Сегодня, если Сяо Хуаюн действительно сорвется с моста или погибнет в этой заварушке, то, прояви Император хоть каплю промедления в попытках его спасти, слава о братоубийце разнесется по всей империи. Свидетелей — целая толпа простого народа. Разве можно за одну ночь вырезать их всех до единого?
Когда вокруг столько глаз, кто угодно может пустить слух, и найти того, кто втайне раздувает пламя, будет практически невозможно.
Император Юнин твердо и решительно признал статус Сяо Хуаюна. Тем самым он отрезал себе пути к отступлению: если в будущем он захочет лишить его титула Наследного принца, он уже не сможет использовать тайну его происхождения. Император, разумеется, никогда не признался бы в убийстве брата, но мог бы скрыть этот факт, просто поставив под сомнение родство Сяо Хуаюна. Сделай он так — и свергнуть Наследного принца не составило бы труда.
Но Сяо Хуаюн уже начал прокладывать путь к открытому противостоянию с правителем, шаг за шагом разрушая все возможные способы атаки на себя.
— Какая трогательная глубина отцовских и сыновних чувств, — с легкой насмешкой произнес Сяо Цзюэсун. Его взгляд похолодел, и он едва заметно кивнул.
Люди за его спиной натянули луки и разом спустили тетиву. Несколько шальных стрел со свистом рассекли воздух. Сяо Хуаюн изо всех сил попытался увернуться, но одна стрела всё же чиркнула его по плечу. Алая кровь мгновенно проступила сквозь светлую ткань одеяния.
Взгляд Шэнь Сихэ заледенел. Она резким движением выхватила лук и стрелу из рук стоявшего рядом стражника, натянула тетиву и выстрелила. Смертоносная стрела высокой дугой пролетела над головами Сяо Цзюэсуна и его свиты, вонзившись в заросли позади них. Один из прятавшихся там лучников вывалился из высокой травы с пробитой переносицей; кровь залила ему лицо.
Эта сцена повергла в шок абсолютно всех.
Включая саму Шэнь Сихэ. Она прекрасно знала свой уровень стрельбы. Натяжение этого лука намного превосходило всё, с чем она привыкла тренироваться. Она вложила все свои силы в один единственный выстрел, и теперь её опущенная рука бесконтрольно дрожала.
Она вовсе не рассчитывала в кого-то попасть. Просто Сяо Цзюэсун вывел её из себя. А вид крови на плече Сяо Хуаюна пробудил в груди такую необъяснимую, всепоглощающую ярость, что она выстрелила в порыве гнева.
Сяо Хуаюн, крепко держась за канат моста, обернулся и увидел это. Уголки его губ неудержимо поползли вверх, а на дне глаз вспыхнула россыпь сияющих звезд.
Сяо Чанъин на мгновение замер. Посмотрев на убитого Шэнь Сихэ человека, он медленно повернул голову и перевел взгляд на саму Принцессу.
Сяо Цзюэсун тоже несколько секунд неотрывно смотрел на откатившийся неподалеку труп, после чего поднял голову и, прищурившись, уставился на Шэнь Сихэ:
— У отца-тигра не бывает никчемной дочери. Дочь непобедимого Северо-Западного вана не посрамила славу своего отца.
— Не смей причинять ему вред, — Шэнь Сихэ слегка вздернула подбородок. С идеально прямой спиной, с равнодушным лицом и ледяным голосом она произнесла: — Ту стрелу я тебе вернула. Если ты или твои люди раните его еще хоть на волосок, я буду стегать твой труп плетью дюйм за дюймом; если же он сорвется отсюда вниз, я сотру твои кости в порошок, и ты не найдешь покоя даже после смерти.
Голос юной девушки звучал естественно и спокойно, словно плывущие по ясному небу облака. Она не скрипела зубами от злости, не повышала тона. Самым ровным и невозмутимым голосом она высказала угрозу, которую, без сомнения, приведет в исполнение.
Сяо Цзюэсун опешил. Как ни странно, он не разозлился. Из-за чего гневаться человеку, стоящему одной ногой в могиле?
Однако слова Шэнь Сихэ действительно стали для него угрозой. Он вовсе не желал, чтобы после смерти над его телом так надругались, лишив даже достойного погребения.
Сяо Цзюэсун ничего ей не ответил. Но в этот самый момент император Юнин ступил на подвесной мост. Твердым и уверенным шагом он стремительно приближался к Сяо Хуаюну. Нервы всех присутствующих были натянуты до предела; Сяо Чанъин уже приготовился к бою.
Уголки губ Сяо Цзюэсуна сурово сжались. Он смотрел на приближающегося правителя, их взгляды встретились, скрестившись тяжелым, невидимым блеском клинков.
Когда императору Юнину оставалось сделать всего пять или шесть шагов до Сяо Хуаюна, Сяо Цзюэсун отдал приказ:
— Стреляйте!
— Защищайте Его Величество!
Стрелы сыпались как дождь. Сяо Хуаюн, сжимая канат подвесного моста, резко рванул его на себя. Почти одновременно Сяо Чанцин метнулся к другому краю моста и, подхватив импульс Сяо Хуаюна, с силой качнул его. Подвесной мост взмыл в воздух, позволив Сяо Хуаюну и императору Юнину увернуться от первого шквала стрел. Оба рухнули на настил.
Из-за этого неистового рывка расшатанные доски окончательно сорвались вниз. Сяо Хуаюн провалился в пустоту; обеими руками он намертво вцепился в веревки, скреплявшие настил, повиснув в воздухе, пока его ноги погрузились в бурлящую реку.
Положение императора Юнина было немногим лучше. Чтобы не дать лучникам Сяо Цзюэсуна прицелиться, воины на их берегу, прикрываемые своими стрелками, непрерывно и яростно раскачивали мост, не смея остановиться ни на мгновение.
Подвесной мост попросту не мог выдержать такой чудовищной нагрузки. Некоторые императорские гвардейцы уже прыгнули в реку, готовясь вылавливать падающих. Люди на противоположном берегу пытались не только застрелить Императора, но и не дать гвардейцам прийти на помощь: многие получили стрелу прямо в воде. В этот момент Сяо Цзюэсун лично взял в руки компактный арбалет и прицелился в императора Юнина. Увидев это, Сяо Чанъин молниеносно натянул свой лук.
Короткий, стремительный арбалетный болт Сяо Цзюэсуна за миг до того, как вонзиться в императора Юнина, был сбит стрелой Сяо Чанъина. Этот выстрел посреди оглушительной бойни поразил абсолютно всех. Даже Шэнь Сихэ не смогла скрыть изумления.
Убойная сила арбалета намного превосходит силу обычного лука. В такой суматохе для Сяо Чанъина было бы чудом просто попасть в цель, но он умудрился сбить в полете арбалетный болт Сяо Цзюэсуна! Во всей Поднебесной едва ли нашлось бы несколько человек, способных на подобное.
Неудивительно, что в те годы, когда за ним по пятам гнались убийцы, когда его окружали со всех сторон, он смог так долго уходить от погони. Боевые искусства Сяо Чанъина и впрямь внушали трепет.
Сяо Цзюэсун лишь бросил взгляд на Сяо Чанъина и тут же снова вскинул арбалет, целясь в императора Юнина. Сяо Чанъин тоже наложил стрелу на тетиву. Скорость стрельбы из лука уступает арбалету, но император Юнин находился ближе к Сяо Чанъину.
Его расчет был безупречен. Сяо Цзюэсун несколько раз делал ложные замахи, пытаясь спровоцировать выстрел, но Ле-ван не отпускал тетиву. Лишь когда Сяо Цзюэсун по-настоящему нажал на спуск во второй раз, Сяо Чанъин на долю секунды опередил его и вновь безошибочно сбил арбалетный болт.
Поначалу Сяо Цзюэсун решил, что первая сбитая стрела была лишь случайностью, но теперь он был вынужден с невольным восхищением посмотреть на Сяо Чанъина.
Внезапно в нем вспыхнула жгучая, невыразимая зависть к императору Юнину. Первую половину жизни он купался в роскоши, но так и не смог завести ни одного сына, прежде чем отправился в изгнание. А у императора Юнина было столько сыновей, и ни одного из них нельзя было назвать никчемным.
То, что Сяо Чанъин сковал действия Сяо Цзюэсуна, позволило императору Юнину перевести дух. Но именно в этот миг раздался треск рвущихся канатов.
Тело Сяо Хуаюна стремительно сорвалось вниз. Увидев это, Шэнь Сихэ перестала обращать внимание на кипящий вокруг бой и бросилась вниз по течению реки.
Течение было слишком бурным. Стоило человеку оказаться в воде, как он терял над собой контроль. Под мощным напором волн даже те гвардейцы, что сами прыгнули в реку, не могли удержаться на месте.
— Чжэньчжу, найди кого-нибудь из местных и спроси: если человек падает с этого моста, где обычно его потом находят? — Шэнь Сихэ вместе с Моюй продолжила бежать вниз по течению. У нее в голове уже созрел другой план.
Чжэньчжу поспешно развернулась, обогнула поле боя и направилась к застывшим от ужаса крестьянам, которые не смели ни подойти ближе, ни убежать.
Добавить комментарий