Линь Кэсун внимательно изучала своего спутника, гадая: действительно ли этот мужчина — «ледяная глыба»?
— Миллер, заедем в «Голубой тюльпан».
— Да, сэр.
Затем Цзян Цяньфань достал телефон и набрал номер:
— Приготовьте трехфунтовый праздничный торт. Я заберу его через час.
Кэсун моргнула. Он заказывает торт для неё? Но Цзян даже не знаком с её дядей, с чего бы ему проявлять такую щедрость? Он ведь обычно не обращает внимания на людей, не входящих в его круг. Положив трубку, Цзян ничего не объяснил. В салоне снова воцарилась тишина, заставившая Кэсун почувствовать себя глупо со своими догадками.
Через пятнадцать минут машина остановилась у изысканной кофейни. Еще не переступив порог, Кэсун почувствовала густой, обволакивающий аромат кофе. Она никогда не была фанаткой этого напитка, но этот запах был по-настоящему притягательным. Официант в коричневом фартуке учтиво открыл перед ними дверь.
— Господин Цзян.
Персонал приветствовал его легким поклоном. Никакой навязчивости, только безупречная профессиональная вежливость. Их провели к тихому столику в углу у окна, откуда открывался вид на спешащих прохожих.
— Что будешь? Торт еще не готов.
Только после этих слов Кэсун окончательно убедилась: подарок предназначался ей. Официант — симпатичный парень с каштановыми кудрями и серо-голубыми глазами — подал ей планшет с меню. Его улыбка была такой обезоруживающей, что Кэсун невольно засмущалась.
— Английские вафли, пожалуйста.
Цен в меню не было, но Кэсун знала: там, где ест Цзян Цяньфань, чек всегда внушительный.
— А из напитков? — снова улыбнулся красавчик-официант. Кэсун вопросительно посмотрела на наставника.
— Попробуй местный чай Эрл Грей с молоком.
— Хорошо, пусть будет он.
Когда официант отошел, Цзян внезапно спросил:
— Тебе нравится Морган?
— Морган? — Кэсун опешила. — Какой Морган? Банк JPMorgan?
— Официант.
В голосе Цзяна снова промелькнула прохлада. А она-то думала, что он начал оттаивать.
— А… нет. С чего вы взяли? — сначала она начала отрицать по привычке, но вспомнив, что лгать наставнику бесполезно, добавила: — Просто он мило улыбается и ведет себя очень профессионально.
Цзян промолчал, но Кэсун почувствовала себя не в своей тарелке. Как он понял, что она на него засмотрелась? Она ведь не свистела ему вслед…
Вскоре Морган принес заказ. Вафли были сервированы как произведение искусства: белоснежные сливки, яркие ягоды клубники и вишни. Стоило ножу коснуться поверхности, как раздался аппетитный хруст. Нежный вкус вафель со сливками буквально таял во рту, вызывая у Кэсун непроизвольную улыбку.
Напротив сидел Цзян Цяньфань. Нога на ногу, чашка кофе в руке — в его позе было столько врожденного благородства, которое невозможно имитировать. Легкий пар окутывал его лицо, а опущенные ресницы придавали ему вид задумчивого аристократа.
— Вафли невкусные? — прервал он её созерцание.
Кэсун мгновенно вспомнила ту историю с лапшой. Неужели он снова решил, что она ест без аппетита, потому что старается вести себя прилично?
— Нет-нет! Очень вкусные! Это…
— …лучшие вафли в твоей жизни, и их вкус «зашкаливает»?
Даже с её IQ Кэсун поняла, что он над ней иронизирует.
— Я вообще впервые ем английские вафли. И они правда хороши.
Она сделала глоток чая. Это был настоящий чай, заваренный на молоке — свежесть чайного листа и нежность сливок сливались в богатом послевкусии, которое и близко не стояло с уличными напитками из порошка.
— Ты съела всего кусочек.
Почему его так волнует, сколько она съела? Неужели она должна набрасываться на еду как голодный беженец? Кэсун решила немного похулиганить.
— Это потому, что я засмотрелась на вас.
Цзян замер. Кэсун, сдерживая смешок, продолжила самым искренним тоном:
— Морган просто симпатично улыбается. Но вы… с какого бы ракурса я ни смотрела, какое бы ледяное выражение ни принимало ваше лицо — я не могу отвести взгляд.
«О боже! — подумала она. — Сейчас кожа покроется мурашками и упадет в чай!» Она явно заразилась «вирусом» Сун Ижаня, иначе как такое сорвалось с её языка? Она ожидала, что Цзян либо покраснеет, либо (что вероятнее) сухо велит ей прекратить этот балаган.
Но реакция Цзяна была иной. Он подался вперед, упираясь рукой в стол. Его лицо стало приближаться, и Кэсун невольно вжалась в спинку дивана. Всё пространство вокруг сузилось до него одного. Его черты стали пугающе четкими, и она затаила дыхание, боясь коснуться его своей кожей.
Цзян протянул вторую руку. Его пальцы коснулись её плеча, медленно скользнули вверх по шее, заставляя кровь пульсировать под кожей. Его ладонь легла на её щеку, поддерживая подбородок, а подушечка большого пальца медленно обвела линию брови — от переносицы к виску.
— Что… что вы делаете? — прошептала она. Ей хотелось прильнуть к его ладони — её температура была идеальной, не слишком горячей и не холодной. Но она не шевелилась, не понимая его намерений.
Спустя вечность Цзян убрал руку.
— Действительно. Моя внешность соответствует канонам красоты. А вот ты — слишком заурядна.
— …
Кэсун захотелось впечатать вафлю ему в лицо. Но она лишь яростно вонзила вилку в десерт и начала жевать с удвоенной силой.
— Вот теперь по звуку слышно, что тебе вкусно.
Цзян изящно отпил кофе. «Цзян Цяньфань, у тебя вообще есть чувство такта?!» — кипело внутри неё.
Вскоре появился Морган с тортом. Забрав подарок, они вернулись к машине. Миллер высадил её на въезде в Чайна-таун. Оказавшись в знакомом квартале, Кэсун почувствовала прилив радости. Как там дядя? Не зашивается ли в ресторане?
В «Линь-цзи» был аншлаг. Стоило ей войти, как кто-то закричал: — Глядите! Кэсун вернулась!
Дядя Линь Фэн вылетел из кухни: — Дочка! Приехала! Поднимайся в комнаты, я сейчас буду!
— Не отвлекайся, дядя! Я сама помогу. А вот твой подарок — праздничный торт!
Дядя просиял: — Торт! Спасибо, Кэсун! Ты очень внимательна. У меня тут ученики уже набили руку, сегодня всё на них. Сейчас поднимусь. Кстати, твой друг тоже здесь! Пришел тебя повидать, да еще и с подарком. Я оставил его на ужин.
— Друг? Неужели Сун Ижань?
— Он самый! Иди, он наверху.
Кэсун, соскучившаяся по этому негоднику, взлетела по лестнице и толкнула дверь своей бывшей комнаты. Дядя оставил комнату за ней, даже белье на кровати было прежним. На кровати, отвернувшись к стене, лежал человек. Были видны лишь его широкие плечи и длинные ноги. Даже со спины он выглядел как мечта старшеклассницы.
Кэсун села на край и ткнула его в плечо: — Эй, Ижань! Это моя территория, чего опять оккупировал?
Ижань резко обернулся и, обвив рукой её талию, притянул к себе. Его лицо уткнулось ей в спину, и Кэсун замерла от его теплого дыхания.
— Не кормил я тебя всего пару дней, а ты, кажется, даже округлилась? — глухо пробормотал он.
— Быть не может! Я ем как птичка! — возмутилась она, но, обернувшись, увидела его смеющиеся глаза.
— Птичка? Значит, ты так по мне скучала, что аппетит пропал? — Ижань подпер щеку рукой, напоминая «Пьяную наложницу» с картины. Его взгляд был полон лукавства. — Знаешь, когда ко мне пришла та ведущая Анна-лиз и сказала, что твоё варево попало в Топ-10 худших блюд, я тоже о тебе думал… Думал, как бы тебя посильнее стукнуть!
Кэсун замахнулась кулаком, но Ижань ловко перехватил её руку. Он медленно разжал её пальцы и, глядя на неё потемневшими глазами, переплел свои пальцы с её, прижимая ладонь к подушке.
— Ну и как тебе эти «закрытые тренировки»? Ты выглядишь так, будто наставник тебя не слишком балует.
«Не слишком балует?» — Кэсун задумалась. Цзян не был мягким учителем. Его правила и требования поначалу казались дикими. Но поймав себя на мысли, что ей не хочется уходить из того дома, она испугалась. «Неужели у меня стокгольмский синдром?»
Ижань пристально изучал её лицо, словно пытался прочесть её мысли. Его взгляд стал необычайно глубоким.
— Если тебе нужны деньги на магистратуру, я найду тебе другую работу. Не обязательно участвовать в этом шоу. Всё это — сценарий. Обучение у мастера — просто маркетинговый ход.
— Ты хочешь сказать, что результат уже предрешен? Что всё ради рейтингов?
Кэсун заколебалась. Она и сама подозревала, что «Топ-10 худших» — это просто шоу. Но Цзян Цяньфань… он заставлял её верить, что всё серьезно. Она знала: он не стал бы тратить время на дешевый балаган.
— Подумай сама: три месяца для новичка — разве этого достаточно? Шоу просто избегает прямого столкновения мэтров, чтобы не портить им реноме. Могли бы выставить лучших учеников, но набрали «безнадежных». Это же просто цирк для зрителей.
Ижань сел и щелкнул её по лбу: — Чего нос повесила? Неужели тебе действительно стала интересна кухня?
Кэсун потерла лоб.
— Кажется, да… Раньше я думала, что еда — это просто сытость. А теперь вижу, сколько нюансов в нарезке, сочетании, балансе… Если бы ты сказал мне это месяц назад, я бы тебя засмеяла. Но сейчас… это правда искусство.
— И ты хочешь продолжать?
— Хочу понять эту магию… но не хочу быть клоуном на ТВ.
— Тогда найдем того, кто будет учить тебя по-настоящему.
— Но я уже обещала участвовать. И призовые не лишние. Посчитаю это временной подработкой, — Кэсун улыбнулась. — К тому же, я еще не ответила ни на один вопрос из дядиной тетрадки. Если я уйду сейчас — он меня прибьет.
— Ты никогда не бросала дела на полпути.
Ижань зевнул и лениво потянулся. Кэсун не успела отклониться, и его нос случайно скользнул по её щеке. Это мимолетное прикосновение оставило на коже обжигающий след. Кэсун прижала ладонь к лицу, а Ижань, игриво блеснув глазами, прошептал: — Ого, Кэсун! Ты специально подставилась, чтобы я тебя поцеловал?
Начиналась их привычная игра.
— Ой, красавчик, ты меня раскусил! — Кэсун закинула ногу на кровать и дернула его за подбородок. — Иди сюда, дай папочка тебя чмокнет.
Ижань, как ленивый кот, зажмурился, явно наслаждаясь её прикосновением. На миг Кэсун замерла, представив: а делает ли он так же с Чу Тин или другими девушками? В следующую секунду Ижань перехватил её запястье и рывком повалил на кровать. Кэсун ударилась затылком о подушку, и перед глазами оказалось его лицо.
Аромат его парфюма окутал её. В этой близости была опасность, не похожая на холодное величие Цзяна. Ижань напоминал хищника, который наконец настиг добычу. Его глаза, обычно сонные, сейчас горели странным огнем. Спустя пару секунд Кэсун пришла в себя.
— Эй! Напугал! — она попыталась его спихнуть, но колено лишь скользнуло по его боку. Взгляд Ижаня потемнел еще сильнее. Он медленно склонил голову к её губам.
Кэсун запаниковала. «Только не поддавайся на провокацию! Не надейся на чудо!» Она резко отвернулась, и Ижань уткнулся лицом в её шею, негромко рассмеявшись.
— Ну и ну! Девица сама напрашивалась, а теперь строит из себя скромницу!
Кэсун закатила глаза. Ну конечно, это же Ижань! Слава богу, она не успела его поцеловать, иначе позора было бы не обобраться.
— Что вы здесь делаете?!
Резкий девичий голос заставил Кэсун вздрогнуть. Она повернула голову и… её губы случайно мазнули по уголку рта Ижаня. Она замерла, не в силах пошевелиться.
У кровати стояла Линь Сяосюэ (Клэр). Кэсун похолодела. Одно дело — Ижань, другое — Клэр, которая может всё разболтать дяде. Дядя Линь Фэн — человек консервативный, и если он увидит, как парень прижимает его племянницу к кровати…
— Мы просто дурачимся, — с улыбкой произнес Ижань, поднимаясь.
— Дурачитесь? Кэсун, ты же говорила, что вы просто друзья?! — Клэр кипела от ярости.
Кэсун вздохнула: «Бедная девочка, вся душа на распашку». Но Сун Ижань был в своем репертуаре:
— А кто сказал, что друзьям нельзя дурачиться? — он развел руки, словно приглашая Клэр в объятия. — Хочешь с нами? Могу и тебя поцеловать.
Клэр лишилась дара речи. Раньше Ижань казался ей идеалом — умным, воспитанным (особенно после того, как помог ей с эссе). А теперь…
— Ты… ты… Это мой дом! — выкрикнула она и выбежала из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.
— Но это комната Кэсун! В следующий раз стучи! — крикнул ей вслед Ижань.
Слышно было, как за стеной Клэр начала швырять вещи. Кэсун со вздохом пнула Ижаня.
— Доигрался? Теперь дядя решит бог весть что! Я предупреждала: Клэр не Чу Тин, она моя семья. Не смей ей голову морочить!
Ижань обернулся и нахмурился: — За кого ты меня вообще принимаешь?
— Блестящий снаружи, гнилой внутри, — серьезно ответила Кэсун, усаживаясь по-турецки.
— А что, если однажды ты поймешь, что я одинаков и снаружи, и внутри?
Добавить комментарий