Шэнь Сихэ не удостоила вниманием ни Сяо Чангэна, ни Сяо Чанъяня. Её холодный, отстраненный взор остановился на Сяо Чанфэне.
— Отвечаю Наследной принцессе: Этот Принц прибыл по приказу, дабы передать тайное распоряжение Его Высочеству Цзин-вану. Проезжая мимо Восточной горы, я услышал оглушительный грохот, непохожий на раскаты грома, и отправился проверить. Не ожидал я, что Его Высочество Цзин-ван попадет в засаду — мне лишь оставалось вступить в бой, дабы спасти его, — Сяо Чанфэн лгал, не моргнув и глазом.
Он действительно приехал по императорскому указу, это была правда, но никакого «секретного распоряжения» для Сяо Чанъяня у него не было. Он просто получил в пути письмо от Сяо Чанъяня: тот сообщал, что обнаружил следы Сяо Цзюэсуна, и просил помощи. В прошлом Сяо Чанфэн задолжал брату жизнь, и этот долг нужно было вернуть любой ценой. Он был уверен: Шэнь Сихэ не отправится к Его Величеству проверять, был ли секретный указ.
Даже если она решит во всём удостовериться, государь прикроет и его, и Сяо Чанъяня. В худшем случае их ждет строгий выговор наедине, но это всё равно лучше, чем позволить Шэнь Сихэ ухватиться за реальную зацепку. Что же касается письма с просьбой о помощи — об этом Шэнь Сихэ знать не должна, иначе на него немедленно повесят обвинение в использовании служебного положения ради личных целей.
Веки Шэнь Сихэ слегка дрогнули, её глубокие ясные глаза на мгновение сузились. Она молча изучала Сяо Чанфэна.
Тот стоял прямо, подставив себя под её пристальный взгляд и не выказывая ни тени смущения, хотя в душе чувствовал себя крайне неловко. Чтобы разрядить обстановку, ему пришлось самому проявить инициативу и спросить:
— По какой причине Наследная принцесса здесь?
Шэнь Сихэ в это время должна была находиться в уезде Вэндэн, но она явилась в Жунчэн, причем тайно. Сяо Чанфэну казалось, что она специально пришла, чтобы поймать Сяо Чанъяня за руку.
— Изменники напали на место казни. Я отправила людей на поиски, и сама шла по их следу до этих мест, — у Шэнь Сихэ, разумеется, была безупречная и логичная причина. — Удивительно лишь то, что Его Высочество Цзин-ван оказался куда осведомленнее меня. Он встретил мятежников раньше, чем я успела их выследить.
В её словах крылся ядовитый подтекст. Шэнь Сихэ преследовала похитителей с самого момента нападения на эшафот, но Сяо Чанъянь, находясь в далеком Жунчэне, умудрился вступить в схватку с Сяо Цзюэсуном раньше неё. О чем это говорило? О том, что Сяо Чанъянь заранее знал, где находится враг. Но он прибыл в Жунчэн распределять провиант! Вместо того чтобы заниматься делом, он следил за происходящим в Вэндэне и решил вмешаться. В лучшем случае это — халатность, в худшем — тайный сговор или подозрительные амбиции.
Сяо Чанфэн мудро предпочел промолчать. Долг перед Цзин-ваном он только что вернул сполна. В войне между братьями и невесткой ему лучше всего было придерживаться политики нейтралитета. Тем более что в будущем он собирался взять в жены Шэнь Инжо. Даже если у Шэнь Сихэ и Шэнь Инжо не осталось прежней сестринской теплоты, они всё равно были сестрами. Если он не может помочь Сихэ, то хотя бы не должен становиться её врагом, чтобы не ставить Инжо в неловкое положение.
Заметив, что Сяо Чанфэн снова прикинулся глухонемым, Шэнь Сихэ окинула его коротким взглядом и прошла внутрь. Они с Сяо Хуаюном прибыли сюда друг за другом. Сяо Хуаюн хотел оставить жизнь Сяо Чанъяня на той горе, выступая в облике Сяо Цзюэсуна. Она же примчалась, опасаясь осечки. Один в тени, другая на свету — они идеально дополняли друг друга, создавая безупречное прикрытие.
Сяо Чанфэн подоспел вовремя и спас жизнь Сяо Чанъяню. А может, Сяо Чанъянь заранее знал о его прибытии, потому и рискнул пойти ва-банк в схватке с «дядюшкой». С подкреплением он, по крайней мере, не лишился бы жизни, а в случае захвата Сяо Цзюэсуна его ждала бы великая награда.
Те, кто привык к сражениям, действительно любят ставить свою жизнь на кон в этой игре.
Когда Шэнь Сихэ вошла в задний двор, она увидела слуг, выносящих тазы с кровавой водой. Из бока Сяо Чанъяня как раз вытащили стрелу. Шэнь Сихэ взяла её платком с подноса и внимательно осмотрела. Совершенно обычная стрела. И работа, и материалы — такие можно легко купить в любой кузне на улице. Она брезгливо положила её обратно.
Шэнь Сихэ перевела взгляд на кровать. Подождав, пока лекарь закончит обрабатывать раны Сяо Чанъяня и остановит кровотечение, она холодно спросила:
— В каком состоянии Его Высочество Цзин-ван?
— Докладываю Наследной принцессе: стрела вошла очень глубоко, но, по счастью, не задела жизненно важные органы. Однако рана тяжелая. Если сегодня ночью не поднимется сильный жар, или если он спадет к завтрашнему утру, то опасности для жизни не будет, — осторожно ответил лекарь.
Сильный жар, который не спадает?
У Шэнь Сихэ нашлось бы немало способов устроить это, но не было ни одного, который не оставил бы следов. К тому же сейчас под рукой нет подходящего «козла отпущения», на которого можно было бы всё свалить, да и Сюнь-ван зорко следит за каждым её движением — действовать в таких условиях было бы неразумно.
Изначально она не одобряла идею лишать жизни принца крови прямо здесь, среди народа — это могло вызвать волнения и спровоцировать ярость Императора Юнина, который затеял бы расследование до победного конца. Однако сейчас, когда бедствие почти купировано, а история с нападением Сяо Цзюэсуна на место казни уже разлетелась повсюду, обвинение мятежного дяди в смерти еще одного племянника не выглядело бы чем-то из ряда вон выходящим.
Тем более что версию о нападении Сяо Цзюэсуна на принца подготовила не она — Сяо Чанъянь сам срежиссировал этот финал. Ей оставалось лишь плыть по течению, и как бы Император Юнин ни копал, он никогда бы не вышел на неё.
«Жаль лишь, что Сяо Чанъяню всё же благоволит удача», — подумала она, задержав взгляд на опущенном пологе кровати, прежде чем отвернуться.
Сяо Чанфэн наблюдал за ней. Её лицо не выражало абсолютно ничего, но ему показалось, что на мгновение в воздухе отчетливо пахнуло смертью — Шэнь Сихэ всерьез раздумывала, не добить ли брата прямо сейчас. И не он один так думал: Сяо Чангэн (Янь-ван) почувствовал то же самое.
Сердца обоих принцев подскочили к самому горлу, и только когда Шэнь Сихэ отвела взгляд и, не проронив ни слова, вышла из комнаты, они наконец смогли выдохнуть. Почувствовав, что дыхание друг друга выровнялось, братья невольно обменялись взглядами и горько усмехнулись.
Во всем мире, пожалуй, только Шэнь Сихэ могла так открыто и без малейших колебаний проявлять жажду убийства по отношению к принцам императорской крови. И самое страшное — они не смели нанести ответный удар, они могли лишь обороняться. Да что там они — даже сам Его Величество не осмеливался на открытую атаку.
Шэнь Сихэ была слишком опасным противником: если уж бить по ней, то только наповал. Любая осечка означала неминуемую и беспощадную расправу с её стороны.
С тех пор как Шэнь Сихэ открыто пошла против воли государя и явила миру свои истинные амбиции, все смотрели на неё со смесью самых противоречивых чувств: тут были и страх, и восхищение, и тайные надежды, и презрение…
Но чаще всего взгляды были прикованы к её животу. Чиновники могли думать что угодно, но ни Император, ни принцы совершенно не желали, чтобы она произвела на свет императорского внука.
Сяо Чанфэн знал даже больше остальных. Его Величество пытался вмешиваться в дела Восточного дворца, строя козни, чтобы предотвратить беременность Шэнь Сихэ. Он перепробовал почти всё, разве что не решился подсыпать Сяо Хуаюну яд, вызывающий бесплодие, но все его попытки потерпели крах. Шэнь Сихэ держала Восточный дворец в ежовых рукавицах.
Дело было не в том, что туда невозможно было подослать шпионов — Шэнь Сихэ принимала их всех. Вот только эти люди либо никогда не получали возможности действовать, либо исчезали бесследно при первой же попытке что-то предпринять. Каждая из служанок принцессы стоила целого отряда воинов.
Более того, едва получив власть над внутренним дворцом, она осмелилась уехать с Наследником в Дэнчжоу, оставив управление огромным гаремом на свою доверенную чиновницу. И, как ни странно, та управляла всем железной рукой: даже когда наложницы императора пытались несколько раз подстроить ей ловушки, она выходила сухой из воды, не оставив ни единой зацепки.
Шэнь Сихэ осталась в уездной управе Жунчэна. Она собиралась дождаться пробуждения Сяо Чанъяня, чтобы официально призвать его к ответу.
Добавить комментарий