— Шестой Принц, как он смеет! — Цзыюй, понявшая замысел Сяо Чанъюя, покраснела от гнева.
— Почему бы ему не сметь? Разве нет у него достоинств? — Шэнь Сихэ, сидя в колышущейся повозке, пропускала сквозь тонкие пальцы жемчуг на своём поясном украшении.
— Он выглядит храбро, но рабыня считает, что он не столь же прекрасен, как Наследный принц… — тихо пробормотала Цзыюй.
Странно, но Цзыюй всегда питала отвращение к изнеженным юношам и больным молодым господам. Кожа Наследного принца была белее, чем у женщины, его вид был болезненным, и он кашлял после пары сказанных слов. Но она не считала, что ему недостает мужественности.
Шэнь Сихэ, слегка поворачивая пальцами жемчужину, слегка покачала головой. Биюй не выдержала такой глупости Цзыюй и ткнула её пальцем в лоб:
— В твоей голове одна солома. Достоинство, о котором говорит принцесса, разве оно касается внешности?
Цзыюй увернулась и, потирая ушибленное место, спросила:
— Если не внешность, то что же? Они виделись с Шестым Принцем всего один раз, неужто дело в характере?
Биюй глубоко вздохнула, пытаясь подавить гнев и напоминая себе, что Цзыюй проста и очаровательна, и она радость для принцессы. Лишь уняв своё негодование, она ответила: — Это то, что он не удостоен благоволения Владыки.
Шестой Принц уже достиг совершеннолетия, и хотя в этой династии принцы с четырнадцати лет принимают участие в политике, с шестнадцати могут служить в Шести Министерствах, а после совершеннолетия им даруют титул вана … Шестой Принц до сих пор остается лишь Шестым Принцем.
Дело не в том, что Сяо Чанюй недостаточно способен или плохо учился. Просто его мать-наложница совершила в прошлом серьезную ошибку, и император Юнин переносит гнев на сына.
Шэнь Сихэ же надлежало избрать супруга, и лучшим выбором был бы тот, кто отдалён сердцем от Владыки Юнина. Только так можно было максимально связать свои интересы.
С этой точки зрения Шестой принц на поверку был наилучшей кандидатурой.
— Он ничего не имеет! Он думает, что раз Император к нему немилостив, то он получит благосклонность нашей принцессы? Он считает нашу при нцессу глупой? — Цзыюй разозлилась еще больше.
— Ничего не имеет? — Шэнь Сихэ подняла глаза; в её равнодушном взоре замерцала улыбка. — Откуда ты знаешь, что у него ничего нет?
— Если бы у него не было основы, откуда бы он взял смелость добиваться её высочества? Даже если он ошибочно считает, что её высочество легко обмануть, неужели он полагает, что госвподин ван и господин наследник удерживают Сяобэй одной лишь грубой силой? — Биюй раздраженно закатила глаза на Цзыюй.
Цзыюй втянула голову в плечи, повернулась, взяла пирожное и замолчала, усердно грызя угощение.
Шэнь Сихэ также взяла немного пирожного с османтусом, чтобы перекусить. Столица отличалась от Сяобэя : на Северо-Западе солдаты тренировались день и ночь и ели три раза в день , тогда как в столице были распространены лишь утренний и вечерний приёмы.
— Это еще не самое важное, — Сладкий вкус таял во рту, поднимая настроение Шэнь Сихэ. Она решила указать Биюй на несколько моментов: — Шестой Принц давно миновал возраст совершеннолетия, и Бянь Сяньи тоже восемнадцать лет. Шестому Принцу было бы крайне просто взять Бянь Сяньи в свою резиденцию в качестве наложницы.
Принцу иметь наложницу из музыкального сословия не будет позором и не помешает ему жениться на благородной девице в качестве законной супруги.
— Значит, он хочет жениться на вашем высочестве, чтобы потом… — гневно начала Цзыюй. — …после смерти принцессы жениться на своей возлюбленной как на второй законной жене!
Шэнь Сихэ слегка взглянула на Цзыюй. Цзыюй была простым человеком, и Шэнь Сихэ не требовала, чтобы все вокруг были проницательны; иметь рядом такую наивную девушку было даже приятно.
— Как думаешь ты? — спросила Шэнь Сихэ у Биюй.
Биюй была слегка польщена. Она выпрямила спину и, тщательно обдумав, ответила:
— Госпожа Бянь стала музыкантшей. Даже если Шестой Принц потеряет лицо, она не будет иметь права стать его второй законной женой.
Шэнь Сихэ бросила на неё одобрительный взгляд, побуждая продолжить.
Биюй, ободренная, высказала все свои мысли:
— Они оба прекрасно это понимают, но все же продолжают свой замысел. Это означает, что у госпожи Бянь есть шанс стать второй женой Шестого Принца, если только Император кивнет.
— Ты хочешь сказать, Император подстрекает Шестого Принца добиваться её высочества? — Цзыюй не могла поверить.
Биюй сверкнула на неё глазами:
— Император опасается её высочества, но вы только прибыли в столицу, и нет нужды так торопиться.
Более того, Владыке страны не нужно использовать столь недостойные методы.
Шэнь Сихэ была довольна реакцией Биюй:
— Действительно, это не указ Императора, но он не может не знать, что происходит в этом дворце. Если бы Наследный принц не вынес это на поверхность, император, боюсь, притворился бы, что ничего не знает. Он позволил бы Сяо Чанъйюю продолжать добиваться меня: если бы у него получилось, Император избавился бы от проблемы. Если нет, то Шестой Принц — всего лишь нелюбимый сын, побить и поругать которого не имеет большого значения.
Сяо Чанюй и Бянь Сяньи должны были попробовать и удостовериться, что Император им потакает, и лишь потом решиться на попытку. Если Шэнь Сихэ умрет, а поместье Сяобэй-вана будет уничтожено, они получат заслугу. И император Юнин, возможно, не откажет влюбленным в том, чтобы быть вместе. В этом разница между любимым и нелюбимым сыном в Императорском Доме.
Цзыюй слушала с замиранием сердца: — Как у этих людей работают головы?
Шэнь Сихэ, делая вид, что не слышит её бормотания, с холодным взглядом произнесла:
— Только неизвестно, чья это была идея: Шестого Принца или той самой госпожи Бянь….
Если это идея Сяо Чанъюя, то, ради лица Императора Юнина, она оставит ему жизнь. Если же это идея Бянь Сяньи….
Цзыюй подняла голову и увидела, что Шэнь Сихэ зажгла благовоние в курильнице. Дым плавно поднимался, и Цзыюй невольно подумала, что точно так же выглядит дым перед поминальными табличками. Внезапно в повозке стало холодно. Она неловко открыла занавеску и обнаружила, что они сбились с пути к резиденции.
Цзыюй встревожилась: — Цзюньчжу, мы не возвращаемся домой?
— Поедем встретиться с человеком, — Шэнь Сихэ сказала это и закрыла глаза.
Храм Цзяньфу находился неподалеку от поместья Шэнь, и его благовония были хороши. Шэнь Сихэ, которая не верила ни в Будду, ни в Дао, отправилась туда только для встречи. Она попросила Биюй договориться, и вскоре в глубине храма была открыта комната для медитации. Она уважала святость храма, поэтому зажгла Цветок Дхати[1]. Закрыв глаза, она медитировала около получаса, после чего в дверь постучали. Биюй повернулась, увидела, что Шэнь Сихэ открыла глаза, и отворила дверь.
Моюань ввел двух женщин. Та, что шла впереди, была одета в парчу и розовый шелк, волосы её были убраны золотыми шпильками, и макияж был изысканным. Вторая была одета как служанка. Мо Юань затолкнул их в комнату и закрыл за ними дверь.
— Вы… Вы кто? — Женщина в наряде богатой дамы настороженно посмотрела на Шэнь Сихэ.
— Неважно, кто я, важно, кто вы, — Шэнь Сихэ медленно поднялась. — Мне следует называть вас наложницей Ло? Или же Юй Сяоде? Глаза Юй Сяоде сузились. Она сжала в руках носовой платок, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие. Этой Юй Сяоде было почти тридцать лет. Десять лет назад она была подарена Кан-вану и поднялась с позиции безымянной наложницы до ранга младшей наложницы. Шэнь Сихэ знала её историю, потому что она была родом из тех же мест, что и преступница, которая была замешана в деле о румянах Яньчжи. Имя её было четко записано в списке, который нашел Сяо Чанъин.
[1]闍提華香 (Цветок Дхати / Дхати Хуасян): Буддийское благовоние, упоминаемое в писаниях, принесенных монахом Сюаньцзаном. Его точный состав и применение сегодня неизвестны.
Добавить комментарий