Сяо Хуаюн встал и подошел к Шэнь Сихэ со спины. Одной рукой он оперся на спинку ее стула, а другую положил ей на плечо:
— Благовония в руках Ю-Ю столь разнообразны, что от них просто невозможно защититься.
Раньше Сяо Хуаюн на самом деле не осознавал всей опасности ароматов; больше всего ему запомнились разве что усыпляющие дурманы да афродизиаки. Познакомившись с Шэнь Сихэ, он узнал о благовониях, способных приманивать или отпугивать ядовитых змей и свирепых хищников. А теперь, после свадьбы, перед ним и вовсе открылись новые горизонты.
Шэнь Сихэ слегка подняла голову, в ее темных, блестящих глазах мелькнула тень усмешки:
— Среди моих благовоний есть и смертоносные. Ваше Высочество желает испробовать?
— О? И насколько же они смертоносны? — Сяо Хуаюн, словно завороженный, медленно наклонился, так что их виски почти соприкоснулись.
Шэнь Сихэ встала, оттолкнув его, и зашла за ширму. Из своей дорожной сумки она достала фарфоровую баночку для румян размером с ладонь:
— Это улучшенный мной рецепт благовония из Западных земель, вызывающего удушье. У него освежающий аромат, к которому неизбежно пристрастится любой человек со слабыми легкими. Обычным людям в состоянии тревоги и беспокойства он тоже придется по вкусу. Но в этом благовонии скрыт яд, который с дыханием проникает в легкие. Поначалу он никак себя не проявляет, но со временем вызывает кашель и боль в горле. А если вдыхать его еще дольше — начнется кровавый кашель, который в итоге приведет к неизлечимой смерти. Яд разъедает легкие через дыхание, и даже самый искусный лекарь не сможет понять, как отраве удалось поразить только этот орган.
Сяо Хуаюн подошел, взял из ее рук крошечную фарфоровую баночку, открыл и уже поднес было к лицу, чтобы слегка вдохнуть, но не успел он уловить аромат, как Шэнь Сихэ резко вырвала баночку обратно. В следующее мгновение он столкнулся с ее разгневанным взглядом.
— Жить надоело?! — гневно отчитала его Шэнь Сихэ.
Губы Сяо Хуаюна растянулись в улыбке, и он не удержался от вопроса:
— Ведь изначально этот аромат был приготовлен не для меня, верно?
Разве не он страдал от сильного кашля? Если бы он и впрямь начал использовать такое благовоние и умер, кашляя кровью, боюсь, никто бы ничего и не заподозрил.
— Так вот кем Ваше Высочество меня считает? — вопросом на вопрос ответила Шэнь Сихэ с натянутой, ледяной улыбкой.
Она признавала: с самого начала она согласилась быть с Сяо Хуаюном лишь потому, что рассчитывала на его скорую смерть. Так его влияние на ее жизнь было бы минимальным, а статус законного Наследного принца делал его самым выгодным кандидатом для брака.
Но это было лишь потому, что жить ему и так оставалось недолго. Если бы она действительно замыслила избавиться от мужа и остаться с ребенком, разве выбор пал бы на Сяо Хуаюна?
Она никогда не загадывала слишком далеко, ведь в далекой перспективе невозможно просчитать действия всех вовлеченных людей. Некоторые никогда не пытались причинить ей вред первыми, и, если дело не доходило до схватки не на жизнь, а на смерть, она бы ни за что не стала желать кому-то гибели без причины. Она не была доброй и милосердной, но и кровожадной убийцей тоже не являлась.
С какой стати ей без всякого повода планировать убийство собственного мужа? До свадьбы, пока жених еще не показал свое истинное лицо, подготовь она план его устранения — и если бы он, узнав об этом, нанес ответный удар, разве она не была бы сама виновата? Какое право она имела бы тогда кричать о предательстве?
— Я вовсе не это имел в виду, — заметив, что Шэнь Сихэ поняла его превратно, поспешил оправдаться Сяо Хуаюн. — Я хотел спросить: если бы после нашей свадьбы оказалось, что мы не единомышленники, поступила бы ты так со мной?
Выражение лица Шэнь Сихэ немного смягчилось:
— Смотря насколько сильно разошлись бы наши пути. Если бы у каждого из нас были свои цели, но он не стоял бы у меня на дороге, зачем бы мне применять к нему жестокость? Но если бы он стал моим врагом, я, разумеется, не проявила бы милосердия.
Сяо Хуаюн тихо рассмеялся:
— Моя Ю-Ю на редкость милосердна.
За других он ручаться не мог, но по сравнению с ним самим Шэнь Сихэ была воплощением доброты.
Шэнь Сихэ смерила его долгим взглядом и собиралась было спрятать баночку, но Сяо Хуаюн остановил её:
— Подари её мне, Ю-Ю.
— Подарить тебе? — Шэнь Сихэ окинула его оценивающим взглядом.
Сяо Хуаюн улыбнулся так невинно, словно не мог обидеть и мухи:
— Я знаю, насколько она опасна, и ни за что не позволю ей навредить мне.
Они были мужем и женой, Сяо Хуаюн всегда был к ней так внимателен и заботлив. Раз уж он сам о чем-то попросил, отказывать было как-то неудобно. Однако, вспомнив его былые проделки, Шэнь Сихэ невозмутимо произнесла:
— А если не подарю, Ваше Высочество вновь возьмет без спроса?
Он крал ее платок, умыкал плащ, который она сшила для Шэнь Юньшу. Сяо Хуаюн ничуть не боялся насмешек. Он даже с самым серьезным видом задумался на мгновение, прежде чем ответить:
— Это будет зависеть от настроения Ю-Ю. Если Ю-Ю в тот день будет в хорошем расположении духа, я так и поступлю.
Шэнь Сихэ просто не знала, плакать ей или смеяться от его выходок. Она вложила баночку прямо ему в руку:
— Держи.
На фарфоре, казалось, все еще хранилось тепло ее пальцев. Подняв глаза, он увидел, что она уже отошла. Развевающиеся полы ее одеяния оставили после себя едва уловимый ароматный шлейф, заставивший Сяо Хуаюна невольно закрыть глаза и с улыбкой сделать глубокий вдох.
Позавтракав, Шэнь Сихэ надела шляпу с вуалью и покинула постоялый двор. Сяо Хуаюн заранее подготовил для нее усадьбу в этих краях, но Шэнь Сихэ не стала туда переезжать, а вместо этого спровадила туда самого супруга.
Первым делом она велела Моюй послать весточку Чжэньчжу. Та должна была разыграть перед Сяо Чанфэном спектакль, чтобы он начал подозревать «Шэнь Сихэ», находящуюся на путевой станции. И только когда Сюнь-ван начнет проверять обитателей станции, Шэнь Сихэ позволит ему узнать, где она скрывается на самом деле.
В таких делах нужно действовать шаг за шагом, спешка ни к чему. Поужинав, Шэнь Сихэ собиралась немного почитать и лечь спать, как вдруг изгнанный ею Сяо Хуаюн снова заявился на порог. Снова глубокая ночь, да еще памятуя о его недавней безудержной страсти… Шэнь Сихэ просто не могла не подумать о худшем и инстинктивно предостерегла:
— Только без глупостей!
У Сяо Хуаюна и впрямь было дело, иначе он, пообещав не тревожить ее, не пришел бы так внезапно. Увидев ее настороженный вид, он на миг и правда поддался романтическим порывам, но на этот раз у него была более важная цель. К тому же он прекрасно понимал: если он снова позволит себе лишнее, она и вправду пустит в ход свои смертоносные благовония.
Слегка кашлянув, Сяо Хуаюн спросил:
— Ты ничего не забыла мне рассказать?
Шэнь Сихэ подозрительно покосилась на него. Убедившись, что он не просто ищет повод поболтать, чтобы отвлечь ее внимание, она тщательно порылась в памяти, но так и не смогла вспомнить ничего такого, о чем забыла бы упомянуть:
— Я не знаю, о чем ты, и не люблю гадать. Говори прямо.
В глубине души Сяо Хуаюна все же шевельнулось легкое разочарование. Он надеялся, что она сама расскажет ему о покушении. Очевидно, дело было не в том, что она ни в грош его не ставит, а в том, что она вообще не придала этому событию значения. Для нее любая проблема, которую она способна решить сама, не стоила и упоминания. Ему определенно нужно отучить ее от этой привычки.
Ему не нужно было, чтобы она стала зависимой от него, но он хотел, чтобы она привыкла делиться с ним всем на свете.
— Покушение на тебя. Я знаю, что ты уже со всем разобралась, но я все равно хочу услышать это из твоих уст. Только так я перестану накручивать себя и гадать, не ранена ли ты и не скрываешь ли это от меня, — раз уж она просила говорить прямо, он так и сделал.
Шэнь Сихэ и вправду считала, что раз проблема решена, то и говорить о ней нет нужды:
— Для тебя это действительно так важно?
Сяо Хуаюн уверенно и твердо кивнул:
— Все, что связано с тобой, для меня жизненно важно.
Раз он говорил об этом с такой абсолютной серьезностью, Шэнь Сихэ не стала упорствовать:
— Хорошо. Я запомню.
Добавить комментарий