Глядя на бледное как бумага лицо Яоцзи, Цинь Фэн слегка прищурился и спокойно спросил: — У тебя есть какие-то возражения?
Яоцзи вздрогнула и через силу улыбнулась: — Я… какие у меня могут быть возражения?
Цинь Фэн равнодушно продолжил: — Я слышал твой разговор с Му Ле. Он прав: если тебе слишком тяжело, я доложу Ванфэй и попрошу позволить тебе уехать первой.
Яоцзи поспешно покачала головой: — Не нужно, я в порядке.
Цинь Фэн посмотрел на неё с предельной серьезностью: — Тебе лучше всё хорошенько обдумать. Если в будущем из-за твоей минутной слабость пострадают планы Вана и Ванфэй…
Встретив спокойный взгляд Цинь Фэна, Яоцзи почувствовала дрожь в сердце. Она закрыла глаза, а когда снова открыла их, в них уже царил покой. — Я знаю. Мой сын в Личэне. Я не сделаю ничего, что могло бы навредить ему.
— Надеюсь на это, — Цинь Фэн бросил на Яоцзи глубокий взгляд, развернулся и вышел, быстро растворившись в лабиринтах резиденции Му-хоу.
Отойдя недалеко от дома Му-хоу, он заметил Лин Ханя, который, словно летучая мышь, висел под карнизом крыши и, покачиваясь, смотрел на него. Увидев, что Цинь Фэн подошел, Лин Хань спрыгнул вниз и с осуждением покачал головой: — И зачем ты так? Поступая подобным образом, ты только добьешься того, что она тебя возненавидит.
Лин Хань думал, что Цинь Фэн специально пошел в дом Му-хоу, чтобы излить душу или объясниться в чувствах, а вместо этого услышал смесь угроз и предупреждений. Лин Хань был озадачен: неужели Цинь Фэн действительно любит Яоцзи?
Цинь Фэн холодно ответил: — Ванфэй права. Лучше прояснить всё сейчас, чем потом поплатиться жизнью.
— В конечном счете, ты ей всё-таки не доверяешь? — вскинул бровь Лин Хань.
Цинь Фэн склонил голову, размышляя: — А чему я должен верить? Тому, что у Яоцзи нет мыслей о предательстве резиденции Дин? Сейчас я верю, что Яоцзи не предаст нас намеренно. Но… я не знаю, любит ли она всё еще Му Яна.
Пока у Яоцзи остается хоть капля чувств к Му Яну, никто не может гарантировать, что она сделает в критический момент. — Сейчас нам нужно лишь гарантировать, что планы и безопасность Ванфэй не пострадают.
Глядя, как Цинь Фэн без колебаний идет вперед, Лин Хань пожал плечами и последовал за ним, на ходу спросив: — Может, стоит приставить к ней кого-нибудь для наблюдения?
— Му Ле будет присматривать за ней, — донесся спокойный голос Цинь Фэна.
Лин Хань, идущий позади, вздохнул. Чувства — это такая морока. К счастью, у него пока нет подобных проблем. А то будешь мучиться, как Цинь Фэн с Яоцзи или как Третий молодой господин Фэн… Так и умереть от тоски недолго. Лучше подождать несколько лет, пока настанет мирное время, а потом найти хорошую девушку и жениться.
В резиденции Му-хоу Яоцзи осталась в комнате одна, погруженная в свои мысли.
Сегодняшние события действительно стали для неё сильным ударом. Но после первой паники Яоцзи начала понимать истинный смысл слов Ванфэй Дин. Она не могла не восхищаться тем, что Ванфэй предусмотрела даже такие мелочи.
Яоцзи никогда не думала о предательстве резиденции Дин, точно так же, как никогда не думала о том, чтобы вернуться к прежней счастливой жизни с Му Яном. Но в то же время она никогда не думала о том, что однажды ей придется желать смерти Му Яна. Возможно, Ванфэй и не требует именно его смерти, но для такого человека, как Му Ян, уничтожение дома Му-хоу равносильно гибели.
Ванфэй Дин продумала всё очень тщательно, поэтому Яоцзи не винила её за эту проверку. Наоборот, она была благодарна. Если бы она узнала об этом в самый последний момент, она не была уверена, смогла бы она справиться с собой. Сейчас, пусть ей и больно, и трудно, у неё есть достаточно времени, чтобы всё обдумать и принять решение. Это больно, но это уменьшает вероятность роковой ошибки.
— Яоцзи, я слышал, тебе нездоровится? — раздался голос Му Яна за дверью.
Яоцзи поспешно стерла с лица лишние эмоции и с бесстрастным выражением обернулась к вошедшему мужчине.
Ему уже перевалило за тридцать, и по сравнению с годами юности, в нем прибавилось зрелости и тяжелой, уверенной стати. Он больше не был тем ветреным, элегантным столичным аристократом с нежным взглядом. И не был тем беспомощным наследником, который в муках разрывался между любимой и родителями, вынужденный идти на компромиссы. Теперь в нем стало больше властности и деспотизма.
Яоцзи встала и слабо улыбнулась: — Ничего страшного, просто настроение не очень.
Му Ян посмотрел на неё с болью и виной: — Снова Госпожа доставила тебе неприятности? Я поговорю с ней позже, велю вести себя смирно и не досаждать тебе.
Яоцзи слегка усмехнулась, и на её губах заиграла тень иронии: — Столько лет прошло… разве твои разговоры хоть раз помогли?
— Яоцзи… — Му Ян беспомощно вздохнул. — Ты всё еще сердишься на меня? Ле-эр уже такой большой, неужели мы не можем просто жить в мире и согласии? Я дам тебе всё, что ты захочешь, и никто больше не посмеет обидеть вас с сыном.
Улыбка Яоцзи стала горькой. За столько лет она уже онемела от этих слов.
Конечно, она вернулась в дом Му-хоу со скрытыми мотивами, но теперь она всё чаще радовалась, что эти мотивы у неё были. Если бы тогда её не спас Цинь Фэн, а люди Му-хоу просто схватили её и вернули обратно… Если бы мальчик, живущий в этом доме, был не Му Ле, с детства обученный в резиденции Дин, а её настоящий сын… Смогли бы они, мать и дитя, выжить до сегодняшнего дня при таком отношении Му Яна?
Му Ян любил её, это правда. Но он также любил и другие вещи. Даже ради неё и ребенка он не был готов пожертвовать ничем, ни единой мелочью. И хотя у неё давно не было права упрекать его, её сердце всё равно сжималось от горечи — не за себя, а за своего ребенка.
— Ты помнишь позапрошлую осень, когда Ле-эр тяжело заболел? — равнодушно спросила Яоцзи.
Му Ян слегка нахмурился: — Яоцзи, что с тобой сегодня?
Не обращая на него внимания, она продолжила: — А в прошлом году он упал с лошади. А этой весной он упал в озеро…
Яоцзи монотонно перечисляла все опасности, с которыми столкнулся Му Ле за эти годы, не забывая и о тех кознях, что строились против неё самой. Да, Му Ле не был её настоящим сыном, но он принимал эти удары судьбы, предназначенные её ребенку. И что окончательно убило надежду в сердце Яоцзи — так это то, что Му Ян лишь казнил слуг и служанок, но ни разу не наказал истинных кукловодов, стоявших за этими покушениями.
— Яоцзи, да что с тобой такое? С Ле-эром же всё в порядке, к чему сегодня ворошить прошлое? Ты же знаешь, это мы перед ними виноваты… — начал было Му Ян.
Но Яоцзи не дала ему договорить, оборвав холодным взглядом: — Не мы, а ты. Му Ян, это ты виноват перед этими женщинами. Если бы я тогда ушла из дома Му-хоу и никогда не вернулась, ты бы никому ничего не был должен. Это ты решил пойти наперекор родителям, это ты решил быть холодным со своей женой, вымещая на ней гнев. Со временем ты почувствовал вину перед ними. Но… даже если я перед ними виновата, мой сын им ничего не должен.
— Яоцзи… — Му Ян с изумлением смотрел на женщину, чье лицо застыло ледяной маской.
С тех пор как несколько лет назад он вернул Яоцзи и сына в поместье, её характер изменился. Он списывал это на то, что она всё еще обижена за перенесенные страдания, поэтому окружал её заботой и во всем потакал. Но только сейчас он вдруг осознал: перед ним уже давно нет той Яоцзи из павильона «Цинчэн» — с ясными глазами, звонким смехом и чарующей, нежной красотой.
На её прекрасном лице застыли совершенно чуждые ему холодность и решимость. Му Яна внезапно охватила паника: неужели за все эти годы он так и не узнал настоящую Яоцзи?
Яоцзи равнодушно посмотрела на него, и лишь спустя долгое время тихо вздохнула: — Только что Наложница Лю прислала весточку: кажется, она понесла. Сходи, навести её.
Лицо Му Яна мгновенно смягчилось. Ему показалось, что он понял причину её «плохого настроения». С улыбкой, в которой смешались неловкость и самодовольство, он обнял Яоцзи за худые плечи: — Это моя вина, не стоило скрывать от тебя… Но ты же знаешь, отец Наложницы Лю…
Яоцзи опустила глаза и ровно произнесла: — Я знаю. В поместье сейчас, кроме Ле-эра, только две девочки. Если у Наложницы Лю будет ребенок — это благо для рода. Ступай.
Му Ян внимательно посмотрел на Яоцзи. Убедившись, что она действительно спокойна и не держит зла, он наконец отпустил её: — Тогда я схожу проведаю её. А вечером приду ужинать к тебе.
Яоцзи без интереса кивнула, провожая его взглядом.
Едва Му Ян вышел, как створка окна по соседству шевельнулась, и внутрь ловко просочился Му Ле. Глядя на Яоцзи, он покачал головой: — И чего ты всё еще цепляешься за него, я не понимаю? Носишь пустой титул «единственной любимицы», а женщин в этом доме разве меньше, чем у других? Если бы мы тебя не прикрывали, ты бы уже давно сгинула, даже не поняв, как умерла.
Яоцзи беспомощно посмотрела на него: — Тебе что, нормальные двери не нравятся, раз ты пристрастился лазить в окна? Ты еще ребенок, что ты понимаешь… Между мной и ним давно ничего нет, просто он сам…
Му Ле, закатив глаза, забрался в кресло и уселся поудобнее: — Этот господин не любит ходить проторенными путями. Я знаю, о чем ты думаешь. Даже если у тебя к нему не осталось чувств, он всё-таки родной отец моего братишки, которого я никогда не видел. Ты боишься, что когда ребенок вырастет и узнает, что его мать погубила его отца, тебе будет трудно перед ним оправдаться, верно? Так просто не говори ему, и дело с концом!
— Нет на свете стен, у которых не было бы щелей. Разве что он никогда не узнает о своем происхождении, — с тоской произнесла Яоцзи.
— Я вот своих папу и маму не видел, и живу себе припеваючи, — возразил Му Ле. — К тому же, ты сама говорила, что приемные родители к нему очень добры.
Яоцзи молча взглянула на Му Ле. Разве ребенок, не знающий родителей, даже такой умный, может понять сердце матери?
Му Ле махнул рукой: — Да ладно тебе! В крайнем случае, ты и Командующий Цинь потом родите еще одного. А что до моего младшего братишки… главное, чтобы он жил хорошо. Это ведь куда лучше, чем если бы он узнал о своем нынешнем статусе, правда? Ты же говорила, что он растет как сын благородной семьи?
За эти несколько лет Му Ле прекрасно прочувствовал на своей шкуре, насколько неловким является его нынешнее положение. С одной стороны, он старший сын дома Му-хоу, и на данный момент — единственный. Если всё пойдет гладко, он должен унаследовать титул. Но с другой стороны, он — побочный сын, рожденный танцовщицей еще до того, как она вошла в дом. Если бы в доме Му-хоу были другие наследники мужского пола, его бы даже в родословную книгу не вписали.
Из-за этого законные сыновья других знатных семей сторонились его. К счастью, ему не нужно было всерьез оставаться здесь и играть роль маленького господина вечно. Иначе через несколько лет даже его женитьба стала бы проблемой: действительно знатные дома не отдали бы законную дочь за сына танцовщицы, а мелкие чиновники или побочные дочери не подходили бы наследнику Маркиза.
Если бы настоящий сын Яоцзи действительно рос в доме Му-хоу, Му Ле мог бы гарантировать: его бы либо убили в интригах, либо Му Ян избаловал бы его до невозможности, либо его характер исказился бы до неузнаваемости.
— Что за чушь ты несешь?! — Яоцзи сердито зыркнула на него. Этот ребенок с возрастом становится всё более несдержанным на язык.
Му Ле хитро прищурился: — Да не стесняйся ты. Командующий Цинь ведь только что заходил к тебе, да?
Яоцзи равнодушно взглянула на него, но при упоминании имени Цинь Фэна её лицо омрачилось еще сильнее. Му Ле сочувственно похлопал её по руке: — Вообще-то, ты сама напросилась на неприятности, когда прибежала в дом Му-хоу. Если бы ты тогда просто вышла замуж за Командующего Циня, то как бы наш Ван ни ненавидел семью Му, ради Ванфэй и Командующего Циня он бы постеснялся создавать проблемы своему младшему брату.
Яоцзи горько усмехнулась. Если бы всё было так просто, как он думает. Возможно, Ванфэй Дин и не стала бы сводить счеты, но Дин-ван никогда бы так легко не отпустил семью Му. Если бы Дин-ван хотел убить Му-хоу, он мог бы сделать это уже давно. Он не делал этого лишь потому, что хотел мучить старого маркиза и медленно разрушать их дом. Разве стал бы он разбрасываться такой пешкой, как она? Все эти годы, хотя дом Му-хоу и не был уничтожен, покоя они не знали.
— Ле-эр, не волнуйся за меня. Я знаю, что делать, — слабо улыбнулась Яоцзи. В этом мире нет никого важнее её сына. Даже если она не сможет быть рядом и видеть, как он растет, она сделает всё, чтобы его жизнь была беззаботной.
Резиденция Ле-вана
Е Ин в сопровождении двух служанок направлялась к выходу из резиденции, но стоило ей дойти до главного зала, как дорогу ей преградили. Е Ин нахмурилась, глядя на возникшую перед ней Дунфан Ю, и недовольно спросила: — Что тебе нужно?
Дунфан Ю смерила Е Ин взглядом с головы до ног и спросила: — Куда ты собралась?
Миловидное личико Е Ин помрачнело: — Какое тебе дело, куда я иду?
Дунфан Ю холодно ответила: — Теперь в резиденции Ле-вана командую я. Без моего разрешения никто не выйдет отсюда.
Е Ин холодно рассмеялась: — Да кем ты себя возомнила? Ты — Ванфэй, и я — Ванфэй. Если эта Ванфэй хочет выйти, разве ты можешь мне запретить? Более того… Я спрашивала разрешения у Великой супруги Сяньчжао, и она согласилась. Какое ты имеешь право не соглашаться?
В последние дни ветер в резиденции Ле-вана переменился. Дунфан Ю, которая раньше ни во что не вмешивалась, внезапно прибрала к рукам управление многими делами поместья, явно пытаясь отодвинуть на задний план Великую супругу Сяньчжао. Сяньчжао действительно не любила Е Ин, но по сравнению с властной и агрессивной Дунфан Ю, послушная и безобидная Е Ин казалась ей куда милее. Поэтому, когда Е Ин приходила к ней с просьбами, Великая супруга чаще всего соглашалась.
Услышав это, Дунфан Ю презрительно фыркнула: — Я же сказала: теперь здесь всё решаю я. Не только Великая супруга Сяньчжао — даже если сама Вдовствующая Императрица придет сюда, это ничего не изменит.
Неудивительно, что Сяньчжао не любила Дунфан Ю. По сравнению с Е Ин, Дунфан Ю во всем её превосходила, разве что репутация была похуже. Но и характер у Дунфан Ю был не чета мягкотелой Е Ин. Возможно, потому что ей было плевать на Мо Цзинли, или она вовсе ни во что его не ставила, Дунфан Ю говорила о Великой супруге и Вдовствующей Императрице без тени уважения. Сяньчжао, прожившая жизнь в роскоши и почёте, не могла стерпеть такой дерзости от младшей.
— Я всё равно пойду. И что ты мне сделаешь? — упрямо заявила Е Ин.
Дунфан Ю вскинула бровь. Она не ожидала, что Е Ин, которая все эти дни казалась бесхребетной, вдруг проявит такую твердость. Эта Е Ин совершенно не походила на свою третью сестру, Ванфэй Дин Е Ли — словно они и не были родней. Дунфан Ю никогда не воспринимала её всерьез. Сейчас же, получив отпор, она разозлилась еще больше.
— Е Ин, только из уважения к Ванфэй Дин я даю тебе шанс сохранить лицо. Но тебе лучше не наглеть, когда с тобой обращаются по-хорошему!
Е Ин задохнулась от гнева. Игнорируя Дунфан Ю, она развернулась и решительно пошла к воротам. Она не верила, что Дунфан Ю посмеет убить её прямо в резиденции Вана!
— Схватить её! — раздался за спиной ледяной голос Дунфан Ю.
Мелькнули зеленые тени, и перед Е Ин возникли двое мужчин, преградив ей путь слева и справа.
Дунфан Ю надменно приказала: — Отведите эту женщину обратно в её двор. А если посмеет шуметь — бросьте в темницу!
— Слушаемся, — почтительно отозвались мужчины.
— Как вы смеете! — Е Ин была в ужасе. Эти двое явно не были стражниками резиденции Ле-вана — она их не знала. Видя, что они надвигаются на неё, она невольно завизжала: — Дунфан Ю! Ты переходишь все границы! Ван тебе этого не спустит!
Дунфан Ю презрительно фыркнула: — Сиди дома и не высовывайся. Если посмеешь выйти, клянусь, я переломаю тебе ноги! Ты думаешь, ты в Личэне, и твоя сестрица Ванфэй Дин придет, чтобы прикрыть тебя?
— Не смей! Ваше высочество… Ван, спаси! — Е Ин отчаянно сопротивлялась и кричала.
— Что здесь происходит? — с улицы вошел Мо Цзинли. Он с нескрываемым недовольством уставился на этот балаган.
Увидев мужа, Е Ин рванулась, вырвалась из рук державших её людей и спряталась за спину Мо Цзинли: — Ваше высочество… спаси меня! Дунфан Ю хочет переломать мне ноги!
Мо Цзинли хмуро посмотрел на Дунфан Ю: — Ты опять устраиваешь сцены? Не перегибай палку.
Дунфан Ю нахмурилась в ответ, ничуть не испугавшись: — В чем я перегнула? Я просто велела проводить её в комнату.
Разумеется, то, что творилось в резиденции в последние дни, не было тайной для Мо Цзинли. Он повернулся к Е Ин: — В чем дело?
Е Ин не ожидала, что он спросит её мнения, и поспешно ухватилась за шанс: — Я лишь попросила у Великой супруги разрешения выйти прогуляться, она согласилась. Кто же знал, что эта сумасшедшая преградит мне путь в главном зале? Она угрожала запереть меня в темнице и переломать ноги! Ван, с каких это пор… Супруге Ле-вана запрещено даже выходить из дома? Если Ван так устал от Ин-эр, лучше дайте мне развод! Зачем мне терпеть такие унижения?
За прошедшее время Е Ин всё же чему-то научилась. Прием «отступление ради наступления» она использовала весьма умело.
Хоть Мо Цзинли и растерял былую страсть к Е Ин, она была женщиной, которая следовала за ним более десяти лет. К тому же, у него было обещание перед Е Ли, так что он не мог обращаться с ней слишком плохо. Он недовольно зыркнул на Дунфан Ю: — Какое тебе дело до того, что Ин-эр хочет прогуляться? Если матушка разрешила, чего ты скандалишь?
Лицо Дунфан Ю потемнело: — Мне всё равно. В любом случае, в эти дни никто из резиденции Ле-вана не выйдет без моего приказа.
Услышав это, Мо Цзинли помрачнел. Его голос стал ледяным: — Дунфан Ю, ты забываешься! Может, и мне теперь нужно твое разрешение, чтобы выйти? Я еще не спрашивал с тебя за то, как ты дерзила матушке в последние дни. Не испытывай мое терпение!
Дунфан Ю холодно усмехнулась: — Это твоя матушка, мне-то что? Я не обязана угождать этой старухе.
Мо Цзинли хотел было взорваться гневом, но, вспомнив о чем-то, с трудом сдержался. Он сверлил Дунфан Ю взглядом: — Если ты не выпускаешь Ин-эр, у тебя должна быть причина?
Дунфан Ю на миг запнулась, но тут же упрямо заявила: — Мне так хочется. Я сказала — нельзя, значит — нельзя!
— Сумасшедшая баба! — бросил Мо Цзинли. Ему было лень спорить с ней.
Схватив Е Ин за руку, он потащил её к выходу и крикнул своим личным стражникам: — Проводите Супругу за ворота. Я посмотрю, кто посмеет её остановить!
Какой бы грозной ни была Дунфан Ю, истинным хозяином резиденции Регента оставался Мо Цзинли. В итоге Е Ин благополучно покинула поместье под охраной личных стражников Вана.
В главном зале Мо Цзинли с недовольством бросил Дунфан Ю: «Думай, что творишь», — и, не оглядываясь, ушел в свой кабинет.
Дунфан Ю с мрачным лицом сверлила взглядом пустой дверной проем, долгое время храня молчание. Те, кто стоял рядом, ощутили тайный трепет. Нынешняя свита Дунфан Ю состояла из бывших подчиненных с горы Цанман. После падения секты они последовали за своей Юной госпожой. Многие из них выросли вместе с ней на горе. Но глядя на нее сейчас, они с трудом могли поверить, что перед ними та самая умная, но несколько наивная и не знающая жизни девушка. В итоге им оставалось лишь списать эти перемены на шок от внезапного краха секты и смерти Госпожи матери, которые надломили её характер. Им оставалось лишь тихо вздыхать про себя.
— Ванфэй, Супруга Жун ушла. Не стоит ли нам… — тихо спросил мужчина в зеленом, тот самый, что пытался схватить Е Ин.
Дунфан Ю фыркнула: — Оставь. Если перегнуть палку, это лишь вызовет подозрения у Мо Цзинли. Пошлите людей следить за Е Ин. Если она посмеет войти в контакт с людьми из резиденции Дин — убейте её!
Мужчина в зеленом выразил сомнение: — Всем известно, что отношения между Ванфэй Дин и Супругой Жун натянутые. Даже если люди резиденции Дин придут искать Господина Цинчэня, они вряд ли обратятся к Супруге Жун. К тому же, если даже сам Ле-ван ничего не знает, что может знать она?
Дунфан Ю помолчала, затем ответила: — И то верно. Но осторожность не помешает. Люди резиденции Дин всегда полны коварных уловок. А Е Ин — эта глупая баба, её могут продать, а она еще и деньги за себя пересчитывать будет.
Мужчина кивнул: — Подчиненный понял. Я приставлю людей следить за Супругой Жун.
Покинув резиденцию Ле-вана, Е Ин отослала стражников Мо Цзинли обратно. Их задачей было лишь вывести её за ворота, защитив от нападок Дунфан Ю, поэтому сопровождать её повсюду они не стали. Е Ин немного побродила по Нанкину, а затем направилась в популярный городской храм, где всегда было много паломников.
Каждый месяц Е Ин приходила сюда молиться за своего давно пропавшего ребенка. Увидев её, настоятель поспешил лично выйти навстречу и пригласил внутрь. Как обычно, Е Ин воскурила благовония, отослала прислуживающих послушников и осталась одна, преклонив колени в молитвенном зале, чтобы в тишине помолиться за сына.
За эти два года Е Ин стала здесь частой гостьей, и монахи знали, что Супруга Ле-вана молится за сына. Хотя они и недоумевали — ведь всем известно, что сын Ле-вана умер, а она молится за него как за живого, — но люди они были мудрые и знали, о чем можно говорить, а о чем следует молчать. Поэтому они не придавали значения странностям в поведении Е Ин.
В тишине зала Е Ин, стоя на коленях на циновке, благоговейно возносила молчаливые молитвы статуе Будды. Тихие шаги за спиной заставили её вздрогнуть. Обернувшись, она увидела молодого мужчину в белых одеждах, вышедшего из задней части зала.
Молодой господин был невероятно красив, а его улыбка не вызывала и тени неприязни — напротив, от него веяло весенним теплом, успокаивающим сердце. Е Ин видела немало красивых мужчин, но еще ни один не вызывал такого мгновенного расположения. Даже несравненный Господин Цинчэнь, похожий на небожителя, по сравнению с ним казался слишком отстраненным и недосягаемым.
— Четвертая сестра, как поживаешь? — с улыбкой спросил господин в белом.
Е Ин остолбенела. — Т… Третья сестра? Как ты?.. — изумленно выдохнула она.
Присмотревшись к красивому мужскому лицу, она действительно уловила сходство с Е Ли на четыре-пять долей из десяти. Только вместо привычной мягкости и женственности Е Ли, в этом облике сквозили утонченная элегантность и свободный дух.
Е Ли, неспешно поигрывая складным веером, улыбнулась: — А кто же еще? Неужели Четвертая сестра не узнала меня?
Е Ин смущенно улыбнулась. Нынешний облик Е Ли слишком сильно отличался от того, что хранился в её памяти. Если бы они столкнулись на улице, она, скорее всего, прошла бы мимо, не признав родную сестру.
Когда первое удивление прошло, Е Ин с недоумением спросила: — Почему Третья сестра приехала в Нанкин лично? Она думала, что встречу устроила Яоцзи, но никак не ожидала увидеть здесь саму Е Ли.
Улыбка на лице Е Ли слегка померкла, и она тихо вздохнула: — Естественно, потому что случилась беда. Несколько дней назад ты через Яоцзи отправила секретное письмо в Ли-чэн. О чем в нем говорилось?
Е Ин замерла: — Возникли какие-то проблемы?
Е Ли покачала головой: — Проблема не в тебе. Письмо попало в руки старшего брата, но сейчас… старший брат исчез. Поэтому я хочу знать содержание того письма.
Е Ин выдохнула с облегчением, поняв, что её не винят, и поспешно рассказала: — После смерти Дунфан Хуэй, Мо Цзинли отправился к Дунфан Ю. Сейчас все остатки сил горы Цанман находятся под её контролем. Мо Цзинли и Дунфан Ю заключили сделку: она изо всех сил помогает Мо Цзинли, а он в обмен помогает ей заполучить Господина Цинчэня.
— Заполучить? — Е Ли нахмурилась. Это слово применительно к Сюй Цинчэню резало слух. Подумав немного, она спросила: — Тогда… возможно ли, что это Мо Цзинли похитил старшего брата?
Е Ин задумалась, но в итоге покачала головой: — Вряд ли… Мо Цзинли действительно посылал людей за реку, но они вернулись ни с чем. Он был в ярости и из-за этого сильно поссорился с Дунфан Ю. В последнее время Дунфан Ю, хоть и помогает ему давить на Вдовствующую Императрицу, ведет себя в резиденции крайне вызывающе. Она даже Великую супругу Сяньчжао ни во что не ставит. Из-за этого Мо Цзинли ругался с ней уже несколько раз, а сегодня она даже запретила мне выходить.
Е Ли нахмурилась, погрузившись в долгие размышления. Наконец она спросила: — А что насчет Дунфан Ю? Она сама выходила из поместья в эти дни?
Е Ин отрицательно покачала головой, но через мгновение до неё дошел смысл вопроса. Она с изумлением уставилась на Е Ли: — Ты думаешь, это Дунфан Ю похитила Господина Цинчэня?
— Это лишь догадка, — вздохнула Е Ли.
— В эти дни Дунфан Ю не покидала дома, — сказала Е Ин. — Но у неё много подчиненных. Сейчас в резиденции Вана полно людей с горы Цанман. Раз Мо Цзинли молчит, остальные тоже не смеют вмешиваться.
Поняв ход мыслей сестры, Е Ин была потрясена дерзостью Дунфан Ю. Похитить мужчину, которого ты любишь, но который не любит тебя… Е Ин призналась себе, что на такое она бы никогда не решилась.
Е Ли, продолжая вертеть в руках веер, напряженно думала. Спустя некоторое время она произнесла: — Когда вернешься, найди способ дать Мо Цзинли понять, что именно Дунфан Ю похитила Цинчэня.
Е Ин опешила и растерянно спросила: — Как я скажу это Мо Цзинли? И почему он должен поверить моим словам?
Нужно признать, что за последние дни Е Ин начала всерьез побаиваться Дунфан Ю. Особенно после смерти Дунфан Хуэй — каждый раз при встрече от Дунфан Ю веяло чем-то жутким, леденящим кровь. Но Е Ин понимала, что обязана выполнить просьбу Е Ли. Не только потому, что ей нужна помощь в поиске сына, но и потому, что без тайной охраны, приставленной Е Ли, Дунфан Ю уже давно могла бы замучить её до смерти. Достаточно посмотреть, как Дунфан Ю подавляет некогда гордую и надменную Принцессу Цися.
Е Ли поразмыслила и поняла, что поручать это Е Ин действительно неразумно. Во-первых, откуда Е Ин могла узнать об исчезновении Цинчэня? Во-вторых, Е Ин просто не хватит ума провернуть такую интригу изящно. Стоит ей открыть рот, как Мо Цзинли первым делом заподозрит её саму.
Немного подумав, Е Ли спросила: — Как сейчас поживает Принцесса Цися?
— Ей сейчас, конечно, живется куда хуже, чем мне, — с ноткой злорадства фыркнула Е Ин.
Вспоминая, как Принцесса Цися, не имея ни статуса, ни титула, столько лет подавляла её, и видя теперь, как Дунфан Ю измывается над ней, Е Ин невольно ощутила глубокое, искреннее удовлетворение.
Е Ли сохраняла спокойствие: — Но Мо Цзинли всё же благоволит ей больше, не так ли?
Как бы Е Ли ни относилась к Принцессе Цися, нужно признать: по сравнению с Е Ин, Цися куда лучше умела угождать мужчинам. Один лишь взгляд на Е Ин — на эту смесь злорадства и ревности — ясно говорил о том, что Принцесса Цися еще не полностью утратила милость Вана.
К тому же, пока рядом Дунфан Ю, Принцессе Цися не грозит полное забвение. Дунфан Ю может быть сколь угодно грозной, но ее характер слишком легко вызывает отвращение у таких мужчин, как Мо Цзинли. Е Ли была уверена: чем сильнее Дунфан Ю будет притеснять Принцессу Цися, тем больше Мо Цзинли будет её жалеть и баловать.
— Ты можешь найти способ, чтобы Принцесса Цися узнала об этом. Уж она с радостью разъяснит всё Мо Цзинли. Только будь осторожна, сделай так, чтобы подозрения не пали на тебя, — велела Е Ли.
Е Ин задумалась. Хотя Дунфан Ю теперь контролировала резиденцию Ле-вана и использовать прежних людей резиденции Дин стало невозможно, поручение Е Ли было не слишком сложным. Она кивнула, соглашаясь.
Заметив, что Е Ин смотрит на нее так, словно хочет что-то сказать, но не решается, Е Ли произнесла: — Кстати, появились новости о твоем ребенке.
— Ч… что? — сердце Е Ин дрогнуло. Она потрясенно уставилась на Е Ли. В глазах заблестели слезы, и, забыв о маскировке и приличиях, она схватила Е Ли за руку: — Есть новости? Правда?.. Он действительно жив?
Е Ли спокойно кивнула. Глядя на сестру, которая не могла сдержать эмоций, она почувствовала укол жалости. — Новости действительно есть. Мо Цзинци не убил ребенка тогда. Через несколько дней будут точные сведения.
Е Ин было уже все равно на остальное, она закивала: — Я поняла, я буду ждать. Третья сестра, спасибо тебе… Я сделаю все, что ты скажешь, все, что нужно, только позволь мне увидеть моего ребенка.
Е Ли тихо вздохнула: — Я не заставлю тебя делать ничего опасного. Успокойся. Как только мы найдем старшего брата, я отведу тебя к ребенку.
Слезы наконец хлынули из глаз Е Ин. Она упала на молитвенную подушку и горько зарыдала.
Раньше, когда тот ребенок был с ней, она хоть и относилась к нему неплохо, но не чувствовала глубокой сердечной привязанности. Она даже использовала его, чтобы бороться за милость мужа. Но когда она узнала, что тот ребенок был чужим, а ее родной сын пропал без вести, и она даже ни разу не взглянула на него, Е Ин по-настоящему ощутила, словно ее сердце режут ножом. Теперь ей казалось, что ради того, чтобы найти своего ребенка, она не пожалеет даже собственной жизни.
Е Ли похлопала ее по спине: — Ну все, вытри слезы и возвращайся. Снаружи наблюдатели, нельзя задерживаться слишком долго.
Е Ин наконец уняла слезы, вытерла лицо, встала и ушла.
Е Ли осталась сидеть в пустом зале. Подняв голову и взглянув на статую Будды, с состраданием взирающего на живых существ, она беспомощно и горько усмехнулась.
— Ванфэй, — бесшумно возник в зале Чжо Цзин и тихо доложил: — За Супругой Ле-вана следят. Это люди с горы Цанман.
Е Ли кивнула: — Мы уйдем чуть позже. Не обращай на них внимания.
Чжо Цзин молча кивнул. Спустя некоторое время он спросил: — Ванфэй хочет спровоцировать междоусобицу между Мо Цзинли и Дунфан Ю… Думаете, это сработает?
Е Ли вздохнула: — Сработает или нет — нужно пробовать. Мы все считаем, что это Дунфан Ю схватила старшего брата. Но пока она не делает никаких движений, мы не можем его найти. Раз так… лучше «ударить по траве, чтобы вспугнуть змею». Мо Цзинли знает Нанкин куда лучше нас. Если это действительно Дунфан Ю похитила брата, я не верю, что она спрятала его далеко от себя. Если не в самом Нанкине, то где-то совсем рядом.
Чжо Цзин одобрительно кивнул. Сейчас это был единственный выход. Цзяннань не так уж мала, но и не бесконечна. Однако секта горы Цанман действовала здесь сотни лет, и никто не знал, в каком тайном углу Дунфан Ю могла спрятать Господина Цинчэня.
— Пошлите людей следить за резиденцией Ле-вана. Дунфан Ю не сможет вечно не навещать брата, — тихо приказала Е Ли.
— Слушаюсь, — отозвался Чжо Цзин.
Резиденция Регента
Дунфан Ю сидела одна в своем кабинете, неотрывно глядя на развернутый на столе портрет. В её темных глазах смешались одержимая влюбленность и затаенная обида. Стоит признать, техника рисования у Дунфан Ю была превосходной: мужчина на портрете, в белых одеждах и с черными волосами, выглядел спокойным и отрешенным, словно небожитель, спустившийся с девяти небес.
Она подняла руку и легко коснулась пальцами несравненно прекрасного лица на бумаге. В глазах Дунфан Ю мелькнула искра радости.
БАХ!
Дверь кабинета распахнулась от удара ноги. Взгляд Дунфан Ю мгновенно похолодел. Она недовольно подняла голову и посмотрела на мужчину, стоящего на пороге и кипящего от ярости: — Что ты творишь?
Мо Цзинли быстрыми шагами вошел в комнату. Увидев портрет на столе, он презрительно фыркнул, подскочил к Дунфан Ю и, схватив её за грудки, прорычал: — Дрянь! Какая дерзость! Ты смеешь дурачить этого Вана?!
Дунфан Ю опешила, но тут же с неприязнью оттолкнула его руку: — Я не знаю, с чего ты вдруг взбесился! Мо Цзинли, не думай, что я тебя боюсь. Хочешь, я убью тебя прямо сейчас?
Мо Цзинли презрительно рассмеялся: — Убьешь меня? Мир велик, но кроме моего Цзяннани, где еще осталось место для твоей горы Цанман? Думаешь, убив этого Вана, ты сможешь выйти из резиденции живой? И к тому же… теперь, когда красавчик у тебя в руках, разве ты готова умереть?
Лицо Дунфан Ю слегка изменилось: — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Мо Цзинли холодно усмехнулся: — Не понимаешь? Я послал людей помочь тебе схватить Сюй Цинчэня, а ты что сделала? Послала своих перехватить его на полпути? Значит, черную метку от резиденции Дин получаю я, а вся выгода достается тебе одной? А потом ты просто сбежишь, будешь жить припеваючи, оставив меня насмерть биться с Дин-ваном? Отличный план! Дунфан Ю, будь ты такой умной тогда в Ли-чэне, разве ты докатилась бы до сегодняшнего положения?
Сердце Дунфан Ю пропустило удар, но она сохранила невозмутимый вид: — Я не знаю, где ты наслушался этого бреда. Какой перехват? У тебя самого кишка тонка, ты не смог поймать Господина Цинчэня. То, что я не расторгла наш договор, уже можно считать одолжением тебе. Не наглей!
Лицо Мо Цзинли исказилось в гримасе: — Думаешь, этот Ван тебе поверит? С сегодняшнего дня сиди в резиденции смирно, тебе запрещено выходить куда-либо.
— Ты хочешь посадить меня под домашний арест? — Дунфан Ю мрачно уставилась на него.
Мо Цзинли вскинул бровь: — Скажи мне, где сейчас Сюй Цинчэнь?
Он рисковал, пытаясь захватить Сюй Цинчэня, вовсе не для того, чтобы эта женщина могла предаваться любовным утехам.
Дунфан Ю осталась непреклонной: — Я не знаю, о чем ты.
Мо Цзинли это не смутило. Он оттолкнул Дунфан Ю, схватил со стола портрет и с издевкой рассмеялся: — Ты ведь в последние дни не выходила из резиденции, верно? Что, боишься пойти к Господину Цинчэню? Оно и понятно… Господин Цинчэнь чист и светел, как лунный луч, его называют «Божественным господином». Разве он посмотрит на такую увядшую иву и падший цветок, как ты? Вот тебе и остается только пускать слюни на картинку.
Лицо Дунфан Ю перекосилось. Она потянулась, пытаясь вырвать рисунок: — Мо Цзинли, отдай!
Мо Цзинли уклонился. Зная, что в бою он ей не соперник, он не стал ввязываться в драку, а развернулся и пошел к выходу, бросая предупреждения на ходу: — Советую тебе сидеть тихо и не делать глупостей. Как думаешь, Господин Цинчэнь знает, что это ты его похитила? Ты ведь боишься показаться ему на глаза, да? Ха-ха… Ум Сюй Цинчэня не имеет равных в Поднебесной, как он мог не догадаться? Как думаешь, предпочтет ли Сюй Цинчэнь смерть, лишь бы не быть с такой женщиной, как ты? Будь я на его месте, я бы точно выбрал смерть, лишь бы не пятнать столетнюю репутацию семьи Сюй связью с тобой! Ха-ха-ха…
— Мо Цзинли! — взревела Дунфан Ю. В ярости она схватила со стола тяжелую тушечницу и швырнула ему в спину. Но Мо Цзинли был начеку: он скользнул за порог, и тушечница с грохотом врезалась в створку двери. Глядя на дверь, которая содрогнулась от удара, Дунфан Ю застыла. Выражение её лица было настолько зловещим и искаженным, что от него кровь стыла в жилах. Спустя долгое время она процедила сквозь зубы одно имя: — Цися…
Добавить комментарий