Наследование рода для Шэнь Сихэ всегда было делом первостепенной важности, но теперь её помыслы изменились до неузнаваемости.
Когда-то она лелеяла план «сохранить дитя, избавившись от отца». И хотя Сихэ не собиралась намеренно лишать Сяо Хуаюна жизни, если бы тот не чинил ей препятствий, в глубине души она искренне желала ему скорой кончины.
Теперь же она всем сердцем надеялась на продолжение их крови. Она хотела, чтобы в этом мире у него появилось больше привязанностей, больше того, что он не смог бы оставить.
Сяо Хуаюн застыл. Этот полный сил юноша, прошедший через бесчисленные встречи со смертью, никогда не знал слез. Но в это мгновение его глаза предательски защипало. Он быстро прижал ладонь к уголкам глаз, подавляя эту внезапную, сбивающую с толку слабость.
— Ю-Ю, время еще не пришло, — Сяо Хуаюн крепко сжал руку Шэнь Сихэ. — У нас обязательно будут дети, но не сейчас.
— Ты опасаешься, что если я понесу, Его Величество не оставит нам и шанса на жизнь? — Сихэ пристально посмотрела на него. Её глаза сияли, словно черный обсидиан, отражая и полностью захватывая его силуэт.
Сяо Хуаюн кивнул:
— Не только это. Как только в Восточном дворце появится законный наследник, мы окажемся в самом центре бури.
Восточный дворец до сих пор не стал главной мишенью лишь потому, что все верили предсказанию: Наследный принц скончается молодым. Но стоит появиться потомству, как они превратятся в общую цель. С древних времен законные сыновья от первой жены — ди, — всегда имели приоритетное право на трон.
Даже если его не станет, при наличии живого старшего сына-наследника права на престол у того будут выше, чем у его дядей, рожденных наложницами — шу. А учитывая, что Шэнь Сихэ — дочь клана Шэнь с Северо-Запада, за которой стоят армия и власть, многие захотят уничтожить Восточный дворец еще в зародыше. Для них это не предвещало ничего хорошего.
Был и другой повод: Шэнь Сихэ только что взяла под контроль гарем. Пока она не подчинит его себе полностью, беременность станет для неё смертельной ловушкой.
Все эти годы Сяо Хуаюн пребывал в даосском храме. Чтобы не будить подозрений Его Величества, он оберегал лишь свои «три фэня земли» в Восточном дворце. На деле же гарем был местом, где пировали демоны.
Усмирить гарем, разобраться с Императором, министрами и принцами… среди них не было ни одного простого человека. Сяо Хуаюн не желал, чтобы его ребенок родился в логове, где со всех сторон рыщут тигры и волки.
Шэнь Сихэ твердо знала одно: ребенок у неё быть обязан. Хотя бы ради клана Шэнь ей нужен сын — тот, кто имеет право унаследовать Поднебесную. Но это было их общее дитя. Она глубоко уважала Сяо Хуаюна, и раз он принял такое решение, она отступила:
— Что ж, подождем еще два года.
Через два года Сяо Хуаюну исполнится двадцать три — тот самый срок, который ему отвели прорицатели. И неважно, удастся ли к тому времени излечить странный яд в его теле, она обязательно забеременеет.
Услышав это, Сяо Хуаюн тихо рассмеялся:
— А не боишься, что родится дочь?
— Если родится дочь… — взгляд Сихэ внезапно покрылся инеем, — тогда мне просто придется приложить чуть больше усилий.
Пока у неё есть потомство, она сможет укрепиться в роду Сяо. Отсутствие сына-первенца — не помеха, ведь в истории нынешней династии уже был прецедент правления Императрицы. Пока она способна смести все препятствия на своем пути и держать в руках власть над жизнью и смертью, она точно так же сможет возвыситься над десятью тысячами подданных.
Ради Северо-Запада, ради семьи, ради отца и братьев — она будет бороться до последнего вздоха!
Он знал её слишком хорошо. Стоило её взгляду заледенеть и в нем вспыхнула решимость, как он сразу понял её мысли. Сердце болезненно сжалось. Он невольно сжал её ладонь сильнее:
— Ю-Ю, я не позволю тебе сражаться в одиночку!
Его жена была мудра и расчетлива, но она не была — и не должна была становиться — холодным политиком.
Он никогда не желал превращать её в птицу в золотой клетке, запертую в задних покоях со сломленными крыльями. Но и видеть её, в одиночку сражающуюся с волками и тиграми, он не мог. Стоило ему представить, что его не станет и ей придется, обнажив клинок своего острого ума, до изнеможения защищать всё, что ей дорого — и острая боль, подобно стальному ножу, вонзалась в его кости. Это была почти физическая мука, расползающаяся по всему телу.
Такого исхода он не допустит никогда!
— Я не ищу того, на кого могла бы опереться, и не грежу о защитнике, — медленно произнесла Шэнь Сихэ. Каждое слово она чеканила отчетливо и ясно. — Я ищу того, с кем мы сможем поддерживать друг друга.
Ей не нужны были опека или покровительство; ей нужен был равный союзник, идущий плечом к плечу.
Сердце Сяо Хуаюна наполнилось теплом, и он твердо ответил:
— Хорошо.
Оба они не были склонны к пустой чувствительности, поэтому минутная печаль мгновенно рассеялась. Подошла Жемчужина с собранными вещами и доложила, что всё готово к отъезду. Вместе с Императором Юнином они отправились во дворец Ганьцюань.
Если в Линьюаньском дворце лето было прохладным среди холмов и долин, то Ганьцюань был окружен четырьмя горами с причудливыми пиками и гремящими водопадами. Ущелье Хэйшуй тянулось почти на сорок ли — величественное и захватывающее зрелище.
Здесь также находился знаменитый храм Сянью, а сам дворец был куда просторнее прежнего. Для Шэнь Сихэ и Сяо Хуаюна отвели отдельный изящный дворик, где помимо густых зарослей бамбука росли три раскидистых дерева гинкго.
Несмотря на зной июня и июля, листва гинкго оставалась сочно-зеленой. Стоило подуть легкому ветерку, как по двору разливался едва уловимый аромат.
Сихэ полюбилось это место. К тому же, взяв в руки власть над внутренним дворцом, она теперь лично просматривала все отчеты ведомства евнухов. Слуги, опасаясь, что «новая метла» в лице молодой хозяйки начнет мести слишком рьяно, из кожи вон лезли, выказывая усердие. Трудно было сказать, кто из них был предан, а кто лишь притворялся, но их исполнительность вполне её устраивала. На какое-то время тревоги отступили.
— Ю-Ю, как ты планируешь очистить гарем? — спросил Сяо Хуаюн, когда они вдвоем отдыхали в тени деревьев гинкго.
Пока они находились вне стен столицы, у Сихэ не было возможности в полной мере проявить свою волю или проверить дворцовые книги. К тому же Император поспешил отослать наложницу Жун обратно — не иначе как для того, чтобы дать ей время замести следы.
— Я слышала, что в округе Дэнчжоу с мая не было ни капли дождя? — вместо ответа спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаюн решил, что она просто не хочет сейчас обсуждать дела гарема, а беспокоится о нуждах народа, и серьезно кивнул:
— Губернаторы Дэнчжоу, Лайчжоу и Мичжоу докладывают, что дождей до сих пор нет. Посевы гибнут, они просят двор принять меры.
Это было делом государственной важности. Император Юнин крайне беспокоился, созывая одно совещание за другим. Хотя после дела о «румянах» казна пополнилась личными средствами Старшей принцессы, масштабная засуха могла опустошить её дочиста.
— Мой отец знаком с одним удивительным человеком, который умеет читать по звездам и предсказывать погоду. Я уже попросила отца разыскать его, чтобы он вычислил, когда в Дэнчжоу наконец пойдут дожди.
Шэнь Сихэ не верила ни в Будду, ни в даосских магов, но она верила в людей с истинным талантом.
— Я тоже слышал о подобных умельцах, но мне так и не удалось найти ни одного, — глаза Сяо Хуаюна заинтересованно блеснули.
Конечно, в Императорской обсерватории было немало предсказателей, но они далеко не всегда попадали в цель.
— Господин, которого знает мой отец, еще ни разу не ошибался в своих прогнозах, — уверенно произнесла Сихэ. — Как только он высчитает сроки засухи, мы, во-первых, сможем подготовиться и пустить те богатства, что мы отобрали у Сяо Чантая, на помощь людям. А во-вторых…
Уголки её губ изогнулись в тонкой улыбке, а в глазах промелькнул торжествующий блеск.
— Я воспользуюсь этим, чтобы убедить Его Величество объявить всеобщую амнистию и распустить по домам всех дворцовых служанок, достигших положенного возраста.
Шэнь Сихэ не любила размениваться по мелочам. Она собиралась решить проблему одним ударом: чьи бы шпионы ни прятались в тени гарема, она просто выставит их всех за ворота!
Добавить комментарий