— Чего ты тут расселся? — сердито рявкнула Бу Шулинь.
Цуй Цзиньбай сидел ровно и непоколебимо, устремив взгляд прямо перед собой:
— Жду, когда ты остынешь.
Остынешь?!
Бу Шулинь повысила голос:
— Да как только я тебя вижу, я вообще остыть не могу!
— Тогда не смотри, — невозмутимо ответил Цуй Цзиньбай.
Бу Шулинь: …
Она тут же вспомнила, как в свое время, пытаясь избежать навязанного брака с принцессой, мертвой хваткой вцепилась в Цуй Цзиньбая и целыми днями слонялась по Судебному ведомству. Тогда Цуй Цзиньбай сказал ей почти то же самое: «Когда я вижу наследника Бу, я не могу сосредоточиться на делах». Она тогда внаглую флиртовала с ним, заявляя, что он, должно быть, тайно влюблен в нее, раз так бурно реагирует, и лишь под его убийственным взглядом пошла на попятную, бросив: «Ну тогда не смотри».
Карма настигла её так быстро! Теперь она жалела, просто безумно жалела о содеянном!
Если бы только можно было повернуть время вспять, она бы ни за что на свете не стала дразнить этот неотлипающий банный лист!
Но за свои грехи нужно платить. Бу Шулинь оставалось лишь лежать на кровати с видом человека, потерявшего волю к жизни, и мрачно пялиться в полог.
Просидев в тишине около четверти часа и решив, что Бу Шулинь должна была немного успокоиться, Цуй Цзиньбай тихо кашлянул, привлекая внимание, и заговорил:
— А-Лин, давай прекратим эти ссоры, хорошо?
— И кто тут с тобой ссорится? — Бу Шулинь снова закатила глаза.
— Во всем, что произошло между нами, инициатором был ты. Ты первый пристал ко мне. Я отказывал, я избегал тебя, я пытался вразумить. Но ты упорно продолжал гнуть свою линию. Как ты мог взбаламутить мое спокойное, как стоячая вода, сердце, превратив его в бушующий океан, а теперь надеешься выйти сухим из воды? — тихо произнес Цуй Цзиньбай. — С самого детства меня воспитывали в строгости. Я не смею называть себя идеальным благородным мужем, но я свято чту три основы и пять добродетелей. Я бы не посмел проявить и капли неуважения даже к деве, не говоря уже о том, чтобы отдать свое сердце юноше!
Все эти непристойные мысли, что теперь терзают меня, появились только из-за тебя. Если бы не твои дерзкие, откровенные заигрывания, разве бы я обратил внимание, разве бы я влюбился? Ты превратил меня в то, чем я стал, так что не думай, что сможешь просто так умыть руки!
На самом деле он догадывался, что Бу Шулинь, возможно, вовсе не интересуется мужчинами, а просто использовал его как щит, чтобы спастись от судьбы императорского зятя. Но дело зашло слишком далеко, и Цуй Цзиньбай уже не мог повернуть назад. Если Бу Шулинь решит отступить, как ему дальше жить с этим?
Бу Шулинь тяжело прикрыла глаза. Она не могла опровергнуть ни единого слова Цуй Цзиньбая. Она сама заварила эту кашу.
Превратить образец аристократа и идеального молодого господина в смиренного бедолагу, покорно принявшего свой статус «обрезанного рукава» … В глубине души её грызла вина, но она не могла дать Цуй Цзиньбаю ответных чувств.
Но если положить руку на сердце, была ли она к нему абсолютно равнодушна?
Вовсе нет. Он был невероятно выдающимся мужчиной, по которому тайно вздыхали сотни знатных девушек столицы. У него не было вредных привычек, он блюл свою честь, был безупречно вежлив и, к тому же, отдал ей всё свое сердце без остатка.
— То, что между нами… давай отложим этот разговор до тех пор, пока мой дом Бу не обретет безопасность и стабильность, — она не стала прикрываться пустыми отговорками о том, что они оба мужчины. Цуй Цзиньбаю было уже абсолютно плевать, мужчина она или женщина. — Если до этого времени ты встретишь кого-то, кто будет тебе по сердцу, или осознаешь, что у нас всё равно нет будущего, и решишь уйти, я не стану винить тебя.
Цуй Цзиньбай взволнованно вскочил, бросился к её кровати и посмотрел на неё горящими глазами:
— Твои… твои слова значат, что ты согласен на брак со мной?!
Бу Шулинь: …
Она, собрав всю свою волю в кулак, терпеливо пояснила:
— Я не имел в виду это. Я сказал, что пока дом Бу не окажется в безопасности, я не стану говорить о свадьбе. Для меня безопасность семьи важнее личных чувств. Я ни за что не позволю своим сердечным делам впутать в беду моего отца и меня самого.
К тому же, мы с тобой… общество этого не потерпит, Его Величество этого не потерпит. Разве что Наследный принц… возможно, при нем бы это удалось. Но я не знаю, сколько еще ждать этого дня, и не знаю, сможешь ли ты дождаться…
— Смогу! Сколько бы ни пришлось ждать, я готов, и я буду ждать тебя! — горячо воскликнул Цуй Цзиньбай.
Бу Шулинь посмотрела на него и вздохнула:
— Тогда на том и порешили.
— Раз уж ты просишь меня ждать, то должен относиться ко мне по-особенному. У меня только одно условие, — тут же воспользовался моментом Цуй Цзиньбай.
— Сначала скажи, какое, — Бу Шулинь не стала соглашаться вслепую.
— Впредь никакого пьянства и распутства, — со строгим лицом отчеканил Цуй Цзиньбай.
— Я от природы повеса! Если я перестану пить и увиваться за красотками, а стану таким же примерным трудягой, как ты, думаешь, Его Величество это потерпит? — Бу Шулинь поспешно пустила вход привычную отговорку.
Ведь это был её вопрос выживания! Десяток лет день за днем она поддерживала этот образ, он уже въелся в её кости. Да и, честно говоря, она просто обожала всё это. И теперь он требует всё бросить?!
Цуй Цзиньбай поджал губы и нехотя сделал шаг назад:
— Ты можешь ходить в такие места, но никому не позволяй к себе прикасаться.
«А какой смысл идти в цветочный дом, если нельзя обнять нежную и хрупкую красавицу? Просто вино глушить, что ли?» — мысленно возмутилась Бу Шулинь.
Но, встретившись с тяжелым, убийственным взглядом Цуй Цзиньбая, ей пришлось пойти на попятную:
— Ладно, ладно, я постараюсь, я постараюсь.
— Не «постараешься», а обязан! — в этом вопросе Цуй Цзиньбай не собирался уступать ни на йоту.
Бу Шулинь замолчала.
Цуй Цзиньбай же почувствовал себя невероятно ущемленным:
— До встречи с тобой я никогда ни с кем не сближался. У меня в услужении нет ни одной служанки, и даже слугам-мальчикам запрещено прикасаться ко мне. Что касается Управления развлечений и цветочных улиц, моя нога ни разу не переступала их порог. А ты…
Сказав это, Цуй Цзиньбай устремил на Бу Шулинь свой ясный, пронзительный взгляд, в котором так и читалось одно-единственное слово: «Распутник!».
Под этим взглядом Бу Шулинь стало невероятно совестно. Послушать Цуй Цзиньбая, так она была прожженным ловеласом, прошедшим через сотни любовных битв, а он — чистым, непорочным и незапятнанным нефритом.
— Ладно-ладно, я больше туда не пойду. Не пойду! — нетерпеливо отмахнулась Бу Шулинь.
Только тогда на лице Цуй Цзиньбая появилось подобие улыбки. Он присел на край кровати и пристально посмотрел на неё:
— Ты правда ничем не болен?
— Ты мне всю душу вымотал, как я могу быть здоров? — буркнула Бу Шулинь, стараясь звучать как обиженный парень.
— Если тебе так нравятся песни и танцы, я могу нанимать лучших артисток, чтобы они развлекали тебя. Но я должен присутствовать при этом, — Цуй Цзиньбай сделал еще одну крошечную уступку.
Бу Шулинь одарила его фальшивой улыбкой:
— Премного благодарен за твою невиданную широту души.
Словно не уловив её сарказма, Цуй Цзиньбай ответил с искренней радостью:
— Главное, что ты это ценишь.
Этот диалог…
Слушая всё это, Бу Шулинь не покидало странное чувство, будто они с Цуй Цзиньбаем поменялись полами. Как ни крути, а звучало это так, словно мужчина нахваливает свою законную, ревнивую жену за великодушие…
Но, как бы то ни было, напряжение между ними наконец-то спало.
На следующий день Шэнь Сихэ пришла навестить Сюэ Цзиньцяо и с удивлением обнаружила там Бу Шулинь. Подумать только, она сама добровольно явилась в логово врага!
Поймав удивленный взгляд Сихэ, Бу Шулинь слабо улыбнулась. Её просто заставили!
— Сестренка, ты пришла помочь мне примерить свадебный наряд? — увидев Сихэ, Сюэ Цзиньцяо радостно сощурила глаза-полумесяцы.
Бу Шулинь лишь презрительно скривила губы. Эта девчонка готова вцепиться в горло любому, а перед Сихэ притворяется ангелочком. Те, кто не видел её истинного, ядовитого лица, наверняка сочли бы её воплощением невинности.
— Да, пришла посмотреть, впору ли тебе платье, — кивнула Сихэ.
На самом деле она пришла не только составить компанию Сюэ Цзиньцяо, но и заодно проверить, не упущено ли чего-нибудь в приготовлениях, ведь свадьба брата была уже послезавтра.
Сама Сюэ Цзиньцяо совершенно не умела шить и вышивать, поэтому свадебный наряд в спешном порядке шили лучшие мастерицы поместья Сюэ, и, разумеется, он был безупречен.
Добавить комментарий