Шэнь Сихэ приподняла брови и не смогла сдержать искренней улыбки: — Ваше Высочество, еще ни с одним человеком мне не доводилось беседовать так легко и свободно.
Даже без полного доверия, не снимая брони и не будучи до конца откровенной, она всё равно ощущала невыразимую легкость.
— Это моя удача… — тихо отозвался Сяо Хуаюн.
— Ваше Высочество, — Шэнь Сихэ пристально посмотрела ему в глаза. — Чего вы требуете от жены?
Сяо Хуаюн, прикрываясь кашлем, опустил голову. Поразмыслив мгновение, он ответил: — Не предавать.
Его требование уместилось всего в два слова? Только лишь чтобы жена не предала его?
— А если она будет слаба характером, это неважно? — удивилась Шэнь Сихэ. Неужели ему нужна лишь верность? Разве он не думает о том, что мягким человеком легко манипулировать и использовать против него?
— В Восточном дворце смерть таится на каждом шагу… кхе-кхе… — Сяо Хуаюн опустил ресницы. — Если она захочет войти в Восточный дворец… но не сможет твердо стоять на ногах и угодит в ловушку… кхе-кхе… я не стану её спасать. А если меня ранят из-за того, что ею воспользовались враги… это будет лишь моя некомпетентность, и я не стану её винить…
На мгновение Шэнь Сихэ, глядя на Сяо Хуаюна, испытала странное чувство, словно смотрит в зеркало. Оказывается, в самой своей сути они так похожи — оба решительны и верят только в себя.
Неизвестно, о чем она подумала, но взгляд её на миг стал рассеянным. Затем она вдруг улыбнулась, подняла чашку и осушила её одним глотком: — Время уже не раннее, Чжаонин откланивается.
Сяо Хуаюн встал. Он не стал её удерживать. Он лишь проводил её к столу, чтобы она записала рецепт вонтонов, а затем, опираясь на руку Тяньюаня, лично проводил до ворот Восточного дворца.
— Ваше Высочество, не стоит провожать дальше, — Шэнь Сихэ остановилась у ворот.
Она смотрела на огненно-красные клены перед входом. Листья кружились в легком ветерке. — Ваше Высочество, вы очень хороший человек.
Подарив Сяо Хуаюну легкую улыбку, Шэнь Сихэ поправила наброшенную на руки шаль-пибо и грациозно удалилась.
Сегодня на ней была алая юбка в пол и абрикосово-желтая накидка. Уходя вдаль под сенью красных кленов, она напоминала ослепительный закат, медленно уходящий за горизонт. Когда она исчезла из виду, мир словно померк, и всё сияние ушло вместе с ней.
Сяо Хуаюн стоял у ворот дворца еще долго после того, как она скрылась.
— Она сказала… что я очень хороший.
Тяньюань: «……»
Глуповатая улыбка на лице Принца была настолько невыносимой, что Тяньюань не мог на это смотреть. Ему пришлось опустить голову: — Ваше Высочество, за воротами есть люди.
Восточный дворец был абсолютно безопасен — всех людей здесь Сяо Хуаюн давно заменил на своих, хотя некоторые шпионы извне и не подозревали об этом, считая себя глазами своих хозяев. Но за воротами Восточного дворца всё было иначе.
Сяо Хуаюн мгновенно прижал кулак к губам и зашелся в раздирающем душу кашле. Почти всем весом навалившись на Тяньюаня, он позволил слуге увести себя внутрь.
— Ваше Высочество, если вы намерены просить руки Принцессы, зачем вы сказали те слова? — Тяньюань был до смерти напуган.
Фразы вроде «если она не сможет постоять за себя», «я не буду её спасать» — разве это то, что говорят девушке, на которой хочешь жениться?
Войдя внутрь, Сяо Хуаюн остановился перед гранатовым деревом, плоды которого начинали краснеть, и тяжело вздохнул: — Только в эти слова она и поверит.
Конечно, он хотел бы говорить ей слова любви, клясться в вечной верности — он это тоже умеет. Но если бы он посмел сказать такое, то с завтрашнего дня Шэнь Сихэ стала бы избегать его как ядовитую змею.
Бессердечный человек смотрит на любовь как на шутку. В прошлый раз, когда он сказал, что «не причинит ей вреда», она осталась равнодушной и даже сочла это смешным. Ей не нужны чувства. Ей нужна взаимовыгода, безопасность и комфорт.
Глаза Тяньюаня округлились: — Неужели на свете бывают такие женщины?!
Принцессе Чжаонин еще нет и пятнадцати, верно? За те годы, что они с Принцем скитались по миру, они видели много женщин. Даже самые холодные из них просто боялись обжечься или не смели просить о любви, но в глубине души всё равно жаждали искренних чувств. Неужели Принцесса Чжаонин — действительно истинно бездушный человек, которому совершенно не нужна любовь?
— Это…, наверное, и есть небесная фея, которая не вкушает дыма человеческого мира, — тихо рассмеялся Сяо Хуаюн.
Тяньюань: «……»
Встретив такую сложную девушку, их Высочество не только не считал это проблемой, но и явно наслаждался процессом.
Он даже не смеет открыто признаться в чувствах, а чтобы добиться брака, вынужден полагаться на обман и расчеты. Неужели Его Высочество не чувствует, насколько это жалко? Даже Тяньюань чувствовал, что это потеря лица, но сказать вслух не смел!
Он всерьез подозревал, что его господин займет императорский трон быстрее, чем завоюет сердце Принцессы.
— Ваше Высочество, рецепт вонтонов… мне отнести его на кухню? — спросил Тяньюань, войдя внутрь вместе с Сяо Хуаюном и увидев листок, придавленный пресс-папье.
Сяо Хуаюн опередил его. Он забрал рецепт, внимательно перечитал, а затем убрал в шкатулку, положив рядом с тем свернутым листком, на котором Шэнь Сихэ в прошлый раз писала адрес встречи: — Кто сказал, что это для кухни?
«Если не готовить, зачем тогда рецепт?» — подумал Тяньюань.
— Этот рецепт написан для меня, — Сяо Хуаюн бережно закрыл шкатулку. — Завтра утром ступай в резиденцию Принцессы и скажи: вонтоны, приготовленные в Восточном дворце по этому рецепту… я есть не могу.
Тяньюань: «……» Он правда переоценил своего господина. Честное слово!
…
Когда Тяньюань, набравшись наглости, передал эти слова Шэнь Сихэ, даже она на мгновение опешила.
— Принцесса, даже не знаю почему… Вроде бы делали всё строго по вашему рецепту, но Его Высочеству вкус кажется не тем, — соврал Тяньюань, пойдя против совести.
— Подожди немного. Я смешаю еще одну миску начинки, заберешь с собой.
Шэнь Сихэ только что получила милость от Сяо Хуаюна. Даже если она умеет «сжигать мосты после переправы», сейчас принципы не позволяли ей отказать ему в такой малости, как миска вонтонов.
Шэнь Сихэ приготовила большую чашу с двумя видами начинки и поставила в короб: — Осенью прохладно. Пусть повар сразу налепит вонтоны из всей начинки и уберет в «Ледяную кладовую»[1]. Когда Его Высочество захочет поесть, просто достаньте несколько штук и бросьте в кипяток. Вкус будет тот же, что и у свежих.
Тяньюань не ожидал, что у Шэнь Сихэ найдется такое решение. Теперь хитрый план Его Высочества — искать повод каждые три дня просить Принцессу готовить — с треском провалился. Непонятно почему, но в душе Тяньюаня шевельнулось злорадство.
Когда Тяньюань вернулся с двумя большими чашами начинки и передал слова Шэнь Сихэ, улыбка на губах Сяо Хуаюна наполнилась безграничной нежностью и покорностью судьбе: — Как же трудно получить от неё хоть каплю выгоды.
Шэнь Сихэ было всё равно, что думает Сяо Хуаюн. По её расчетам, этой начинки хватит как минимум на сотню вонтонов. В леднике они пролежат долго, так что Сяо Хуаюн будет обеспечен едой надолго. Она выбросила его из головы и сосредоточилась на обустройстве двора для Шэнь Юньаня.
В то же время она собирала всё больше цветов и трав, тщательно планируя сад в резиденции. Ароматические ингредиенты непрерывно поступали со всех концов страны, и Шэнь Сихэ производила всё больше благовоний. Она наняла нескольких мастериц, которые быстро учились и работали на совесть.
Когда мастерская выпустила партию товара отличного качества, Хунъюй лично проверила её, и продукцию перевезли в павильон «Духо».
Так открылся павильон «Духо» Шэнь Сихэ.
В день открытия в двух курильницах у входа зажгли благовония «Пурпурный олень», созданные Шэнь Сихэ по особому рецепту. Аромат разнесся на десять ли. Казалось, всё небо над столицей наполнилось благоуханием. Павильон прославился в одночасье.
Тяньюань первым делом доложил об этом Сяо Хуаюну. — Павильон «Духо»? — повторил название Сяо Хуаюн, и странное, невыразимое чувство закралось в его сердце.
[1] Это древний холодильник. Зимой заготавливали лед с рек, хранили в глубоких подвалах, и использовали летом и осенью для хранения продуктов.
Добавить комментарий