Академия Лишань
Господин Цинъюнь, как обычно, безмятежно сидел в бамбуковой роще на заднем склоне горы, наслаждаясь чаем. Академия Лишань давно вошла в привычную колею, а господин Цинъюнь был уже в преклонных годах, чтобы лично вести занятия. За исключением редких дней, когда он читал лекции для всех студентов, большую часть времени он проводил в праздности и покое.
Однако сегодня в бамбуковой роще было необычайно оживленно. Мо Сюяо и Е Ли привезли с собой Мо Сяобао, Линь-эра и Синь-эр; здесь же собралась и вся семья Сюй. Хотя с возрастом господин Цинъюнь полюбил тишину, вид детей и внуков, собравшихся вокруг его колен, вызвал на его лице счастливую улыбку.
— Завтра праздник в честь первой годовщины Линь-эра и Синь-эр, зачем же вы сегодня выехали из города? — спросил господин Цинъюнь, отпивая чай, заваренный лично Е Ли.
Е Ли улыбнулась:
— Именно потому, что завтра праздник у малышей, мы и приехали, чтобы забрать дедушку в город.
Господин Цинъюнь с улыбкой посмотрел на нее:
— Неужели я настолько стар, что сам не могу добраться до города?
Мо Ую, прислонившись к плечу Е Ли, прикрыла рот рукой, скрывая смешок:
— Просто Ванфэй говорит, что вернулась уже так давно, а всё никак не могла выбраться, чтобы поприветствовать господина Цинъюня. Вот она и решила приехать лично. Кто ж знал, что все остальные тоже увяжутся следом?
Юньгэ, которую привел с собой Сюй Цинчэнь, с улыбкой оглядела собравшихся:
— За городом так весело! Всем здесь нравится.
Е Ли с виноватым видом посмотрела на дедушку. Она вернулась в Ли-чэн больше месяца назад, но так и не выкроила время, чтобы навестить его. Даже Четвертый брат и Цинъянь, едва вернувшись из поездок, уже успели побывать здесь. Ей казалось, что она проявила непочтительность.
Господин Цинъюнь с любовью посмотрел на внучку и рассмеялся:
— У вас всех полно важных дел, а дедушка всегда здесь, никуда не денется. Какая разница, когда вы приедете? Не стоит принимать такие мелочи близко к сердцу.
Е Ли слабо улыбнулась:
— Ли-эр проявила непочтительность, заставив дедушку волноваться, да еще и позволив этим людям потревожить ваш покой.
Господин Цинъюнь покачал головой, давая понять, что ей не о чем беспокоиться. Он перевел взгляд с Е Ли на сидящего рядом Мо Сюяо, затем посмотрел на правнуков, играющих у его ног, и удовлетворенно кивнул.
Когда-то он не был в восторге от брака Е Ли и Мо Сюяо, но обстоятельства вынудили их пойти на этот шаг. Господин Цинъюнь всегда чувствовал вину за то, что не смог уберечь единственную дочь, рано покинувшую этот мир, и не уделял должного внимания ее ребенку. К счастью, характер Ли-эр оказался совсем не таким, как у ее покойной матери. Прошли годы, и теперь эта пара стала тем, кого называют «бессмертными супругами», вызывая зависть у всех вокруг. Господин Цинъюнь видел, что для Мо Сюяо внучка важнее всего на свете. Видя счастье Е Ли, старик был полностью доволен и не обращал внимания на мелкие нарушения этикета.
— Слышал, в последние дни случилось немало событий. Королеву Наньчжао так и не нашли? — спросил господин Цинъюнь.
Сюй Цинчэнь слегка нахмурился:
— Дедушка может быть спокоен. Принцессе Аньси и принцу, скорее всего, ничего не угрожает. Думаю… в ближайшие два дня всё разрешится.
В конце концов, это территория резиденции Дин-вана. Если бы Мо Цзинли удалось водить их за нос слишком долго, резиденции стоило бы распустить своих людей и закрыться. Теневая стража уже нащупала следы Мо Цзинли, но из-за угрозы жизни принцессы Аньси они не могли действовать слишком жестко и торопить события. Но в любом случае, они ни за что не позволят Мо Цзинли и его остаткам снова ускользнуть из Ли-чэна.
Господин Цинъюнь уже не любил вмешиваться в мирские дела. Услышав уверенный ответ Сюй Цинчэня, он успокоился, но всё же наставительно произнес:
— Как говорится, загнанная собака и через стену перепрыгнет. Учитывая характер людей из императорского рода Чу… — старик покачал головой и вздохнул. — В общем, будьте осторожны. Не ровен час, Мо Цзинли решит, что «рыба умрет, но и сеть порвется».
Мо Сюяо кивнул:
— Мы будем помнить наставление господина Цинъюня.
Е Ли взяла господина Цинъюня под руку и с улыбкой сказала: — Дедушка, на самом деле мы приехали сегодня еще по одной причине. Мы хотели посоветоваться с тобой.
Господин Цинъюнь вскинул бровь и усмехнулся: — Вы и так прекрасно справляетесь. О чем еще должен беспокоиться этот старик?
Е Ли с улыбкой взглянула на сидящих в стороне Сюй Цинфэна и Сюй Цинбая, затем посмотрела на двух тётушек Сюй и произнесла: — Мы с Первой и Второй тетушками обсудили это и решили: сразу после праздника в честь годовщины Линь-эра и Синь-эр сыграть свадьбы Третьего и Четвертого братьев. Поэтому нам нужно, чтобы дедушка вернулся в город и возглавил церемонию.
Сюй Цинфэн и остальные не ожидали, что Е Ли заговорит об этом так внезапно. И если братья Сюй восприняли новость спокойно, то хорошенькие личики Мо Ую и Хуа Тяньсян мгновенно залились густым румянцем.
Господин Цинъюнь с теплотой посмотрел на девушек и, улыбнувшись, кивнул: — Что ж, это хорошо. Я помню… двадцать шестое число этого месяца — благоприятный день. Но… времени осталось совсем мало, успеем ли всё подготовить?
— Успеем, конечно, успеем! Мы уже давно всё подготовили, — в один голос радостно заверили обе госпожи Сюй. Они столько лет ждали женитьбы сыновей и наконец дождались этого момента. Да если бы свадьбу назначили на завтра, они бы и то всё успели!
Господин Цинъюнь кивнул с улыбкой: — Вот и славно, пусть будет этот день. Цинфэн, Цинбай, вы уже не мальчики. После женитьбы вы станете главами своих семей, так что берегите Тяньсян и Ую.
— Слушаемся, дедушка, — хором ответили Сюй Цинфэн и Сюй Цинбай.
Мужчины семьи Сюй обычно женились поздно. Взять хотя бы Сюй Цинчэня, которому уже за тридцать, а он всё еще один. Так что братья уже давно стали самостоятельными людьми, способными держать удар. Господин Цинъюнь был спокоен за внуков, и его слова были лишь проявлением естественной заботы старшего о младших.
Закончив наставления Сюй Цинфэну и Сюй Цинбаю, господин Цинъюнь скользнул равнодушным взглядом по Сюй Цинчэню и Юньгэ. Он лишь беспомощно покачал головой, но ничего не сказал.
Благодаря предложению Е Ли, атмосфера сразу оживилась. Все, кроме смущенных невест — Хуа Тяньсян и Мо Ую, — с энтузиазмом принялись обсуждать детали предстоящего торжества. Даже на лицах всегда сдержанных Сюй Хунъюя и Сюй Хунъяня появились улыбки.
— Ван, Ванфэй, — быстрым шагом подошел Цинь Фэн и мрачно доложил.
— В чем дело? — спросил Мо Сюяо.
— Есть новости о принцессе Аньси из Наньчжао, — ответил Цинь Фэн.
Е Ли и Мо Сюяо переглянулись и одновременно встали. — Обсудим по возвращении, — сказал Мо Сюяо.
Е Ли извиняющимся кивком попрощалась с родными: — Мы вынуждены откланяться и уехать первыми.
Сюй Цинфэн улыбнулся: — Ли-эр, будь спокойна. Третий брат гарантирует, что доставит дедушку и отца в Ли-чэн в полной безопасности.
Сюй Цинфэн был командиром отряда «Цилинь». Раз он здесь, то даже если у Мо Цзинли совсем нет глаз, он не посмеет напасть на господина Цинъюня. Е Ли кивнула, потрепала Мо Сяобао по голове, велев ему слушаться старших, и вместе с Мо Сюяо поспешно покинула бамбуковую рощу.
Глядя им вслед, господин Цинъюнь спокойно улыбнулся: — Вы приехали сюда всей семьей с самого утра, потому что боялись, что Мо Цзинли нападет на Академию Лишань?
Сюй Цинфэн почесал затылок и усмехнулся: — Береженого Бог бережет. Кто может гарантировать, что этот безумец Мо Цзинли не решит нанести удар здесь?
Господин Цинъюнь равнодушно окинул взглядом присутствующих и с иронией заметил: — А собравшись здесь всей толпой, вы не подумали, что даете врагу шанс прихлопнуть вас всех одним махом?
Услышав это, пришедшие за компанию Сюй Цинъянь и другие представители младшего поколения поспешно втянули головы в плечи. Бросив на ходу что-то вроде: «Мы лучше погуляем тут неподалеку!», они стремительно ретировались, чтобы не попасть под горячую руку.
Через мгновение в бамбуковой роще, где только что было так шумно, остались лишь господин Цинъюнь, Сюй Хунъюй, Сюй Хунъянь, а также три брата — Сюй Цинчэнь, Сюй Цинцзэ и Сюй Цинбай.
— Есть что-то еще? — спокойно спросил господин Цинъюнь, глядя на сыновей и внуков.
Сюй Хунъюй немного поколебался, но ответил: — Действительно, есть дело, по которому мы хотели бы спросить совета у отца.
Белоснежные брови господина Цинъюня дрогнули: — Это связано со свадьбами Цинфэна и Цинбая?
Если бы не веская причина, Е Ли не стала бы так внезапно настаивать на скорых свадьбах. Хотя помолвки давно заключены и женить их всё равно пора, такая спешка была неспроста.
Сюй Хунъюй кивнул: — Верно. В последние дни приходили представители многих знатных родов, выражая желание породниться с семьей Сюй.
Господин Цинъюнь слегка нахмурился, и в его взгляде промелькнуло редкое недовольство: — Разве они не знают, что Цинбай и Цинфэн уже помолвлены?
Сюй Хунъюй беспомощно и горько усмехнулся. — Все эти правила и этикет — лишь спектакль для простых людей, не знающих правды. Разве найдется хоть один великий клан с древней историей, у которого не было бы скелетов в шкафу? Даже у семьи Сюй в прошлом есть грех цареубийства. Ради достижения своих целей и выгоды эти люди плевать хотели на то, что молодые господа Сюй уже помолвлены.
Он продолжил: — К тому же, хотя Хуа Тяньсян и Мо Ую формально знатного происхождения, в глазах этих людей их описывает лишь одно слово — «разорившиеся». Но самое главное: даже если Сюй Цинбай и Сюй Цинфэн женятся, самый важный молодой господин семьи Сюй — Сюй Цинчэнь — всё еще холост.
— А что говорит Ли-эр? — спокойно спросил господин Цинъюнь.
Сюй Хунъюй слабо улыбнулся: — Ли-эр сказала, что государственные дела не должны вмешиваться в брак. И уж тем более ей не нужно, чтобы её братья и друзья жертвовали своим счастьем ради неё. Поэтому сегодня она и заговорила с отцом о том, чтобы поскорее женить Цинбая и остальных — это должно отбить у тех людей всякую охоту строить планы. Характер и мысли Ли-эр действительно…
Люди в этом мире привыкли связывать политику и брак, отсюда и понятие «политический союз». Но Е Ли, похоже, с рождения испытывает отвращение к смешиванию этих двух вещей. И дело не только в том, что речь идет о семье Сюй и её подругах.
Господин Цинъюнь одобрительно кивнул: — Хоть её мысли и отличаются от общепринятых, она смело мыслит, смело действует и имеет мужество нести ответственность за последствия. В этом вы уступаете Ли-эр.
Сюй Цинчэнь рассмеялся: — Такой девушки, как Ли-эр, не сыскать и одной на десять миллионов. Впрочем, к счастью, она такая одна.
Сюй Хунъюй недовольно покосился на сына: — Не думай, что это тебя не касается. В конце концов, главной мишенью были не твои братья. Молодой господин Цинчэнь… Правый министр резиденции Дин-вана, что вы планируете делать?
В резиденции Дин-вана немало неженатых мужчин за тридцать — Хань Минъюэ, Хань Минси, Фэн Чжияо. Но таких, как Молодой господин Цинчэнь, занимающих столь высокий пост и при этом совершенно равнодушных к женщинам, — единицы. Раньше, в круговороте событий, на это никто не обращал внимания. Но теперь, когда наступил мир, а Сюй Цинчэнь стал Правым министром, уступающим лишь двоим и возвышающимся над тысячами, к нему приковано всеобщее внимание. Если Сюй Цинчэнь и дальше будет бездействовать, скоро поползут самые неприятные слухи. Господин Хунъюй всегда умел смотреть наперед, поэтому решил заранее сделать сыну предупреждение.
Сюй Цинчэнь безмятежно улыбнулся, не выказывая ни малейшего беспокойства.
Сидевший рядом Сюй Цинбай вскинул бровь и улыбнулся с элегантностью весеннего ветра: — Разве Старший брат не с девицей Шэнь?..
Сюй Цинбай долгие годы провел в Силин и был наименее знаком с Юньгэ среди всех Сюев, поэтому назвал её просто «девицей Шэнь».
Сюй Цинчэнь равнодушно скользнул по нему взглядом и ответил: — Четвертый брат, ты слишком много думаешь.
Сюй Цинбай моргнул. В его глазах промелькнула загадочная и лукавая усмешка, и он многозначительно замолчал.
Однако напоминание Сюй Цинбая заставило Сюй Хунъюя и Сюй Хунъяня переглянуться. В итоге заговорил Сюй Хунъянь:
— Цинбай прав. Цинчэнь, а что ты на самом деле думаешь о Юньгэ? Твоей матушке, Второй тетушке и твоему отцу эта девушка очень нравится. Если у тебя есть к ней интерес…
— Второй дядюшка, вы слишком много думаете, — ответил Сюй Цинчэнь. Он оставался всё так же элегантен и возвышен, даже уголки его губ не дрогнули, сохраняя неизменную вежливую улыбку.
Сюй Цинбай некоторое время разглядывал старшего брата, а затем с лукавым прищуром произнес:
— Я слышал, что девица Юньгэ побаивается Старшего брата? Молодой господин Цинчэнь славится своей исключительной любезностью и приветливостью, почему же кто-то может его бояться? Брат, что ты такого сделал с девушкой?
— Сюй Цинбай, — ровным голосом позвал Сюй Цинчэнь, но в его взгляде, устремленном на брата, читалось недвусмысленное предупреждение.
Сюй Цинбай с улыбкой пожал плечами и поднял руки, показывая, что сдается и прекращает эту тему. Пусть его старший брат внешне и выглядит отрешенным от мира небожителем, но если он решит кого-то проучить, рука его не дрогнет. Сюй Цинбай прекрасно понимал, что пока у него кишка тонка тягаться со старшим братом — он всегда знал меру и свое место.
— Девица по имени Юньгэ — весьма неплоха, — с безмятежной улыбкой подвел итог господин Цинъюнь. Он посмотрел на своего самого выдающегося старшего внука: — У твоего Второго брата уже есть Жуй-эр, Третий и Четвертый братья вот-вот женятся. Так что семья Сюй не испытывает острой нужды в наследниках. Мы с твоим отцом никогда не давили на тебя в вопросе брака, но тебе всё же стоит хорошенько обдумать это. Неужели ты и впрямь собираешься в будущем уйти в горы, чтобы постигать Дао и стать бессмертным?
— Дедушка преувеличивает. Цинчэнь всё понял, — перед господином Цинъюнем Сюй Цинчэнь всегда был почтителен и искренне послушен.
— Вот и хорошо, что понял. Не стоит его слишком торопить, — удовлетворенно кивнул господин Цинъюнь и обратился к сыновьям: — Однако, раз всё это внимание нацелено на тебя, тебе самому с этим и разбираться. Если тебе приглянется дочь из какого-нибудь знатного рода — женись на здоровье. Но… твоя сестра права: резиденции Дин-вана не нужны политические союзы, и семье Сюй они тоже не нужны. Ты понимаешь?
— Цинчэнь запомнит наставление дедушки, — серьезно ответил Сюй Цинчэнь.
Сюй Цинчэнь и Сюй Цинбай бок о бок вышли из бамбуковой рощи.
Их взору открылась поляна, усыпанная цветами, где Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян и другие весело играли с детьми. Взгляд Сюй Цинбая скользнул с Мо Ую на Юньгэ, которая, держа в руках охапку полевых цветов, смеялась особенно лучезарно.
Он тихо усмехнулся:
— Столько лет живу, а еще ни разу не видел девушки, которая умела бы смеяться так счастливо. Мы все… мы пережили слишком многое, слишком многое понимаем и знаем. Даже когда нам радостно, мы редко можем позволить себе выражать это так безрассудно и открыто. Брат, скажи, разве я не прав?
Проследив за его взглядом, Сюй Цинчэнь тоже посмотрел на девушку, и выражение его лица невольно смягчилось.
На изумрудно-зеленой траве пестрели нежно-фиолетовые, бледно-желтые, голубые и розовые цветы, украшая этот весенний мир. Прекрасная девушка в желтом платье прижимала к груди букет разноцветных полевых цветов и заливисто смеялась. Мягкий солнечный свет окутывал ее, и казалось, что она сама излучает мягкое сияние, от которого на душе становилось теплее.
Сюй Цинбай был прав: он тоже никогда не видел девушки, которая могла бы смеяться так искренне и счастливо. Даже ничего не делая, просто глядя на ее улыбку, можно было почувствовать, как исчезает усталость и уходит раздражение.
Возможно, это потому, что ее жизнь была слишком чистой и радостной. С детства она не знала интриг, коварства и темных сторон жизни. Она была очень умна и четко различала, кто к ней добр, а кто нет. Тем, кто был к ней добр, она платила сторицей, а тех, кто был плох, она просто выбрасывала из головы, переставая обращать на них внимание.
Это была своего рода особая, легкая и прямая жизненная мудрость — жить без сожалений и лишних обид.
— Старший брат, «Срывай цветок, пока он цветет, не жди, пока останется лишь пустая ветка», — с улыбкой бросил напоследок Сюй Цинбай, процитировав строку из стихов, и направился к играющим на лужайке.
— Старший дядюшка, Четвертый дядюшка! — Мо Сяобао, который до этого боролся с Сюй Чжижуем, увидев их, тут же радостно бросился навстречу.
Сюй Цинбай подхватил племянника на руки, но тут же нахмурился: — Мо Сяобао, а ты растолстел…
Изящное личико Мо Сяобао мгновенно окаменело. Спустя мгновение он жалобно поднял лапку: — Четвертый дядюшка, скоро я стану тощим, как щепка.
— Почему?
— Матушка наказала меня. Три месяца под домашним арестом, — замогильным голосом поведал Мо Сяобао.
Сюй Цинбай сочувственно похлопал его по голове: — Тогда ешь побольше в эти дни, пока можешь. Сяобао удрученно повесил голову.
— Старший брат, Четвертый брат, — Цинь Чжэн, держа за руку Сюй Чжижуя, с улыбкой поприветствовала их.
Сюй Цинчэнь подошел ближе и кивнул: — Дедушка почти готов, всем тоже пора собираться, возвращаемся в город.
Цинь Чжэн знала, что завтра в резиденции Дин-вана большой праздник, и дел еще невпроворот. Она поспешно кивнула: — Да, пойдем проверим, что еще нужно собрать.
Цинь Чжэн увела девушек и детей. Юньгэ, как само собой разумеющееся, пристроилась рядом с Мо Ую и, украдкой взглянув на Сюй Цинчэня, с облегчением выдохнула, собираясь улизнуть.
— Юньгэ, ты поедешь со мной, — раздался за спиной спокойный голос Сюй Цинчэня.
Улыбка на лице Юньгэ застыла. Она медленно обернулась и остолбенело уставилась на Сюй Цинчэня. Тот неспешно подошел к ней и спросил: — Ты закончила домашнее задание, которое я тебе задал?
— На… написала! — девушка растерялась и замахала руками. Судя по её виду, если бы они не были в Академии Лишань, она бы тут же помчалась в кабинет за тетрадями, чтобы сдать их на проверку.
Сюй Цинчэнь слегка нахмурился и кивнул: — Пойдем.
Юньгэ закивала и послушно побрела за Сюй Цинчэнем, шаг в шаг. Глядя ей в спину, нельзя было не заметить, какой одинокой и обреченной она казалась.
Наблюдая издалека за их уходящими фигурами, Сюй Цинбай не сдержался и фыркнул от смеха.
— Четвертый брат, над чем смеешься? — Сюй Цинфэн, невесть когда появившийся у него за спиной, с любопытством спросил.
Сюй Цинбай покачал головой, повернулся и с улыбкой спросил: — Старший брат случайно не собирается взять ученицу?
— Ученицу? Какую еще ученицу? — на лице Сюй Цинфэна отразилось полнейшее недоумение. Чему Сюй Цинчэнь может учить учеников? Воспитает еще одного «Небожителя»?
Сюй Цинбай потер подбородок и задумчиво произнес: — Но… почему мне кажется, что отношения Старшего брата и Юньгэ выглядят как отношения учителя и ученика? Причем… ученика, который до смерти боится своего учителя.
Сюй Цинфэн бросил взгляд на удаляющиеся фигуры, задумался и невольно рассмеялся. И правда, очень похоже. Спустя мгновение братья переглянулись, и в головах обоих возникла одна и та же невероятная, жутковатая мысль: неужели гениальный «Бессмертный господин»… настолько далек от мирской суеты, что попросту не знает, как ухаживать за понравившейся девушкой?
Если сказать, что Молодой господин Цинчэнь действительно видит в Юньгэ свою ученицу, никто в это не поверит. Девица Юньгэ умна и мила, но ни к музыке, шахматам, каллиграфии и живописи, ни тем более к политическим интригам она не питает ни малейшего интереса. Да и умом она не настолько блещет, чтобы заставить Цинчэня выделить ее за особые таланты.
Подумав об этом, оба брата синхронно вздрогнули.
— Да уж, в этом мире… и правда нет идеальных людей, — глубокомысленно вздохнул Сюй Цинбай.
— И чем же девица Шэнь так нагрешила в прошлой жизни, что приглянулась нашему Старшему брату? — покачал головой Сюй Цинфэн, полный сочувствия.
С виду Молодой господин Цинчэнь мягок и приятен, как весенний ветерок. Но когда он начинает отчитывать, достаточно одного его спокойного взгляда, чтобы ты сгорел со стыда и пожалел, что вообще родился на свет. Неудивительно, что малышка Юньгэ при виде Сюй Цинчэня ведет себя как мышь перед котом.
Братья переглянулись и мысленно послали девице Юньгэ свои самые искренние благословения и молитвы.
В уединенной деревушке за пределами Ли-чэна, перед ветхой лачугой стояли Мо Сюяо и Е Ли. Лицо Мо Сюяо было мрачным, словно стоячая вода. Е Ли взяла его за руку и легонько сжала. Мо Сюяо опустил взгляд на жену, и только тогда выражение его лица немного смягчилось.
Цинь Фэн, стоявший неподалеку, мрачно доложил: — Ван, Ванфэй, он уже ушел.
Мо Сюяо задумчиво смотрел на убогое жилище: — Значит, всё это время Мо Цзинли жил здесь? И никто этого не заметил?
Цинь Фэн кивнул: — Подчиненный тайно расспросил местных. В последнее время здесь жил мужчина средних лет с большой бородой. Время его появления совпадает с проникновением Мо Цзинли на Северо-Запад, но внешность совершенно не похожа на самого Мо Цзинли.
— Большая борода? — на лице Мо Сюяо промелькнуло странное выражение. — Он был в маскировке.
— Так точно, маскировка, — подтвердил Цинь Фэн. — В комнате мы нашли кое-что из грима. Однако… никаких следов принцессы Аньси и маленького принца нет. Соседи тоже говорят, что не видели ни женщины, ни младенца.
Мо Сюяо кивнул: — Мо Цзинли, похоже, поумнел. Естественно, он не стал бы держать принцессу Аньси и ребенка рядом с собой. Но… если он действительно жил здесь, то принцесса Аньси не может быть далеко.
Е Ли согласилась с мнением мужа и отдала приказ: — Обыскать всё в радиусе десяти ли от этой точки. Ищите любые места, где можно спрятать людей.
Цинь Фэн отправился выполнять приказ, а Мо Сюяо повернулся к Е Ли и потянул её за руку: — Давай зайдем внутрь, посмотрим.
Они вошли в дом. Из-за недавнего обыска, устроенного теневой стражей, в комнате царил беспорядок. Впрочем, даже в своем первозданном виде это жилище вряд ли выглядело лучше. Грубый, топорно сколоченный стол, четыре длинные скамьи, кровать из простых досок и старый, обшарпанный шкаф. На кровати валялась какая-то ветошь и грубая одежда. Кроме этого, ничего полезного в доме не было.
Е Ли тихо вздохнула: — Он действительно сильно изменился. Раньше он ни за что не смог бы прожить в таком месте столь долго.
Можно называть Мо Цзинли жестоким или импульсивным, но факт оставался фактом: он никогда не знал нужды и лишений, всегда взирая на мир свысока. Выжить в такой убогой дыре для прежнего Мо Цзинли было бы немыслимым подвигом.
Мо Сюяо криво усмехнулся: — Люди меняются. Если хочешь жить, приходится терпеть то, чего раньше не мог вынести. И, судя по всему… результат налицо. Мо Цзинли дошел до такого краха именно потому, что мало страдал в жизни.
Поговорка «Тот, кто стерпит горчайшие муки, станет величайшим из людей» придумана не зря. Если бы Мо Цзинли прошел через подобное лет десять назад, возможно, у него было бы великое будущее. Мо Сюяо подумал об этом с некоторым злорадством, совершенно не осознавая (или не желая признавать), что именно он был главным архитектором всех страданий Мо Цзинли.
— А это еще что такое? — Е Ли нахмурилась, поднимая из-под кровати изящную коробочку.
Открыв её, она увидела светло-красные румяна с ароматом османтуса.
Е Ли озадаченно нахмурилась: — Откуда это здесь? Неужели… принцессу Аньси всё-таки держали тут? Но она быстро поняла, что это не так, и покачала головой: — Нет. Даже если принцесса Аньси — пленница особого статуса, Мо Цзинли вряд ли стал бы покупать ей румяна.
Но, судя по виду коробочки, она не могла принадлежать предыдущим хозяевам лачуги. Стоимость одной такой баночки румян равнялась полугодовому бюджету любой семьи в этой деревне.
— Неплохая вещица. Цинь Фэн! — Мо Сюяо взял коробочку, осмотрел её, и на его лице появилась странная, понимающая ухмылка. Он передал находку ожидавшему у дверей командиру стражи.
Цинь Фэн понюхал содержимое и серьезно доложил: — Это румяна из Павильона Пинсян в Ли-чэне, они появились в продаже только в прошлом месяце. Называются «Аромат Гуанхань».
— А ты, я погляжу, хорошо разбираешься в косметике, — с полуулыбкой заметил Мо Сюяо.
Цинь Фэн смущенно опустил голову. Е Ли едва заметно улыбнулась. Она вспомнила, что Яоцзи, кажется, тоже очень любила аромат османтуса.
Она покачала головой и сказала: — Я помню, что румяна из Павильона Пинсян стоят недешево, позволить их себе могут немногие. Пойди и выясни, когда была куплена эта коробочка.
Цинь Фэн кивнул, подтверждая приказ, и вышел, чтобы раздать поручения.
Мо Сюяо взял Е Ли за руку и улыбнулся: — Пойдем назад. Здесь мы, скорее всего, больше ничего не найдем. Важный день — завтра.
Е Ли тихо кивнула: — Хорошо. Что бы ни задумал Мо Цзинли, он точно не пропустит завтрашнюю дату. Им действительно стоит лучше подготовиться.
В темной, уединенной пещере принцесса Аньси, держа на руках ребенка, с любовью укачивала его. Малыш только что поел молока и уже уснул. К счастью, ребенок был спокойным. За те несколько дней, что их держали здесь, Мо Цзинли приходил несколько раз, но малыш всегда спал в это время, и это спасало его от гнева человека, который явно потерял рассудок.
Опустив голову, Аньси подсчитала дни: завтра должен состояться банкет в честь первой годовщины маленького Наследника и принцессы резиденции Дин-вана. Принцесса Аньси понимала: что бы ни планировал Мо Цзинли, это обязательно случится в ближайшие два дня.
Она тихо вздохнула и посмотрела на младенца в своих объятиях. «Малыш, не бойся. Что бы ни случилось, мама защитит тебя».
В проеме пещеры возникла высокая фигура. Мо Цзинли вошел внутрь, источая ярость. Глядя на спокойную принцессу Аньси, он со злостью бросил: — А ты, я погляжу, наслаждаешься отдыхом!
Принцесса Аньси подняла на него глаза и равнодушно ответила: — Я заперта здесь. Чем еще мне заниматься, кроме как отдыхать? Ты никогда не приходил в это время. Что-то случилось?
Мо Цзинли холодно усмехнулся: — Люди Дин-вана нашли Мое убежище. Но можешь не радоваться: даже так, сюда им не добраться.
— Я и не радуюсь, — ответила Аньси. Пока она не спасется вместе с ребенком, она не сможет расслабиться ни на секунду, так что поводов для радости у нее не было.
Мо Цзинли удовлетворенно хмыкнул и злобно приказал: — Вставай, пойдешь со Мной!
Аньси опешила и с недоумением спросила: — Куда?
— Что? Понравилось сидеть здесь? Не хочешь увидеть своего мужа? — с издевкой спросил Мо Цзинли. — Давай сюда ребенка!
Лицо принцессы Аньси изменилось. Она поспешно спрятала младенца за спину и гневно крикнула: — Даже не думай!
— Я повторяю еще раз: отдай Мне ребенка! — мрачно процедил Мо Цзинли.
— Ни за что! Зачем тебе мой сын? — настороженно спросила Аньси.
Мо Цзинли не стал вступать в пререкания, а просто бросился вперед, чтобы вырвать младенца силой. Принцесса Аньси не была слабой женщиной, не способной и курицу связать, и, конечно, не собиралась сдаваться без боя. Но одной рукой она прижимала к себе сына, а дни заточения с скудным питанием ослабили её. Спустя всего несколько выпадов Мо Цзинли скрутил её и вырвал ребенка из рук.
— Шо-эр! — в отчаянии закричала Аньси. — Мо Цзинли! Что ты задумал? Верни мне сына!
Мо Цзинли, держа ребенка, равнодушно скользнул взглядом по Аньси: — Еще одно резкое движение — и Я его придушу.
Принцесса Аньси мгновенно застыла на месте. Она не смела даже пошевелиться, немигающим взглядом уставившись на руку Мо Цзинли, лежащую на шее младенца. Она боялась, что одно неосторожное движение — и он покалечит её дитя.
Видя её ужас, Мо Цзинли удовлетворенно кивнул и улыбнулся: — Отлично. Сейчас придут люди, чтобы загримировать тебя, а затем отвезут в город. Тебе лучше вести себя смирно и не устраивать фокусов. Иначе… Обещаю, ты увидишь, как эта кроха умирает в невообразимых муках!
Лицо принцессы Аньси мгновенно утратило все краски, став бледным как бумага.
— Не причиняй вреда Шо-эру, он невиновен! Если хочешь чего-то — вымести это на мне!
Ле-ван искоса взглянул на неё и с довольной усмешкой произнес:
— Не волнуйся, пока ты послушна, Мы не тронем этого ребенка. Какой очаровательный малыш… Когда Мои собственные сыновья были в таком возрасте, Я их даже не видел.
Аньси постаралась взять себя в руки и твердо произнесла:
— Тебе лучше сдержать слово!
Мо Цзинли лишь холодно усмехнулся, развернулся и, прижимая к себе ребенка, вышел из пещеры, быстро скрывшись в проеме.
Принцесса Аньси еще долго оцепенело смотрела ему вслед, пока наконец не пришла в себя.
— Шо-эр, не бойся, мамочка обязательно тебя спасет, — тихо прошептала она, и в её глазах вспыхнул огонек непоколебимой решимости.
В этот момент в пещеру быстро вошли двое мужчин в простой одежде. Подойдя к принцессе, они мрачно произнесли:
— Принцесса, Император приказал нам изменить ваш облик.
Аньси одарила их холодным, полным безразличия взглядом и сухо бросила: — Приступайте.
Добавить комментарий