. Свой путь я выберу сама, мне не нужны чужие планы.
За плечом Джессики Кэсун увидела уходящую Илис. Она помнила их пари и понимала, что эта битва еще не закончена.
— Эй, я Люк! Ты ведь меня помнишь? — критик протянул руку для рукопожатия.
— Конечно… Простите за то «адское рагу» на кастинге, — Кэсун смущенно улыбнулась.
— Пустяки. Я хочу сказать, что у меня есть ресторан в Нью-Йорке. Пока он получил только «две вилки», но если ты захочешь и господин Цзян не будет против — я буду счастлив видеть тебя в своей команде.
Люк протянул ей визитку. Кэсун опешила. Люк был знаменитым гурманом, и отбор в его заведение был жесточайшим. Он что… только что предложил ей работу?
Репортеры, до этого осаждавшие чету Квентинов, тут же переключили камеры на Кэсун. Они подозревали, что её баллы в финале были лишь способом «подогреть интригу», но приглашение от Люка — консервативного и неподкупного критика — меняло всё. Это было признание профессионала.
Кэсун взглянула на Цзяна, боясь показаться самонадеянной.
— Кэсун, почему ты еще не взяла визитку господина Люка? Это невежливо, — прохладно, но с затаенной нежностью произнес Цзян.
Девушка поспешно приняла карточку. Люк подмигнул ей: — Я знаю, Цзян очень строг, но тебе нужно лишь немного практики, чтобы стать самостоятельным шефом.
К ним подошел Уинстон и многозначительно глянул на Кэсун.
— Господин Цзян, перед вами главный редактор Уинстон, он хочет пожать вам руку! — подсказала Кэсун.
Цзян протянул руку. Уинстон рассмеялся: — Честно говоря, я был уверен, что ты откажешься от участия в шоу. Твой приход стал для меня подарком. Твоё мастерство неоспоримо, но великим поварам сложно передать своё интуитивное понимание вкуса другим. То, как далеко продвинулась Кэсун под твоим началом, поражает.
— Спасибо. Ваше признание её успехов я принимаю как высший комплимент себе.
— У моего комплимента есть цена. Я не успел забронировать стол в «Polar Lights» на совершеннолетие дочери, поэтому прошу Кэсун прийти к нам домой и приготовить праздничный ужин. Желе, перепелка и боярышник — это то, о чем мечтает моя семья. Думаю, ты не против?
— Это звучит как официальное приглашение, — ответил Цзян.
Медиа-зона загудела. Журнал Уинстона «Гурман» был эталоном беспристрастности. Он никогда не рассыпался в пустых любезностях. Кэсун посмотрела на редактора: — Сэр… вы уверены, что я справлюсь?
— Хм… — Уинстон прищурился. — Три месяца назад — точно нет. Но сегодняшняя ты… я уверен, ты сделаешь этот вечер идеальным.
— Огромное спасибо! — Кэсун не ожидала, что даже после серебра окажется в центре такого внимания.
Позже, у выхода из комнаты отдыха, Ижань поджидал её, прислонившись к стене. Он всучил ей огромный букет гипсофил и маргариток.
— Столько предложений… Боюсь, мой скромный ресторан на их фоне — пустое место, — он склонил голову, глядя на то, как рука Кэсун лежит на локте Цзяна.
— Твой ресторан — это совсем другое! Если ты не боишься, что я взорву твою кухню, я…
Она почувствовала, как Цзян собственнически потянул её к себе. Ижань рассмеялся, подошел вплотную и намеренно дунул ей в лицо: — Ну попробуй, взорви!
Подошел дядя Линь со своими друзьями-поварами и Сяосюэ. Сестренка стояла, опустив голову.
— Сяосюэ? Ты тоже здесь?
— Ну финал же… Не прийти поболеть за тебя… я что, совсем плохая по-твоему? — буркнула она.
— Идемте праздновать! Такой результат нужно отметить!
Вечер прошел шумно. Толпа поваров заваливала Цзяна вопросами, записывая каждое его слово в блокноты, как школьники. В какой-то момент Сяосюэ не выдержала: — Да дадите вы человеку поесть или нет?!
Ижань со смехом отобрал у всех ручки и тетради.
— Значит… господин Цзян, вы с Кэсун правда вместе? — спросил один из друзей дяди.
— Если для подтверждения нужно кольцо, я могу заказать его прямо сейчас, — невозмутимо ответил Цзян.
За столом воцарилась тишина. Кэсун почувствовала, как сердце готово вырваться из груди.
Ночью они с Цзяном долго шли по пустынным улицам под светом фонарей. Линь Кэсун была в смятении: она помнила слова Илис и боялась, что её «серебро» как-то навредит проектам Цзяна.
А в это время в дорогом авто Виктор сидел рядом с мадам Квентин. На его лице не было и тени радости.
— Виктор, где твой кубок? Почему ты его не взял? Завтра интервью, ты должен быть с ним на фото.
— Я оставил его Уинстону, — сухо бросил мальчик.
— Что? Почему?!
— Потому что я действительно слабее Линь Кэсун.
— Бред! Ты наслушался Уинстона? Он всегда такой! — Я понял это не из его слов, — Виктор резко повернулся к наставнице. — Я попробовал её еду!
Добавить комментарий