Сяо Дуо вошел во дворец ровно в полдень. Когда он добрался до дворца Цяньцингун, его нательная рубаха уже пропиталась тонким слоем пота, но стоило встать в сквозном коридоре перед боковыми флигелями, как налетевший ветер обдал его холодом.
У дворцовых ворот дежурили два евнуха с метелками из конского волоса в руках. Завидев его, они еще издали согнулись в глубоком поклоне. Он поднялся по киноварным ступеням и сквозь резную решетку окна заглянул внутрь: в просторном и сумрачном зале царила тишина. Лишь шторы из пятнистого бамбука слегка колыхались, и их планки с чистым, сухим звуком постукивали о колонны.
В дворце Цяньцингун теперь была новая смена дежурных, возглавляемая старшим евнухом. Прежних людей из Директората церемоний, служивших покойному императору, полностью заменили после его кончины. Нынешняя смена состояла из внутренних чиновников, лично отобранных Императором: кого-то перевели из других дворцов, а кто-то был из старой гвардии резиденции Фу-вана. Нынешний Государь придавал большое значение тому, кто находится в его ближайшем окружении, и отбирал людей с особой тщательностью — в этом он был куда осмотрительнее своего венценосного брата.
Сяо Дуо скользнул взглядом по человеку, который вышел ему навстречу. Это был евнух невысокого роста, с женоподобным лицом, опущенными уголками глаз, напоминающими то ли плач, то ли смех, и пугающе пронзительным голосом. Увидев Сяо Дуо, он согнулся пополам, словно крестьянин, сажающий рис, и, осклабившись, произнес: — О, Управитель пожаловали! Пинчуань приветствует Управителя!
Этот евнух не был его прямым подчиненным, но Сяо Дуо был главной фигурой в Запретном городе. Любой, кто прошел через очищение, завидев его, обязан был почтительно величать его Управителем.
Сяо хмыкнул: — Владыки нет в дворце Цяньцингун?
Пинчуань подобострастно ответил: — Владыка в полдень принимал двух сановников из секретариата. Неведомо, о чем они толковали, но Государь изволил разгневаться, так что даже обед ему был не в сладость. Как раз тут прислали весть от Вдовствующей императрицы: мол, стражники подстрелили двух фазанов на Угольной горе позади дворца и сварили котелок супа, просят Государя отведать. Владыка и отправился во дворец Цынингун. Впрочем, задержался он там недолго, вернулся с лицом мрачнее тучи, доклады читать не стал, а сразу удалился в Зал Воспитания Сердца почивать.
Разглашать маршрут Императора было строжайше запрещено, это нарушение правил. Сяо Дуо понял, что Пинчуань намеренно пытается втереться в доверие, явно ища покровительства. Раз Император вызвал его, но не принял, а отправился спать, как ни в чем не бывало, значит, этот гнев был направлен именно на Сяо Дуо. Он насторожился, но, перебрав в уме свои недавние действия, не нашел изъянов — он вел дела гладко, придраться было не к чему. Даже если потом спросят, он найдет, что ответить.
Он похлопал Пинчуаня по плечу: — А ты смышленый малый. Служи усердно!
Пинчуань закивал и рассыпался в благодарностях. Видя, что Сяо спускается по ступеням, он поспешил проводить его к воротам Юэхуа, на ходу улыбаясь: — Этот раб только недавно во дворце, приписан к государевым покоям, но за спиной никого нет, опереться не на кого. Сегодня мне выпала честь видеть Управителя, и я осмелюсь просить вашего наставления. Впредь этот раб будет во всем ставить Управителя на первое место и почитать вас всеми силами.
Что ж, это неплохо, выгода обоюдная. Сколько людей лезут из кожи вон, чтобы попасть в Директорат церемоний! Получить там место — предел мечтаний любого евнуха. Сяо Дуо взглянул на него: этот тип с бесстыжим лицом, к тому же пришедший из резиденции Фу-вана, станет отличными «ушами и глазами». Поэтому он улыбнулся: — Я запомнил. Ваша смена всё равно подлежит распределению. Завтра я велю Младшему смотрителю Янь Суньлану подыскать тебе вакансию в Директорате церемоний и вписать твое имя.
Пинчуань рассыпался в тысячах благодарностей. Сяо Дуо махнул рукой, подобрал полы одеяния и вошел в ворота Цзуньи.
Император почивал в задних покоях Зала Воспитания Сердца Янсиньдянь. Сейчас был самый глубокий сон, и без указа никто не смел войти. Сяо Дуо слегка приподнял занавеску и обменялся взглядом с дежурным внутри. Тот кивнул: как только Государь проснется, он доложит.
Евнух должен знать свое место. Даже если ты не дежуришь непосредственно перед троном, раз хозяин велел явиться, ты должен смиренно ждать здесь, сколько бы времени это ни заняло. Сяо Дуо спрятал руки в рукава и встал под навесом галереи, прикинув, что ждать придется еще с полчаса, а то и час. У императорского дневного сна был свой распорядок, он не станет спать до вечера по своей прихоти.
Ветер был легким, солнце теплым — время, когда иву клонит в сон, а персик ленится цвести. Он вспомнил, как выглядела Иньлоу перед его отъездом. Сейчас она, должно быть, поставила бамбуковую кушетку под шпалерой с малиной и дремлет в тени… От этих мыслей время вдруг потянулось невыносимо медленно. Он простоял в тишине время, за которое можно выпить две чашки чая, но казалось, что миновало больше полдня.
Неизвестно, решил ли Император показать свой норов или намеренно изводил его, но Сяо Дуо простоял там довольно долго, а зова из внутренних покоев всё не было. Он, человек с таким весом и положением, привык, что при покойном государе всё было иначе: есть дело — отдают приказ, нет дела — велят удалиться. Но теперь хозяин сменился, и приходилось быть осторожным вдвойне, взвешивая каждый шаг.
Пока его мысли блуждали где-то далеко, из-за занавеса вдруг послышался кашель — по звуку, голос Императора. Сяо Дуо тут же подобрался и шагнул через порог. Управляющий перед государем уже вышел с докладом, что Владыка пробудился. Как раз мимо проходил слуга из службы гардероба; Сяо перехватил у него красный лаковый поднос с золотой росписью и, слегка согнув спину, вошел в Зал Тишунь.
Император только что встал с постели и сидел на троне у южного кана, попивая чай. Увидев Сяо Дуо, вошедшего с повседневным одеянием в руках, он лишь мельком взглянул на него. В голосе его не слышалось ни радости, ни гнева, он спросил неспешно: — Сколько ты прождал?
Сяо Дуо поставил лаковый поднос, сложил руки в почтительном жесте и поклонился: — Отвечаю Владыке: Ваш подданный вошел во дворец в час У[1], и к настоящему моменту прошла ровно одна стража.
Увидев, что Император поднялся, он поспешил поднести одежду и принялся облачать государя. Он расправил рукава с вышивкой «облачные драконы и чашечки хурмы», затем опустился на одно колено, чтобы поправить пояс и узорную кайму на подоле. Эта подчеркнутая покорность и тщательность вполне могли удовлетворить Императора.
И то верно: до восшествия на престол у них с Императором была тесная дружба, и своим гладким восхождением на трон он во многом был обязан помощи Сяо Дуо. Но что было, то прошло. Теперь, достигнув вершины и увидев перед собой бескрайние просторы власти, Император мгновенно обрел подобающее монарху величие и стал куда придирчивее смотреть на людей и их дела. Сяо Дуо сейчас смиренно опустил глаза, ведя себя безупречно. Он был умен и знал свое место. Какой бы высокий титул он ни носил, в конечном счете, его дал хозяин. Грубо говоря: сегодня он тебя вознес, а завтра может стереть в порошок.
Император опустил глаза, глядя на него сверху вниз. Сяо был у его ног — смиренный, покорный. Он добился успеха в юности; если окинуть взором всю династию Великая Е, много ли евнухов достигли таких высот? Управляющий печатью Директората церемоний, ведающий военными тайнами и делами дворца, человек, перед которым преклоняют колени даже командиры парчовой стражи…
— Глава Ограды, — Император тихо вздохнул. — Я сегодня услышал один слух. Угадаешь какой?
Руки Сяо Дуо не дрогнули, он продолжал, как ни в чем не бывало поправлять нефритовую поясную ленту на государе. Лишь когда он подвесил все «семь обязательных подвесок» и осмотрел результат со всех сторон, убедившись, что всё в порядке, он выпрямился, отступил в сторону и почтительно произнес: — Хотя Ваш слуга и возглавляет Восточную Ограду, в последнее время во дворце много хлопот, и некоторые вести могли пройти мимо меня. Я не знаю, о каком слухе говорит Владыка, и не смею строить пустые догадки о мыслях Вашего Величества.
Император заложил руки за спину и начал медленно расхаживать по комнате. Лишь спустя долгое время он произнес: — Я сижу в Зале Фэнтянь, а новости до меня доходят быстрее, чем до тебя. Похоже, твоя Восточная Ограда работает далеко не так хорошо, как Я себе представлял. В народе тебе дали изящное прозвище — «Стоящий Император»[2]. Неужели ты об этом не слышал? — Он вдруг резко остановился, развернулся и впился в него тяжелым взглядом. — Я спрашиваю тебя: чем вообще занимается твоя Восточная Ограда? Такие слова, от которых сердце леденеет, гуляют в народе, а ты молчишь? Это твоя неспособность вести дела или же ты ни во что Меня не ставишь и намеренно хочешь поставить Меня в неловкое положение?
Сердце Сяо Дуо пропустило удар. Он думал, что всё уже улеглось, но, видно, искра вспыхнула вновь, и эти слова всё-таки достигли ушей Императора. В душе он понимал: наверху просто искали повод, чтобы прижать его к ногтю, и теперь, когда подвернулся такой удобный случай, его так просто не отпустят. Сказать, что он не испугался, значило бы проявить излишнюю самонадеянность. Пока мозг лихорадочно искал способ выпутаться, тело уже среагировало: он рухнул на колени, коснувшись лбом пола, изображая крайнюю степень ужаса и трепета.
— Этот выговор Владыки заставил Вашего раба дрожать от страха! Молю Владыку умерить гнев и позволить мне доложить, — голос его дрожал. — Эти слова пошли еще со времен покойного императора. Тогда были оглашены списки сдавших осенние экзамены, в столицу съехались студенты со всех концов страны. Народу было много, и среди провалившихся на экзаменах неизбежно нашлись те, кто хотел привлечь к себе внимание громкими речами. Узнав об этом, Ваш слуга немедля провел расследование. Но поскольку дело затронуло слишком многих, а найти источник пустой болтовни — задача не из легких… К счастью, благодаря небесному покровительству Владыки, того студента, распускавшего слухи, мне удалось схватить. Я проявил беспечность, решив, что раз источник найден, то дело закрыто, и не стал омрачать слух Владыки этой грязью. Кто же знал, что дерево хочет покоя, да ветер не унимается…
Он снова глубоко ударился лбом об пол, набрал в грудь воздуха и произнес: — Ваш слуга знает, что грех его непростителен. Молю Владыку наказать меня, чтобы это стало предостережением для всех придворных и для всей Поднебесной!
На самом деле к этому моменту искать зачинщика слухов было уже бессмысленно. Все копья были нацелены на него самого; очевидно, это был лишь предлог для импичмента. Иньлоу была права, когда говорила об этом в полдень: лучше на время затаиться, чем постоянно торчать бельмом на глазу, вызывая раздражение. Бездействие подчас лучше действия. Он был уверен: он еще понадобится Императору. Пусть сейчас у него отберут власть — пока не отрубили голову, вернуть былое могущество не составит труда.
У Императора, разумеется, были свои соображения. Он никогда не отличался жесткой хваткой. Перед кончиной отец-император, испытывая сыновей в науках и воинских искусствах, с горечью корил его за «бабью мягкотелость». Ныне цензоры молят об указе «очистить окружение государя», точа ножи на Сяо Дуо. Но если исполнить их желание, кто тогда уравновесит силы при дворе? В эпоху Чжун-цзуна уже пытались отобрать власть у Директората церемоний. Итог — хаос в управлении: министры распустили языки, словно базарные бабы, и смели браниться прямо перед лицом Императора в тронном зале. Священный зал Фэнтянь в мгновение ока превратился в овощной рынок. Убрать Сяо Дуо легко, но найти ему замену — острый и удобный клинок — в одночасье не выйдет. Оставить его нужно не ради чего иного, как ради укрепления собственного трона.
В конце концов, через руки Сяо Дуо прошло множество дел. Наказание у Полуденных ворот — десяток ударов палками, и дух вон. Пока он здесь, сановники трепещут, и трон стоит незыблемо.
Гнев Императора поутих. Он подошел к Сяо Дуо, символически поддержал его под локоть и сменил тон на более мягкий: — Управителю не стоит паниковать. Раз Я призвал тебя для личной беседы, значит, помню нашу прошлую дружбу. Я отношусь к тебе не так, как к прочим, и карать тебя из-за сплетен Мне не по сердцу. Однако Директорат церемоний, словно высокое дерево, притягивает ветер, и всё из-за права «Красной кисти». Я полагаю, эту должность тебе пока лучше оставить. Но Восточная Ограда останется за тобой — надзирать за чиновниками ради Меня по-прежнему твой долг.
Сяо Дуо предвидел это. Чтобы сосредоточить власть в своих руках, Император непременно начал бы с «Красной кисти». Утверждение указов и руководство Восточной Оградой неразрывно связаны, но раз дело дошло до такого, не пожертвовать одним из них было невозможно. К счастью, ищейки Восточной Ограды свой хлеб едят не зря: кто бы ни копал под него, не пройдет и часа, как весть будет у него. Однако «Красная кисть» — куш пожирнее, и пока он не вернет её, покоя ему не видать.
Он опустил взгляд на узор «морские волны и речные скалы» на подоле императорского халата. Этот государь действует по настроению: сейчас он полон рвения, но когда запал иссякнет, стоит лишь подсунуть ему пару-тройку неземных красавиц, чтобы отвлечь внимание. Быть «хозяином, сбросившим дела», куда приятнее, так что можно не беспокоиться — долго он за бразды правления держаться не станет.
Сяо Дуо низко поклонился: — Владыка — мудрый и святой правитель. В делах великих и малых вы прозорливее Вашего раба во сто крат. Мне некуда деваться от стыда, и я всецело полагаюсь на решение Владыки. — Он немного помолчал и добавил: — Не буду скрывать, у меня давно была одна мысль, но случая доложить не представлялось. Раньше, будучи связанным делами «Красной кисти», я не мог развязать себе руки. Но теперь, когда груз с плеч снят, я хотел бы доложить о шелковом деле в Цзяннани. В прежние годы к этому времени торговля шелком с иноземцами уже была улажена. В этом же году из-за неурожая коконов и ветхости станков на ткацких дворах, огромные заказы на пристанях никто не берет. Деньги лежат — бери не хочу, а момент упускается впустую. Сидя в столице, истинного положения дел в экономике не разглядеть. Если Владыка дозволит, я прошу отправить меня на юг, чтобы привести счета в порядок. Для казны это станет немалым доходом. Что Владыка думает об этом?
Император протяжно хмыкнул: — За хлопотами о похоронах покойного императора Я совсем забыл об этом деле. Раз у тебя такие помыслы, и это на благо государству, нет причин отказывать. Поступим так: Я жалую тебе титул Императорского уполномоченного, отправляйся в путь в начале следующего месяца… — Вдруг он вспомнил и спросил: — Как там Иньлоу в твоем доме? Хорошо ли ей?
Сяо Дуо, сохраняя полное спокойствие, ответил: — Сегодня Её Светлость говорила со мной о Владыке. Я слышал в её речах глубокую благодарность к вам. Я не так много времени провожу с ней, но характер её немного изучил. Она ведь молода и стыдлива: на сердце одно, а с языка срывается другое. При мне она не таится, но перед ликом Владыки, боюсь, может и оробеть.
Император, услышав это, заметно повеселел: — Я и сам, как вспомню ту ночь, чувствую раскаяние. Поступил опрометчиво, выставил себя каким-то похотливцем — неудивительно, что она перепугалась. Вернешься — передай ей: если будет послушной, Я её не обижу. — Он закусил губу, раздумывая, и добавил: — Ты собираешься на юг, и оставлять её одну в твоем особняке без присмотра не стоит. Я думаю через пару дней издать милостивый указ и забрать её во дворец. В конце концов, дело решенное, к чему все эти сложности и проволочки?
Сяо Дуо смиренно опустил руки: — Владыка печется о Её Светлости, и мне это ведомо. Но если посчитать время, то с тех пор, как покойный император отошел к праотцам, миновало едва ли двадцать дней. Если сейчас поспешно призвать её во дворец, Ваше Величество, конечно, окружите её любовью, но во дворце полно интриг, и я опасаюсь, что Вашей Светлости будет трудно там удержаться. К тому же… — он нахмурился, тщательно подбирая слова, — Ваше Величество приняли мандат Неба и должны стать милосердным правителем для всей Поднебесной. Будет прискорбно, если из-за такой мелочи на чистую яшму вашей репутации ляжет пятно. Я полагаю, Вашему Величеству стоит набраться терпения и подождать. Либо же в следующем году, во время отбора невест, я найду способ включить её в списки претенденток. Тогда, какой бы титул Ваше Величество ни изволили ей пожаловать, никто в мире не посмеет и слова против сказать.
План был хорош, но ждать слишком долго — до следующей весны еще добрых десять месяцев, разве такое вытерпишь! Император снова принялся мерить комнату шагами.
— Вход во дворец в следующем году не обязательно заставит замолчать злые языки. Во дворце людей много, видевших её — предостаточно, стоит ли тешить себя иллюзиями? Проще вернуть её под видом наложницы покойного императора — по Моему особому соизволению, и вряд ли кто-то решится возразить. Впрочем, и в твоих словах есть резон. О сути можно не беспокоиться, но приличия соблюсти стоит… — Он назидательно поднял палец. — Тогда пусть побудет в твоем особняке еще месяца два. А Я, как выдастся свободная минутка, буду навещать её.
Сяо Дуо выказал легкое колебание. Украдкой взглянув на Императора, он проговорил: — Ваш слуга невзначай упомянул при Её Светлости о планах отправиться на юг. Услышав об этом, она стала сама не своя. Должно быть, из-за всех последних потрясений она сильно тоскует по дому и близким. Если Ваше Величество и впрямь желаете проявить милосердие, почему бы не позволить ей сопровождать меня в этой поездке? Когда Её Светлость узнает, сколь глубока мудрость и доброта Государя, её восхищение Вашим Величеством только возрастет. Что же до безопасности в пути, то пока я рядом, ручаюсь — с её головы и волос не упадет.
Император долго разглядывал жердочку с птицей, висевшую под карнизом. Лапка попугая была прикована тонкой серебряной цепочкой: как бы он ни хлопал крыльями и ни пытался взлететь, вырваться из оков было невозможно. Морщинка на лбу государя разгладилась, он кивнул: — Что ж, ей и вправду пришлось нелегко в последнее время. Если она хочет развеяться, то под твоим присмотром Мне не о чем беспокоиться.
Сяо Дуо втайне облегченно вздохнул и низко поклонился, сложив руки: — Ваш слуга вернется и передаст эту добрую весть Её Светлости. Она наверняка будет вне себя от радости.
Император небрежно взмахнул рукой: — Тебе незачем говорить. Сегодня вечером, когда ворота дворца запрут на ключ, Я инкогнито прибуду в твой особняк и лично объявлю ей Свою милость. Ступай, и вели ей готовиться к приему государя! В сознании Сяо Дуо пронеслось множество мыслей, но он не стал возражать и, подчинившись приказу, удалился.
[1] полдень
[2] «Стоящий Император» (Ли-хуанди / 立皇帝): Это реальный исторический термин. Так называли могущественного евнуха Лю Цзиня (эпоха Мин). Смысл в том, что настоящий Император сидит на троне, а евнух стоит рядом, но реальная власть у того, кто стоит. Это страшное обвинение в измене.
Добавить комментарий