Яркие солнечные лучи падали вниз, словно устилая его ладонь слоем чистого золота. Шэнь Сихэ с легкой улыбкой подняла руку и вложила свои пальцы в его ладонь. Он тут же крепко сжал их и повел её за собой по горной тропе. Обогнув гору, они спустились с другой стороны, где у дороги их уже поджидал экипаж.
Сяо Хуаюн помог Шэнь Сихэ подняться в марету и бережно притянул её к себе, позволяя опереться на своё плечо:
— Нам нужно добраться до Ланьчжоу. Отдохни пока.
Путь до города был неблизким. Сяо Хуаюн оставил позади настоящий хаос, а сам в это время поспешил с супругой прямиком к Ланьчжоу. Даже если Сяо Чанфэн не попал в руки его людей, столкнувшись с таким разгромом, он, даже догадавшись об их отъезде, никак не смог бы бросить выживших и пуститься в погоню.
Шэнь Сихэ прикинула в уме оставшееся расстояние и, отбросив всякое стеснение, уютно пристроилась на плече Сяо Хуаюна и уснула. Принц, склонив голову, любовался её безмятежным и совершенно беззащитным лицом. Ему казалось, что он мог бы вот так смотреть на неё до скончания времен. В его взгляде сквозила такая нежность, в которой можно было утонуть — возможно, он и сам не осознавал её глубины.
Однако эта идиллия продлилась недолго. Прошло около получаса, когда его лицо внезапно омрачилось.
— Ваше Высочество, не желаете ли, чтобы ваш слуга… — экипаж не останавливался, снаружи ехал всадник, который негромко обратился к принцу через стенку кареты.
Не дав ему договорить, Сяо Хуаюн достал костяной свисток и издал один короткий резкий звук.
Сквозь сон Шэнь Сихэ услышала свист и сонно приоткрыла глаза. Прежде чем она успела что-либо спросить, Сяо Хуаюн ласково погладил её по волосам:
— Дорога еще долгая, спи.
Его абсолютное спокойствие, непоколебимое, как гора Тайшань, заставило бдительную Шэнь Сихэ отбросить старую привычку всегда быть начеку. Положившись на своё безграничное доверие к мужу, она лишь поудобнее устроилась и снова погрузилась в сон.
Сяо Чанъин действительно следовал за экипажем Сяо Хуаюна и Шэнь Сихэ. Только сейчас он понял, что Наследный принц лично прибыл сюда. На этом этапе ему следовало бы успокоиться и повернуть назад, но какая-то неведомая сила заставляла его продолжать слежку.
Возможно, он просто хотел знать их истинную цель, а может… просто хотел еще хоть немного посмотреть на неё. Не прошло и часа, как с небес камнем рухнула огромная птица. Она спикировала прямо на него, едва не сбив с коня.
Этот белый кречет — Хайдунцзин — был слишком узнаваем. Его окрас и горделивый вид невозможно было забыть, увидев лишь раз.
Кречеты Хайдунцзин никогда не водились в этих краях и никогда не нападали на людей без причины. Вспомнив события позапрошлого года на охотничьих угодьях, Сяо Чанъин мгновенно всё понял. Птица была приручена и действовала по приказу. А единственным человеком, способным управлять таким грозным охотником, был его старший брат — Сяо Хуаюн.
Значит, Сяо Хуаюн узнал о слежке и послал Хайдунцзина в качестве предупреждения.
Увидев, что всадник едва не вылетел из седла, кречет расправил крылья и взмыл ввысь, словно не собираясь причинять серьезного вреда. Сяо Чанъин, не желая верить в очевидное, выправил коня и продолжил путь, но птица тут же совершила еще один стремительный налет со спины. Скорость её была устрашающей. На этот раз когти Хайдунцзина полоснули Сяо Чанъина по плечу.
Рана была неглубокой — явный знак того, что это лишь наказание. Но если он посмеет двинуться дальше, птица больше не будет церемониться. Сяо Чанъин сидел на коне, глядя на кружащего в поднебесье кречета, и гадал: как его брату удалось выдрессировать дикую птицу так, что она понимала малейшие движения человеческой души?
Помедлив, Сяо Чанъин посмотрел вперед, туда, где скрылся экипаж. Он натянул поводья и развернул коня. Хотя он до сих пор не знал, что именно затеяли Сяо Хуаюн и Шэнь Сихэ, он чувствовал: раз они добрались до этих мест и сбросили с хвоста Сяо Чанфэна, их путь лежит на Северо-Запад.
Что ж, в таком случае он просто отправится туда и будет ждать.
После того как он проучил своего амбициозного и «волчьего сердцем» младшего брата, настроение Сяо Хуаюна стало на редкость благостным. Кончиками пальцев он нежно убрал прядь волос с лица Шэнь Сихэ, с обожанием глядя на её бледную, чистую кожу. Не удержавшись, он наклонился и запечатлел на её щеке легкий поцелуй. Заметив на её лице едва заметный след — влажное пятнышко там, где не было ни грамма пудры, — он осторожно стер его подушечкой пальца.
— Ты моя, — прошептал он. — И можешь принадлежать только мне.
Шэнь Сихэ и подумать не могла, что когда-нибудь сможет так крепко и безмятежно спать в повозке. Когда она открыла глаза, они уже пересекли границу области Лянчжоу. До места, где должен был находиться её отец, Шэнь Юэшань, оставалось еще два дня пути. К своему удивлению, проснулась она не в экипаже, а на мягком ложе.
Она даже не почувствовала, когда Сяо Хуаюн перенес её в спальню. Услышав движение, в комнату тут же вошла Моюй. Умывшись и приведя себя в порядок, Шэнь Сихэ пошла на доносящийся снаружи аппетитный аромат и вскоре оказалась в уютном небольшом дворике.
Там она увидела Сяо Хуаюна, который увлеченно переворачивал над углями целую баранью тушу. Мясо уже дошло до готовности: шкурка стала золотистой, а звук шкворчащего жира, капающего на раскаленные угли, пробуждал зверский аппетит. Весь двор был залит этим густым, пряным ароматом.
— Не знала, что Ваше Высочество умеет зажаривать баранов, — с легким удивлением заметила Шэнь Сихэ.
За те полмесяца, что они были женаты, она успела привыкнуть к мысли, что принц совершенно не смыслит в приготовлении пищи.
— Жарить мясо я умею, — Сяо Хуаюн улыбнулся, выглядя при этом немного смущенным.
Он действительно умел готовить на огне: в годы своих странствий ему не раз приходилось добывать пропитание на месте. Правда, он умел только жарить, а вот чистка туши и маринование всегда были заботой Тяньюаня и остальных слуг.
Шэнь Сихэ не стала допытываться до деталей. Они оба родились в богатстве и знатности, и многие бытовые дела были им чужды. Сама Сихэ тоже не любила возиться с грязной работой: ей нужно было, чтобы продукты помыли и нарезали слуги, а её делом была подборка специй и контроль над огнем.
Попробовав баранину, приготовленную руками мужа, Шэнь Сихэ одарила его щедрой похвалой:
— Корочка золотистая и хрустящая, а мясо — нежное и сочное.
Это была лучшая жареная баранина, которую ей доводилось пробовать.
— Ешь побольше, — просиял Сяо Хуаюн и принялся сам нарезать мясо с бараньей ноги, подкладывая лучшие кусочки в тарелку Шэнь Сихэ.
В конце концов она поняла, что совершенно объелась. Она не привыкла отказывать, и каждый раз, когда тарелка пустела, Сяо Хуаюн тут же наполнял её снова. Движимая принципом не переводить продукты зря, она съедала всё, из-за чего принц ошибочно решил, что она всё еще голодна.
Когда в тарелке снова оказалась гора мяса, Шэнь Сихэ поняла, что больше в неё не влезет ни кусочка. Она уже собиралась попросить чистую тарелку, чтобы переложить излишки и отдать Моюй…
Но Сяо Хуаюн заметил её маневр и остановил её:
— Наелась?
Шэнь Сихэ кивнула.
Тогда принц совершенно естественным жестом придвинул её тарелку к себе и принялся есть её палочками. Глаза Шэнь Сихэ расширились от шока:
— Ты…
Он… как он мог использовать её тарелку и доедать за ней?!
Сяо Хуаюн ел с видимым удовольствием:
— Мы муж и жена, к чему эти церемонии?
С этими словами он с наслаждением прожевал кусочек, довольно причмокнув. Проглотив мясо, он не упустил случая подразнить жену:
— То, что отведала Ю-Ю, становится в стократ вкуснее.
— Ты! — Шэнь Сихэ вспыхнула от смущения и легкого гнева.
Она никогда не видела, чтобы знатный муж использовал тарелку жены или доедал за ней остатки. Это было… это было совершенно не по правилам!
— В будущем ты можешь просить любое блюдо, и не беда, если не доешь. Но запомни: всё, что попало в твою чашу, может быть отдано только мне, — Сяо Хуаюн, вспомнив её попытку отдать мясо служанке, добавил в голос властных, собственнических ноток.
Обычно в знатных семьях остатки со стола господ доедают слуги, но Сяо Хуаюн не мог позволить кому-то другому прикоснуться к тому, что оставила Шэнь Сихэ. Всё, что было связано с ней, должно было принадлежать только ему.
Добавить комментарий