«Сердце Чжаонин остается неизменным».
Эти четыре слова, один за другим, обрушились на грудь Сяо Чанъина. Словно железный кол, который тяжелым молотом вбивали в его сердце удар за ударом, причиняя боль до головокружения.
— Принцесса, неужели вы не видели, что случилось только что?.. — в голосе Сяо Чанъина звучала нескрываемая тяжесть и подавленность.
Шэнь Сихэ прекрасно поняла, о чем он не договорил. О том, что Сяо Хуаюн не смог продержаться даже одну церемонию. О том, что всем известно: его жизнь будет недолгой.
— Каково состояние Наследного принца — мне прекрасно известно, — равнодушно ответила Шэнь Сихэ.
Сяо Чанъин был сбит с толку. Его глаза, затуманенные болью, с непониманием уставились на Шэнь Сихэ:
— И вас это не смущает?
Шэнь Сихэ лишь слабо улыбнулась ему, не удостоив ответом. Она изящно поклонилась и беззвучно удалилась.
Сяо Чанцин видел, как Сяо Чанъин погнался за Шэнь Сихэ, и последовал за ними. Он наблюдал издалека, не подслушивая разговор, а лишь страхуя брата, чтобы тот в порыве чувств не натворил глупостей. Ведь сегодня коронация Наследного принца, вокруг полно гражданских и военных чиновников.
Лишь когда Шэнь Сихэ ушла, он подошел и похлопал брата по плечу:
— А-Ди, если можешь отпустить — отпусти.
Чувства Принцессы Чжаонин были высказаны открыто. То, что Наследный принц специально пригласил её наблюдать за церемонией, тоже было публичным заявлением о его намерениях.
Сяо Чанъин опустил глаза, выглядя совершенно потерянным, и позволил Сяо Чанцину увезти себя. Он последовал за братом в резиденцию Синь-вана, где тут же осушил кувшин вина.
— А-Сюн, боюсь, я не смогу отпустить… — глухо пробормотал он.
С тех пор как Шэнь Сихэ ясно отвергла его в прошлый раз, он пытался заглушить чувства работой. Он не виделся с ней, не прикасался к вещам, связанным с ней, не давал себе ни минуты покоя, надеясь, что время поможет забыть.
Разве она не просто девушка? Пусть даже особенная. Неужели он не сможет забыть?
Так Сяо Чанъин уговаривал себя. Все эти дни без неё он жил нормально и думал, что отпустил.
Когда на охоте он услышал, что она в опасности, он в панике бросился искать её. Он наплевал на то, что Император убил змею, солгал, что болен, и позволил людям смеяться над ним, называя трусом, боящимся змей, — лишь бы найти её. Но он так и не нашел.
Тогда он сказал себе, что у них просто нет судьбы быть вместе.
Он хотел освободиться. Но увидев её сегодня на церемонии Наследного принца, он понял, что всё это время лишь обманывал себя. То, что он называл «отпустить», было лишь побегом, нежеланием смотреть правде в глаза.
Оказывается, один человек действительно может поселиться в сердце другого, въесться в кости и смешаться с кровью так, что невозможно вырезать.
Чтобы забыть её, чтобы спасти себя, нужно вырвать это сердце.
— Даже если не можешь отпустить, ты должен научиться отпускать, — ответил Сяо Чанцин, протирая свою глиняную окарину сюнь, не поднимая головы.
— А-Сюн, когда ты полюбил Пятую невестку? — Сяо Чанъин никогда раньше не упоминал Гу Цинчжи перед братом. Ни когда она была жива, ни после её смерти. Это был первый раз, когда он спросил прямо.
Раньше он не знал, что такое любовь. Ему казалось, что амбиции и великие стремления брата были уничтожены Гу Цинчжи. Он думал: как было бы хорошо, если бы брат никогда не встретил эту женщину.
Теперь же он понял: встреча с некоторыми людьми — это «один взгляд на десять тысяч лет»*, память, высеченная на костях. А не встретить их — значит прожить жизнь зря, как пустой сон, и жалеть об этом до самой смерти.
Рука Сяо Чанцина замерла. Он медленно поднял взгляд, устремив его на раскачивающиеся на ветру цветы древесного лотоса. Его мысли улетели далеко вслед за нежными лепестками.
Когда он полюбил?
Было ли это в тот миг, когда он увидел её издалека в туманный дождь на маленькой башне? Она стояла в простой накидке, лицом к ветру, а её взгляд был холодным и отстраненным.
Или, когда она тихо отворила деревянную калитку, держа в руке фонарь, её волосы падали водопадом, а в поднятых глазах отражалась осенняя вода и лунный свет?
До этого он видел её много раз. Она всегда была холодна, словно вырезанная из льда. Ему было любопытно, умеет ли она вообще улыбаться.
— …Пока не настал тот день. Её красные одежды были подобны огню, трепещущему на ветру. Она мчалась верхом, и тысячи лучей заката померкли на её фоне, став лишь бледной декорацией. Она обернулась и улыбнулась… Только тогда я узнал, как она прекрасна, когда улыбается. С того мига этот образ запечатлелся в моих глазах и был высечен в моем сердце.
Лицо Сяо Чанцина невольно смягчилось, на губах появилась едва заметная улыбка:
— Ты спрашиваешь, когда это случилось, но я не могу назвать точный момент.
— Это было до того, как она разорвала помолвку? — спросил Сяо Чанъин иначе.
— Да, — кивнул Сяо Чанцин.
— А-Сюн, тебе было больно тогда?
— Больно, — Сяо Чанцин опустил глаза. — Я думал о ней, тосковал по ней, но не мог слышать о ней. А еще невыносимее было слышать её имя в связке с именем другого человека. Каждый раз мне приходилось прикладывать все силы, чтобы сдержаться, чтобы не потерять лицо, чтобы не поддаться порыву.
— Почему ты не открыл свои чувства Пятой невестке?
Тихо усмехнувшись, Сяо Чанцин с легкой беспомощностью покачал головой:
— Это было одностороннее чувство. Признание стало бы лишь поводом для насмешек.
В глазах других он был принцем крови, драконом среди людей. Но разве Се Юньхуай не был таким же выдающимся героем? С чего бы ей разрывать помолвку и выходить за него? Тем более, она даже не знала, что где-то в тени есть такой глупец, как он, который думает о ней день и ночь.
— А если бы тогда… Се Юньхуай не разорвал помолвку? А-Сюн просто смотрел бы, как она выходит за другого? — Сяо Чанъин незаметно сжал кулаки, его тело напряглось.
— А что мне оставалось? — Сяо Чанцин повернул голову к брату. В его спокойных глазах вдруг появилась пугающая пронзительность. — Я думал об этом. Я думал…
Сделав глубокий вдох, Сяо Чанцин поднял глаза к серому небу:
— Я думал о том, чтобы Се Юньхуай погиб в результате несчастного случая. Ради этого я даже расследовал дела семьи Се. Я узнал о тайной связи Се-гогуна и госпожи Юань раньше, чем сам Се Юньхуай. Я даже разработал безупречный план: Се Юньхуай должен был трагически погибнуть, а затем я бы раскрыл связь Се-гогуна и Юань, сделав их козлами отпущения.
Сяо Чанъин пристально смотрел на брата:
— Почему же ты отказался от этого?
— В тот день я возжигал благовония в храме Фахуа и услышал, как она беседует с Четвертой невесткой. Она сказала, что не желает выходить замуж в императорскую семью, — пальцы Сяо Чанцина непроизвольно сжались. Он до сих пор помнил её слова.
«Стать женой члена императорского рода для меня — тупик. Если я войду в этот дом, я не проживу и трех-пяти лет».
Эти слова эхом звучали в его ушах, и рука Сяо Чанцина слегка задрожала.
Тогда он думал, что она просто боится дворцовых интриг и лжи. Он и помыслить не мог, что она с самого начала говорила о судьбе всего клана Гу. Она видела дальше, чем он. Она понимала: выйти замуж за принца для неё означало одной ногой ступить в могилу.
— Только из-за этого? — опешил Ле-ван.
— Только из-за этого, — кивнул Синь-ван. — Если это не её желание… если бы я настоял силой, мы бы неизбежно стали «несчастной парой».
Сяо Чанъин шевельнул губами, проглотив фразу: «Но вы всё равно стали несчастной парой».
Брат отказался от плана ради неё. Никто не ожидал, что Се Юньхуай сам разорвет отношения с семьей и помолвку из-за предательства отца. Никто не ожидал, что брак между семьями Се и Гу распадется не из-за чьей-то смерти, а просто так.
Тогда Сяо Чанъин был еще юн, но знал, сколько мужчин мечтало жениться на Гу Цинчжи.
Позже брат умолял Императора, и только так смог заполучить красавицу.
— А-Сюн… ты хочешь сказать, чтобы я не боролся и не пытался отнять её? — Сяо Чанъин понял намерение брата. — А-Ди, твоя ситуация отличается от моей. У Цин-Цин не было права выбирать мужа, и, возможно, она не придавала значения помолвке. Но у Принцессы Чжаонин есть право выбора. Наследный принц — это её выбор. И она очень дорожит этим браком.
Добавить комментарий