— Вдовствующая Императрица, Вдовствующая Императрица, умоляю, позвольте этому рабу доложить… Вдовствующая Императрица!
Голос умоляющего евнуха приближался. Услышав шум, император Юнин немедленно поднялся навстречу. Оказавшись у дверей и столкнувшись лицом к лицу с пылающей от гнева Вдовствующей Императрицей, он поспешно поклонился:
— Матушка…
— Я не принимаю таких почестей, — Вдовствующая Императрица отстранилась и холодно отвернулась, даже не глядя на него.
Лю Саньчжи, почуяв неладное, тут же жестом велел евнухам и дворцовым служанкам отступить. В комнате остались лишь Вдовствующая Императрица и Император.
— Матушка, ваш сын вовсе не желал причинить вред Ци-лану, — тихо произнес император Юнин.
Вдовствующая Императрица резко обернулась. Её пронзительный взгляд впился в него, и она долго молчала, прежде чем бросить:
— Сжигать мосты, едва перейдя реку — разве это не твой излюбленный метод? Ци-лан — не твоя плоть и кровь. Ты отравил его, довел до такого состояния, что дни его сочтены, и тебе всё мало? Ты всё ещё не спокоен? Непременно хочешь сжить его со свету?
— Матушка, яд в тот вишневый десерт много лет назад подсыпал не ваш сын, — император Юнин с глубоким бессилием принялся в очередной раз объяснять то, что говорил уже не единожды. — Тот яд предназначался мне. Ци-лан съел его по ошибке.
— По ошибке? — Вдовствующая Императрица язвительно усмехнулась, с издевкой глядя на горько улыбающегося правителя. — Хорошо, пусть по ошибке. Считай, что этим он спас тебе жизнь! Если бы он не съел тот вишневый десерт — подумай сам, дожил бы ты до сегодняшнего дня?
Знаешь ли ты, какие муки он вынес за эти годы из-за этого диковинного яда? Лишь в последние пару лет ему стало чуть легче. А раньше, стоило яду вспыхнуть, как его тело леденело так, что даже когда его сажали вариться в огромный чан с кипятком, он терял рассудок от холода. С приходом осени он заходился в непрерывном кашле, а в моменты самых жестоких приступов харкал кровью, заливая ею все руки…
Случись такое с тобой, смог бы ты достичь своих великих свершений? Смог бы всецело посвятить себя управлению государством?
Он выжил чудом, каждый день для него — это борьба за вздох. Чего ты ещё от него ждёшь? От чего постоянно защищаешься?
Глаза Вдовствующей Императрицы покраснели, а голос сорвался:
— Что твой старший брат задолжал тебе в прошлой жизни, раз в этой ты так с ним обошелся? Ослепленный жаждой власти, ты убил его. А теперь не хочешь оставить в живых даже его единственную кровинку? Если ты не желаешь передавать ему престол — я тебя не виню. Но вспомни, когда ты провозгласил его Наследным принцем, ты прекрасно понимал: больше всего выгоды из этого извлечешь ты сам!
Так свергни его, и дело с концом! Но тебе жаль это делать. Потому что пока он сидит на этом месте, он гарантирует тебе несколько лет спокойного правления. Ты хочешь использовать его, но при этом боишься и потому мучаешь. У тебя вообще есть сердце?
Пока Сяо Хуаюн оставался Наследным принцем, остальные сыновья Императора, зная о его недолговечности, хоть и плели тайные интриги в борьбе за престол, но не смели действовать в открытую. Чиновники тоже не спешили делиться на враждующие фракции, и большинство из них сохраняло верность исключительно Императору.
Это невероятно помогало Императору держать двор в железной узде и с максимальной пользой внедрять свои государственные реформы.
Именно поэтому император Юнин, прекрасно зная, что Сяо Хуаюн не различает цвета и слаб здоровьем, и имея все основания с легкостью лишить его титула, не делал этого. Вместо этого он раз за разом проверял его на прочность.
— Матушка… — тяжело и протяжно отозвался император Юнин, и в его голосе прозвучала глубокая усталость и безысходность. — Верите вы мне или нет, но ваш сын никогда не делал различий между Ци-ланом и моими родными сыновьями.
Если бы ему была суждена долгая жизнь, я бы искренне передал ему престол. Это мой долг перед старшим братом. Я лишь хочу знать… — император Юнин поднял глаза и пристально посмотрел на Вдовствующую Императрицу. — Ненавидит ли меня Ци-лан?
Он подозревал, что Сяо Хуаюн уже знает тайну своего происхождения. Император был готов вернуть ему престол — при условии, что у Сяо Хуаюна хватит сил его удержать. Но он ни за что бы не стерпел, если бы Сяо Хуаюн желал его смерти и плел интриги на каждом шагу.
Он — Император. Он может даровать, но не позволит у себя отнять.
Встретив его мрачный, испытующий взгляд, Вдовствующая Императрица холодно ответила:
— Ты подозреваешь меня? Считаешь, что это я разрушила ваши чувства «отца и сына»?
А ведь правду о своем происхождении Сяо Хуаюн действительно узнал от неё. Это случилось сразу после того инцидента с вишневым десертом. Сяо Хуаюн был настолько чутким, умным и подозрительным ребенком, что даже в восьмилетнем возрасте смог докопаться до того, что яд, вероятнее всего, подсыпал сам император Юнин. И для мальчика это стало смертельным ударом.
Она не понимала, как его отец — отец, которым он восхищался и которого безмерно уважал, отец, что выделял его среди прочих и окружал беспрестанной заботой, — мог так жестоко с ним обойтись. Мальчик каждый день харкал кровью, чувствуя себя брошенным всем миром. Маленький ребенок полностью утратил волю к жизни. Что она могла сделать?
Если бы она не помогла ему развязать этот узел в сердце, Сяо Хуаюн наверняка скончался бы ещё тогда, в восьмилетнем возрасте.
Это была единственная кровь, оставшаяся от её старшего сына. Больше всего в жизни она чувствовала вину именно перед первенцем, так могла ли она безучастно смотреть, как его дитя опускает руки и позволяет яду, подобно трупному червю, пожирать себя изнутри?
Позже, видя, как он изо дня в день борется с мучительной отравой, она не раз сокрушалась и жалела о содеянном: быть может, лучше бы он тогда ушел легко и быстро…
— Матушка, Ци-лана действительно увезли мои люди, я не стану скрывать этого от вас. Но у вашего сына и в мыслях не было причинить ему вред, — император Юнин отвел взгляд и заговорил мягче, пытаясь оправдаться. — Я и впрямь не ожидал, что Третий решит вмешаться именно в этот момент и Ци-лан попадет к нему в руки.
— Что человек делает, то Небо видит. Ты совершил слишком много злодеяний, и теперь само Небо посылает тебе возмездие, — отрезала Вдовствующая Императрица сурово и резко. — Если с Ци-ланом что-нибудь случится, я самолично повешусь на дворцовых воротах!
Сказав это, она не пожелала больше слушать оправдания императора Юнина и размашистым шагом вышла вон.
Когда Шэнь Сихэ вернулась в свои покои, ей доложили, что Вдовствующая Императрица посетила Его Величество и, судя по всему, они разошлись в крайнем недовольстве друг другом.
— Вдовствующая Императрица понимает Его Величество куда лучше нашего, — Шэнь Сихэ невольно вспомнила всё то, что император Юнин совершил в свое время ради престола.
На самом деле, случись с Сяо Хуаюном хоть какая-то неприятность, Вдовствующая Императрица первым же делом обоснованно сочла бы виновным Императора.
Его Величество лишь хотел заставить Сяо Хуаюна сбросить маску, но никак не ожидал, что тот не только примет вызов, но и раздует это дело до таких масштабов.
Сейчас судьба Сяо Хуаюна неизвестна, а по двору поползли слухи, что его исчезновение — дело рук тайной стражи Императора. Умы людей в смятении, всех охватила тревога. Сколько государственных дел будет отложено из-за этой суматохи?
— Когда же Его Высочество вернется? — Биюй не на шутку беспокоилась о Сяо Хуаюне.
На этот раз Наследный принц, без сомнения, вел игру с тигром. Разве Наследный принц Цзячэнь отпустит его просто так?
— Наследный принц Цзячэнь не причинит ему вреда, — Шэнь Сихэ была единственным человеком, кто ни капли не сомневался в безопасности Сяо Хуаюна.
Так же, как в свое время Ли Яньянь не выдала Сяо Хуаюна, так и Сяо Цзюэсун, поняв, что это была за партия, окончательно поверит в тайну происхождения Наследного принца. У них двоих теперь общий враг — Император.
Сяо Цзюэсун сам не имел возможности свергнуть императора Юнина. И он, подобно Ли Яньянь, всей душой жаждал увидеть, как Сяо Хуаюн сойдется с Императором в смертельной схватке. Он не только не тронет Наследного принца, но и будет подчиняться ему, оказывая всяческую поддержку.
Он ни за что не поверит, что это был совместный заговор отца и сына, чтобы выманить и уничтожить его армию. Ведь с того самого мига, как Сяо Хуаюн нашел его, Цзячэнь ясно осознал: пожелай Наследный принц его смерти, ему не пришлось бы пускаться в такие хитроумные ухищрения и заставлять Императора нести столь колоссальные потери.
Те люди, которых принесли в жертву, были элитой армии. Сяо Хуаюн заставил Императора собственноручно отрезать кусок от своей плоти.
Добавить комментарий