Судьи молча созерцали поданную им тарелку, низко склоняясь и вдыхая аромат, словно пытаясь разгадать тайну этого безумного состава.
Уинстон, главный редактор журнала «Гурман», был самым молодым из троицы. Его облик излучал мягкость: высокая переносица, глубокие синие глаза и аристократичная улыбка, которой он одарил Линь Кэсун. Взглянув в её анкету, он спросил:
— Вы из Китая?
— Э-э… да…
— Не волнуйтесь, мы не чудовища. Просто к вопросам еды мы относимся излишне серьезно, — Уинстон слегка помешал ложкой варево Кэсун. — Представьте нам ваше блюдо.
Кэсун кашлянула и произнесла:
— Мой английский не слишком хорош, поэтому мой друг объяснит всё за меня.
Уинстон кивнул, и все трое судей перевели взгляд на Сун Ижаня.
Тот заговорил на безупречном, тягучем английском:
— Этот суп называется «Алый бульон». Его готовят представители одного из этнических меньшинств Китая, долго томя томаты и яйца с добавлением десятков видов редких специй. Секрет не в самой варке, а в строгой последовательности: если нарушить порядок добавления ингредиентов хотя бы на минуту — вкус будет безнадежно испорчен. По традиции матери готовят этот суп своим дочерям лишь раз в жизни — перед свадьбой. К сожалению, эта культура угасает, и рецепт почти утрачен. Моя подруга — одна из немногих наследниц этого секрета, переданного ей от бабушки.
«Боже, ну и напарник мне достался!» — подумала Кэсун. Лжет и глазом не моргнет! Сун Ижаню не финансы стоило изучать, а идти в рекламные гении. Мировой маркетинг потерял в его лице величайшего таланта!
Судьи мгновенно преобразились, в их глазах вспыхнул живой интерес. Дэвид, председатель ассоциации поваров, даже непроизвольно облизнул губу.
«Ешьте, ешьте! — ликовала Кэсун. — Обещаю вам незабываемые впечатления!»
— Что ж, попробуем этот «Алый бульон».
Критики зачерпнули по ложке и медленно поднесли ко ртам, явно ожидая соприкосновения с древним кулинарным шедевром.
Первым не выдержал Люк — он буквально выплюнул всё обратно.
— Что это за дрянь?! Ты решила уничтожить мои вкусовые рецепторы?!
Благодаря отменной реакции Ижань успел отступить в сторону, иначе под раздачу попал бы и он.
Дэвид согнулся пополам в приступе кашля, его лицо стало пунцовым.
— О боже! Это катастрофа! Воды… дайте мне воды!
Лишь Уинстон медленно проглотил порцию, не спеша взял стакан и сделал глоток.
— Невероятно специфический вкус и текстура. Теперь я понимаю, почему матери дают этот суп дочерям перед замужеством. Если женщина способна проглотить это, то в браке для неё уже не останется ничего непереносимого.
Осушив весь стакан, Дэвид наконец выдохнул:
— Дай бог, чтобы девушки в ваших краях выходили замуж лишь однажды!
Люк, едва не переходя на крик, обратился к Кэсун:
— Знаете ли вы, что за последние три года это блюдо стало для меня самым выдающимся? Самым выдающимся по степени отвратительности!
Уинстон протер рот салфеткой, нанося финальный удар:
— Мисс Линь, в этом вареве нет ни грамма кулинарного искусства. Это просто хаотичная мешанина продуктов. Высокая кухня призвана дарить наслаждение, но ваш суп отправил меня прямиком в ад. Я искренне надеюсь, что кроме нас троих в этом мире больше никто и никогда не попробует это на вкус.
Кэсун про себя лишь фыркнула: она бы и сама не смогла это повторить, даже если бы захотела. Она и понятия не имела, что именно и в каких пропорциях туда насыпала.
— Прощайте, — Уинстон сделал приглашающий жест в сторону выхода.
Линь Кэсун и Сун Ижань стремительно покинули зал. Кэсун всерьез опасалась, что если они задержатся, судьи в порыве мести заставят её саму допивать эти три тарелки.
Стоило им выйти за двери, как Кэсун согнулась от хохота:
— Видел? Видел лицо Дэвида? Я думала, его гипертонический криз хватит!
Ижань, засунув руки в карманы, наблюдал за её весельем:
— Ты же говорила, что не хочешь играть? А сама вошла в роль. Когда Уинстон тебя отчитывал, у тебя был такой вид, будто ты сейчас расплачешься.
— Да я просто смех сдерживала из последних сил!
— И теперь тебя не мучает совесть перед «серьезными» участниками? — спросил Ижань.
— Ни капли. Еда должна быть простой вещью. А они сидят там с таким видом, будто вершат судьбы, и препарируют чужой труд. Это ли не неуважение? После моего адского супа они еще долго не смогут чувствовать другие вкусы!
Ижань усмехнулся и, в шутку прихватив Кэсун за воротник, повел её прочь.
…
На следующий день началась официальная работа в ресторане «Линь-цзи». Кэсун знала, что ресторанный бизнес — это тяжкий труд. Кухня начинала гудеть в четыре утра, хотя двери открывались только к одиннадцати. К счастью, дядя не отправил её к плите, а поставил на кассу.
Работа кассира на первый взгляд казалась простой: бери деньги, отдавай сдачу (компьютер сам всё посчитает). Но на деле в суматохе заказов Кэсун едва справлялась. Это была не стерильная банковская стойка, а живой поток людей, и к концу первого дня она чувствовала себя так, будто трижды сдала выпускной экзамен.
Она мечтала только о кровати. Едва Кэсун успела выйти из душа и собраться нырнуть под одеяло, как в дверь постучали.
— Дядя? — пробормотала она, боясь, что где-то обсчиталась.
— Это я… Клэр.
Кэсун вздрогнула, вспомнив, что забыла убрать волосы в ванной. Неужели сестра пришла скандалить? Она поспешно открыла дверь.
— Клэр, прости, я сейчас всё уберу в ванной…
— А, это. Послушай… В эти выходные мы с друзьями устраиваем барбекю-вечеринку. Можешь прийти со своими друзьями.
Кэсун опешила. С самого её приезда сестра была холодна, с чего бы такая щедрость? Спустя пару секунд до неё дошло. Интерес Клэр был направлен вовсе не на неё, а на её «друга». Кэсун вздохнула: опять Сун Ижань. С его внешностью он везде производил эффект разорвавшейся бомбы — даже Клэр «поплыла». Но Кэсун не собиралась подставлять сестру: она знала, на что способен Ижань, и не хотела, чтобы он морочил ей голову.
— В выходные? Но я же работаю на кассе.
— Можешь прийти после смены, — в глазах Клэр мелькнула надежда.
Кэсун картинно вздохнула:
— Но я заканчиваю в одиннадцать вечера. Твоя вечеринка к тому времени уже закончится.
— Как хочешь! — бросила Клэр и захлопнула дверь своей комнаты.
Она явно была в ярости, но придраться было не к чему — повод у Кэсун был железный.
…
Спустя неделю Кэсун полностью освоилась. Даже в часы пик она работала четко и без суеты. Иногда, когда на кухне был завал, она бросалась помогать. Правда, стоило ей проявить инициативу, как её тут же начинали использовать как грузчика.
— Кэсун! Помоги затащить мешки с рисом!
— Кэсун, глянь, почему лампочка перегорела?
— Кэсун, раковина засорилась, прочисти!
Клэр, проходя мимо, лишь кривила губы:
— Папа нанял тебя приглядывать за персоналом и кассой. Почему ты даешь им помыкать собой?
Кэсун замирала с тряпкой в руках, но ничего не могла поделать — она не умела сидеть сложа руки, когда другие в мыле.
Но еще больше её донимал Сун Ижань. Каждый день в половине пятого, если у него не было пар, он неизменно появлялся в ресторане.
— Линь Кэсун, воды мне, — он по-хозяйски постукивал пальцем по столу.
— Ты не видишь, что я кассир?
— А ты не видишь, что ты единственная тут прохлаждаешься?
Обычно он заказывал что-то легкое. При всём своем богатстве он не любил транжирить еду и заказывал ровно столько, сколько мог съесть. В семь вечера, когда наступал пик наплыва гостей, Кэсун подходила и бесцеремонно стучала по его столу:
— Эй, освобождай место!
— Я еще не доел.
Он намеренно оставлял ложку каши на дне и часами сидел с планшетом, пользуясь бесплатным Wi-Fi. Самое странное, что дядя и официанты даже не думали его выгонять, хотя он занимал стол на весь вечер при чеке в пять долларов. Дядя даже сказал, что готов кормить его бесплатно. — Это еще почему? — Кэсун была в полном недоумении.
Добавить комментарий