Мужчины, преследовавшие Юньгэ, подбежали и увидели, что она упала в объятия мужчины в белом.
Его длинные черные волосы рассыпались по спине. Когда он поднял голову, они встретились с парой спокойных, глубоких глаз, в которых сейчас сквозил легкий холод. Такой прекрасный, словно не от мира сего, мужчина был редкостью даже для крупных южных городов вроде Гуанлина, не говоря уж об этой глуши. Все невольно остолбенели.
— Ты кто такой? А ну опусти мою красавицу на землю! — придя в себя, крикнул тощий мужчина, делая шаг вперед.
Он следил за этой красоткой полдня, и теперь, когда она почти была у него в руках, как он мог позволить кому-то её увести? Хоть Гуанлин издревле славился красавицами, такие, как она, встречались нечасто.
Господин Цинчэнь поднял глаза, равнодушно скользнул взглядом по толпе и произнес:
— А ты кто такой? Смелости тебе не занимать.
Тощий мужчина опешил, но тут же холодно усмехнулся:
— Это у тебя, я погляжу, смелости хоть отбавляй! Прежде чем лезть не в свое дело, подумай, хватит ли силенок! Слушай сюда: я — старший молодой господин семьи Хуан из Гуанлина. В этих краях еще никто не смел перечить мне!
Поначалу, увидев благородную осанку Сюй Цинчэня, мужчина заколебался. Но заметив его простую белую одежду и то, что перед ним явно стоит обычный человек, «не способный и курицу связать», его высокомерие снова взлетело до небес. В Гуанлине семья Хуан, может, и не закрывала небо одной ладонью, но обладала огромным влиянием, с которым какому-то заезжему слабому ученому точно не тягаться.
Сюй Цинчэнь наклонился, подхватил Юньгэ на руки и равнодушно бросил:
— Семья Хуан, говоришь? Я запомнил.
Видя, что Сюй Цинчэнь собирается уйти с Юньгэ на руках, господин Хуан пришел в ярость:
— Какая наглость! Стоять! Чего застыли? Взять его!
Услышав приказ хозяина, слуги скопом бросились вперед. Сюй Цинчэнь же, словно вовсе не замечая их, развернулся и направился в сторону Гуанлина.
Будучи так откровенно проигнорированными человеком, который с виду и мухи не обидит, они разозлились. Один из них замахнулся кулаком, целясь Сюй Цинчэню в спину. Но вдруг пронесся порыв ветра, и мужчина, даже не коснувшись одежды Сюй Цинчэня, рухнул на землю, сжимая свой кулак и воя от боли.
Остальные перепугались и настороженно огляделись. Невесть когда на склонах по обеим сторонам дороги появилось несколько мужчин в серых одеждах. Окинув толпу холодными взглядами, они спрыгнули вниз, приземлившись перед Сюй Цинчэнем:
— Старший молодой господин.
Сюй Цинчэнь опустил взгляд на спящую в его объятиях Юньгэ и спокойно приказал:
— Доставьте этих людей в Гуанлин. И еще… пусть префект Гуанлина придет ко мне.
— Слушаюсь, — тихо отозвался человек в сером.
Он махнул рукой, и его люди быстро и четко скрутили всю шайку, связав их, словно цзунцзы.
Господин Хуан в шоке уставился на Сюй Цинчэня. Человек, который может вот так запросто приказать префекту лично явиться к нему, точно не может быть простым обывателем.
— Ты… кто ты, черт возьми, такой?
Сюй Цинчэнь лишь спокойно скользнул по нему взглядом, развернулся и ушел, унося Юньгэ.
Оставшиеся стражники с некоторым сочувствием посмотрели на тощего и болезненного господина Хуана. Господин Цинчэнь всю дорогу преследовал барышню Шэнь, несколько раз терял её след, и настроение у него было, мягко говоря, скверное. А этот парень сам напросился и попал под горячую руку… Поистине… бедняга.
На заднем дворе одной неприметной гостиницы в Гуанлине несколько богато одетых людей стояли с тревожными лицами, ожидая своей участи. У дверей неподалеку с каменными лицами застыли стражники в сером, словно не замечая беспокойства этих господ.
Возглавлял группу ожидавших человек в одежде чиновника третьего ранга. На висках у него уже пробивалась седина, смешиваясь с черными волосами, отчего голова казалась пепельно-серой. Этот крупный сановник, который должен был уверенно управлять Гуанлином, сейчас стоял с хмурым лицом, охваченный такой тревогой, словно небеса вот-вот обрушатся на землю.
Рядом с ним стоял богато одетый мужчина средних лет с весьма тучной фигурой. Позади него толпились мужчины и женщины разного возраста. Однако он, похоже, не разделял всей глубины опасений префекта, а лишь с тревогой и хмурым видом поглядывал на стоящих неподалеку стражников.
— Господин префект, мой недостойный сын… — нахмурившись, обратился мужчина к чиновнику.
Услышав, что его сына схватили, он поначалу собирался отправить домашних слуг и стражу, чтобы посмотреть, кто посмел бесчинствовать в Гуанлине. Но не успел он выйти за порог, как получил приказ от префекта немедленно явиться на этот постоялый двор. Ему особо напомнили, что нужно вести себя почтительно, и он сразу понял: его сын перешел дорогу кому-то непростому.
Однако, увидев здесь, как унижается и дрожит префект, он отнесся к этому скептически. С влиянием семьи Хуан в Гуанлине, если только не прибудут лично Дин-ван или Ванфэй, кто сможет им что-то сделать? Как говорится, «сильный дракон не давит местную змею». Разве даже этот префект, недавно вступивший в должность, не вынужден относиться к старым родам Гуанлина с почтением?
Префект Гуанлина нахмурился, и его взгляд, обращенный на господина Хуана, стал недобрым. Оскорбить Господина Цинчэня… Видимо, чаша грехов семьи Хуан и правда переполнилась.
Посторонние, не знающие сути, могут полагать, что элегантный и культурный Господин Цинчэнь — мягкосердечный благородный муж. Но как могут не знать правды чиновники, вышедшие из резиденции Дин-вана? В последние два года, пока Дин-ван и Ванфэй постоянно находились в военных походах, всеми делами резиденции единолично управлял Сюй Цинчэнь. Среди старых вассалов, чиновников и генералов Дин-вана немало гордых и высокомерных людей. Разве смог бы Господин Цинчэнь держать их в узде, обладай он лишь умом, но не железной хваткой?
Если бы приехали Дин-ван и Ванфэй, можно было бы попытать счастья и вымолить прощение у Ванфэй. Но они оскорбили Господина Цинчэня… Глядя на господина Хуана, который пребывал в блаженном неведении, префект мысленно покачал головой и перестал обращать на него внимание. Вместо этого он начал лихорадочно перебирать в памяти свои действия за последнее время: не допустил ли он каких-либо упущений в управлении Гуанлином?
Видя реакцию префекта, господин Хуан интуитивно почувствовал неладное. Но он никак не мог сообразить, кто же в Гуанлине может быть настолько страшен, что семья Хуан не смеет его обидеть. Даже с генералами, имеющими под рукой армии, семья Хуан с её несметными богатствами могла бы договориться. К тому же люди, принесшие весть, сказали, что его сына схватил какой-то слабый на вид молодой господин.
Пока люди за дверью предавались разным мыслям, в комнате Господин Цинчэнь, ничуть не заботясь об их тревожном ожидании, безмятежно сидел у кровати, любуясь спокойным и прелестным лицом спящей девушки.
Во сне она казалась еще более тихой, красивой и невинной, чем наяву. Одна её рука высунулась наружу, сжимая уголок одеяла; она спала так сладко, что действительно напоминала неискушенное дитя.
Протянув руку и ущипнув девушку за румяную щечку, Сюй Цинчэнь с беспомощным смешком тихо произнес:
— Разве тебе плохо рядом со мной? Зачем нужно было сбегать и носиться где попало? Что бы ты делала в этот раз, если бы меня не оказалось рядом? Раз уж уродилась глупенькой, так будь послушной, я ведь не стану тебя за это корить. Личико совсем осунулось… Ну что за маленькая дурочка.
Слегка подкрученные ресницы спящей девушки дрогнули. Сюй Цинчэнь невозмутимо убрал руку и с улыбкой спросил:
— Всё еще хочешь притворяться спящей?
Девочка, которая только что якобы крепко спала, тут же распахнула глаза. Потирая раскрасневшуюся от щипка щеку, она посмотрела на прекрасного молодого господина перед собой и натянуто хихикнула:
— Сюй Цинчэнь… Т-ты… почему ты здесь?
Улыбка Господина Цинчэня была прохладной:
— Если бы меня здесь не было, ты бы уже стала чьей-то наложницей.
Осознавая свою вину и испытывая естественный страх перед кое-кем, барышня Юньгэ опустила головку и с обиженным видом втянула шею в плечи. Глядя на этот жалкий вид, сердце Сюй Цинчэня невольно смягчилось. Он тихо вздохнул:
— Впредь не убегай больше, поняла? Ты ведь теперь понимаешь, насколько опасно было сегодня.
Юньгэ, не заботясь о том, расслышала ли она его слова до конца, закивала как китайский болванчик. Господин Цинчэнь поднял руку, погладил её по волосам и сказал:
— Яд только что вывели, отдохни немного. А я пойду разберусь с кое-какими делами.
— Угу, — кивнула Юньгэ, моргая своими большими глазами и глядя на Господина Цинчэня.
Сюй Цинчэнь встал, посмотрел на неё и строго произнес:
— И чтобы больше никаких побегов! Иначе… я запру тебя, и ты будешь переписывать книги до конца своих дней.
У-у-у… — маленькое сердечко Юньгэ дрогнуло. Она поспешно и с силой закивала, а потом отчаянно замотала головой.
Глядя на неё, холод в глазах Господина Цинчэня заметно рассеялся.
— Если будешь послушной, я не стану тебя наказывать.
«На самом деле барышня Юньгэ — очень забавное создание», — молча подумал Господин Цинчэнь. Впрочем, нельзя издеваться над ней слишком сильно, иначе девчушка снова сбежит.
— Угу, я устала, я буду спать, — барышня Юньгэ, не смея больше и помышлять о бунте, юркнула под одеяло и накрылась с головой, прячась от суровой реальности.
Господин Цинчэнь едва заметно улыбнулся, покачал головой и направился к выходу. В тот же миг его глаза, в которых только что теплилась нежность, вновь подернулись слоем инея.
Стоило ему выйти за порог, как к нему подобострастно подскочил префект Гуанлина:
— Господин…
Сюй Цинчэнь жестом остановил его, равнодушно скользнул взглядом по толпе во дворе и направился в главный зал. Двое стражников в сером остались охранять дверь, остальные беззвучно последовали за ним. Префект Гуанлина, помедлив мгновение, свирепо зыркнул на семью Хуан и тоже поспешил следом.
В гостиной Господин Цинчэнь восседал во главе стола, попивая чай.
Недавно еще такой высокомерный молодой господин Хуан был связан, словно цзунцзы*, и брошен посреди зала. Семья Хуан уже вошла внутрь. Роскошно одетая женщина средних лет с воплем бросилась к пленнику:
— Цзу-эр! Цзу-эр, что с тобой? Кто тебя обидел?
Молодой господин Хуан лишь мычал, не в силах вымолвить ни слова — очевидно, ему перекрыли точку немоты. Он отчаянно подавал знаки глазами матери, но та, поглощенная тревогой, совершенно не понимала его намеков.
— Ваш подчиненный, префект Гуанлина Ли Цзие, приветствует Господина, — префект привел в порядок одежду и почтительно поклонился.
Господин Хуан же, напротив, был вне себя от ярости:
— Господин Ли, что всё это значит? Кто этот человек и по какому праву он так обращается с моим сыном?
Префект Гуанлина мысленно выругался: «Идиот!», опустил глаза и застыл, словно монах в медитации, делая вид, что не слышит слов господина Хуана.
— Господин Ли, — спокойно произнес Сюй Цинчэнь, опуская чашку с чаем.
— Слушаю, господин, приказывайте, — поспешно отозвался префект.
Сюй Цинчэнь произнес:
— Ты находишься в Гуанлине уже более трех месяцев. С официальными делами ты справляешься неплохо. Но как ты объяснишь это?
Толстая стопка бумаг полетела в руки префекту Гуанлина. Тот поспешно поймал их, открыл, и чем больше читал, тем бледнее становилось его лицо.
В бумагах были записаны все злодеяния и притеснения простого народа со стороны местной знати Гуанлина. Некоторые дела доходили до ямэня, но были им же и замяты.
Префекту Гуанлина было не высказать свою горечь. Раньше Гуанлин принадлежал Великой Чу, затем несколько лет находился под властью Силин, но в чьих бы руках ни был город, местные старые кланы всегда оставались незыблемыми. Гуанлин когда-то был столицей прежней династии, и оставшиеся здесь аристократические семьи имели глубокие корни и давние традиции.
Сам он происходил из простой семьи и добился поста префекта лишь благодаря собственным способностям. Но прибыв в Гуанлин, он оказался связан по рукам и ногам этими кланами. Чтобы успешно принять управление городом и восстановить жизнь народа, ему пришлось пойти на компромисс с местной знатью и закрывать глаза на многие их деяния.
— Этот подчиненный признает свою вину и просит Господина о наказании, — префект Гуанлина пал на колени. Он не стал оправдываться, лишь глухо покаялся.
Сюй Цинчэнь посмотрел на него и произнес: — Я понимаю, почему ты так поступал. Раз у этого были причины, я не стану тебя наказывать, но… будучи префектом, ты являешься «отцом и матерью» для народа. Я хочу, чтобы в первую очередь ты думал о людях, а не о политических весах. Если возникнут трудности — докладывай наверх, и тебе обязательно помогут. Даже если тебе придется сначала казнить, а потом докладывать, ни Ван, ни Ванфэй не осудят тебя. Но если из-за твоих взвешиваний «выгоды и вреда» жизнь народа станет невыносимой, то не только Ван и Ванфэй — даже я не прощу тебя, и пост префекта тебе больше не занимать!
На самом деле, слова о «невыносимой жизни» были некоторым преувеличением — Гуанлин под началом Ли Цзие процветал. Однако старые кланы, пустившие корни в этих землях, были не по зуба зубам простому чиновнику.
Услышав слова Сюй Цинчэня, префект втайне облегченно вздохнул и почтительно поклонился: — Этот подчиненный всё понял. Я предал доверие Вана и Ванфэй и клянусь, что подобное больше не повторится.
Сюй Цинчэнь удовлетворенно кивнул: — Хорошо. Тогда для начала разберись со всеми делами из этого списка.
Услышав это, Ли Цзие невольно сглотнул. В списке были зафиксированы преступления почти всех влиятельных семей Гуанлина. Если судить их по всей строгости закона, он в один миг восстановит против себя всю местную знать. Но, вспомнив, как Дин-ван в Ли-чэне обходится со старыми сановниками и аристократами прежней династии, он понял, что позиция Господина Цинчэня вполне закономерна. Похоже, и Ван, и Господин уже давно были крайне недовольны этими людьми, и сегодняшний инцидент стал лишь удобным предлогом для расправы.
— Что такое? — заметив его колебание, Сюй Цинчэнь спокойно вскинул бровь.
— Нет… Этот подчиненный повинуется! — префект Гуанлина встал и громко скомандовал: — Люди!
Тут же вошли ожидавшие за дверью стражники ямыня. Ли Цзие на одном дыхании зачитал длинный список имен — всё это были одиозные отпрыски знатных семейств Гуанлина, известные своим дурным нравом. — Немедленно взять всех под стражу и доставить в суд! — сурово приказал он.
Такой приказ ошеломил даже стражников. Бросив опасливый взгляд на необычайно красивого господина, сидящего во главе стола, они поспешно удалились выполнять поручение.
— Господин Ли, что всё это значит?!
Господин Хуан никак не мог прийти в себя от такой внезапной перемены и буквально потребовал ответа у префекта. Тот лишь холодно усмехнулся: — Другие еще не прибыли, так почему бы нам не начать с дел, которые прямо перед глазами? Как полагает Господин?
Сюй Цинчэнь приподнял бровь: — Согласен.
— Хуан Яоцзу! Пользуясь властью семьи Хуан, ты силой похищал дочерей из честных семей и принуждал их становиться наложницами, что привело к гибели семьи из трех человек. Признаешь ли ты свою вину? — Что?! — выдохнул ошарашенный отец.
Добавить комментарий