— Я со всей искренностью приглашаю Ванфэй погостить в Бэйжуне, к чему же так грубо отвергать мое гостеприимство?
Услышав слова Хэлянь Пэна, уголок губ Е Ли едва заметно дрогнул. Она ответила бесстрастно: — Я тоже со всей искренностью приглашаю генерала Хэляня задержаться у нас подольше. К чему же вы так спешите уйти?
Хэлянь Пэн посмотрел на разделяющее их теперь внушительное расстояние и почувствовал досаду. Дело было не в том, что он хотел поскорее уйти, а в том, что если он не уйдет сейчас, то, боюсь, не уйдет уже никогда. «Цилини» армии Мо действительно были выдающимися бойцами. Хэлянь Пэн не ставил по отдельности ни во что тех людей в черном, что стояли рядом с Е Ли, но их слаженная работа, даже когда они еще толком не вступили в бой, заставила его почувствовать смертельную опасность. Именно поэтому ему пришлось отступить так далеко.
Хэлянь Пэн с некоторым сожалением взглянул на Е Ли: — Я слышал, что «Цилини» были обучены лично Ванфэй Дин. Они и правда необыкновенны. Неудивительно, что Дин-ван ради своей супруги осмелился в одиночку ворваться в главный лагерь Бэйжуна.
Е Ли замерла. Её голос стал тяжелым: — Что ты сказал?
Заметив её реакцию, Хэлянь Пэн тоже удивился. Такое грандиозное событие — Мо Сюяо в одиночку, с одним лишь мечом, устроил кровавую баню в ставке Бэйжуна — по логике вещей, армия Мо должна была раструбить об этом на весь мир. Откуда ему было знать, что Мо Сюяо, боясь гнева Е Ли, наложил строжайший запрет на распространение этой новости? Сами же бэйжунцы, естественно, тоже не горели желанием обсуждать позорный инцидент, когда один человек выставил их на посмешище. В итоге Е Ли до этого момента не слышала об этом ни слова.
Но раз уж слово было сказано, Хэлянь Пэну было уже всё равно. Он с улыбкой посмотрел на Е Ли: — Неужели Ванфэй до сих пор не знает, что несколько дней назад Дин-ван в одиночку прошел сквозь весь лагерь Бэйжуна, убивая каждого на своем пути?
Лицо Е Ли слегка потемнело, но голос остался ровным: — Благодарю генерала за сведения. Теперь знаю.
Увидев, что Е Ли не выказала ожидаемой бурной реакции — словно услышанное не было чем-то из ряда вон выходящим — Хэлянь Пэн разочарованно пожал плечами. — Похоже, сегодня мне не удастся заполучить Ванфэй. Что ж, впереди у нас еще много времени. Посмотрим, как долго ваш лагерь на горе Линцзю сможет держать оборону.
С этими словами Хэлянь Пэн не стал больше медлить и стремительно отступил в тыл своих войск. Как главнокомандующий, он не мог позволить себе надолго оставлять поле боя.
Линь Хань, стоявший подле Е Ли, осторожно взглянул на её непроницаемое лицо и прошептал: — Ванфэй, не гневайтесь. Раз из центральной ставки не приходило тревожных вестей, значит, с Ван всё в порядке.
Мо Сюяо так тщательно скрывал правду, что обманул даже командование на горе Линцзю. Линь Хань был потрясен этой новостью не меньше, чем Е Ли.
Е Ли долго молчала, а затем тяжело вздохнула: — Закончим здесь, а когда вернемся — поговорим об этом.
Она не столько злилась на Мо Сюяо за то, что он скрыл от неё такое важное событие, сколько чувствовала потрясение и щемящую боль в сердце. Е Ли всегда знала, что Сюяо относится к ней с невероятной нежностью, но чтобы до такой степени… Ни в этой жизни, ни в прошлой никто и никогда не ставил её превыше всего мира так, как он. Поверить в то, что Мо Сюяо просто «поддался порыву» и решил помахать мечом в логове врага, не мог никто. Всё это было лишь потому, что Хэлянь Пэн посмел напасть на неё…
Е Ли вдруг почувствовала укол сожаления. Возможно, ей не стоило покидать центральную армию и ехать на гору Линцзю. Возможно, ей следовало остаться рядом с ним…
Однако раскаяние длилось лишь мгновение. Е Ли всегда оставалась предельно рациональной. Она не считала себя незаменимой, но прекрасно понимала, какая позиция будет наиболее выгодной для развития ситуации. Порой такая рассудительность могла показаться холодностью или даже безразличием, но разве это не был её собственный способ поддержать любимого человека? Только полная победа в этой войне и укрепление позиций армии Мо и резиденции Дин-вана могли окончательно развязать «узлы» обид и ненависти в сердце Мо Сюяо.
Е Ли и не подозревала, что пока она терзалась из-за его безрассудства, Мо Сюяо в главном лагере тоже метал громы и молнии из-за её действий.
В главном шатре армии Мо Сюяо сидел на почетном месте с потемневшим лицом. — Итак, — ледяным тоном произнес он, — Ванфэй и Чжоу Минь сейчас располагают всего лишь ста тысячами воинов и заперты на горе двумястами тысячами солдат Хэлянь Пэна?
В шатре воцарилась тишина. Наконец Нань-хоу поднялся и произнес: — Ван, я полагаю, что Ванфэй не столько «заперта», сколько намеренно сдерживает врага, чтобы дать время генералам Суню и Хэ уничтожить силы Бэйжуна в Лочжоу и Хуэйюне. Как только они закрепятся на позициях, Хэлянь Пэн окажется в тройном окружении. Тогда у него не останется иного пути, кроме как пытаться прорваться с боем.
Фэн Чжияо поспешно добавил: — Ван, я согласен с Маркизом. К тому же гора Линцзю — это естественная крепость. Хэлянь Пэну будет крайне непросто взять лагерь штурмом. Кроме того, Линцзю находится недалеко от заставы Фэйхун. Если ситуация станет критической, старый генерал Юань Пэй не останется в стороне.
Мо Сюяо, разумеется, и сам всё это понимал. Фэн Чжияо говорил так много лишь потому, что боялся: Мо Сюяо в порыве чувств бросит многотысячную армию и умчится на гору Линцзю спасать жену.
К счастью, Дин-ван оказался не так импульсивен, как опасался его друг. Несмотря на гнев, он сохранял самообладание.
— Пока не наступит крайняя нужда, А-Ли не позволит трогать войска заставы Фэйхун, — глухо произнес Мо Сюяо. — Фэн Чжияо, немедленно бери двести тысяч солдат и отправляйся к горе Линцзю.
Фэн Чжияо нахмурился: — Нельзя, Ван! Если я уведу двести тысяч, наш центральный лагерь…
Он верил в способности Мо Сюяо, но даже гений стратегии вряд ли сможет удержать позиции с тридцатью тысячами против семисот или восьмисот тысяч бэйжунцев. Сейчас, когда армии стояли лицом к лицу в чистом поле, численное превосходство врага стало бы фатальным. К тому же, отправка стольких элитных воинов к горе Линцзю была бы, по сути, нерациональной тратой ресурсов.
Мо Сюяо понимал, что его приказ продиктован эмоциями, а не логикой. После недолгого молчания он махнул рукой, отменяя распоряжение.
— Если Ван доверяет мне, позвольте мне отправиться на гору Линцзю? — внезапно подал голос Хань Минъюэ, сидевший в самом конце рядом со своим братом Хань Минси.
Все присутствующие опешили. Старые вассалы резиденции Дин помнили, что когда-то Дин-ван и Молодой господин Минъюэ были лучшими друзьями. Никто не знал точно, почему они рассорились, но в последние годы отношение Вана к Хань Минъюэ было более чем холодным. Сказать, что он его игнорировал — это еще мягко выразиться. Если бы не уважение к Хань Минси, Хань Минъюэ давно не нашел бы себе места в Ли-чэне.
Несмотря на то, что способности Хань Минъюэ намного превосходили таланты его брата, резиденция Дин делала вид, что Минъюэ просто не существует. Все дела передавались Минси, все вопросы обсуждались с Минси. В итоге выходило так, что Хань Минъюэ, не имея ни власти, ни официального статуса, целыми днями вкалывал, разгребая беспорядок за своим младшим братом.
Именно поэтому, хотя Хань Минъюэ и Хань Минси всегда были неразлучны, как тень и свет, на официальных собраниях Хань Минъюэ никогда не открывал рта. Его внезапное предложение застало всех врасплох. Нань-хоу и остальные генералы почти ничего не знали о старой вражде между ним и Дин-ваном, и только сейчас вспомнили: этот «Господин Минъюэ» в свое время был фигурой исключительного таланта. В их глазах вспыхнул огонек надежды.
Мо Сюяо холодно хмыкнул. Он уже собирался отказать и отправить Фэн Чжияо забрать Е Ли силой, когда Хань Минъюэ спокойно добавил: — В военном деле я смыслю мало. Однако в искусстве спасения людей я определенно искушённее Фэн-Саня.
Боевые искусства Хань Минъюэ были выше, чем у Фэн Чжияо. Но важнее было другое: он не был подчиненным резиденции Дин. Если в критический момент Е Ли наотрез откажется уходить, Фэн Чжияо будет связан верностью и не посмеет поднять на неё руку. У Хань Минъюэ же таких преград не было. Если придется применить силу, его шансы на успех были куда выше.
Мо Сюяо прищурился, обдумывая это, и наконец кивнул: — Хорошо, иди ты. Хань Минси остается здесь.
«Если с А-Ли случится хоть какая-то неприятность, я лично сдеру с Хань Минси кожу» — этот невысказанный, но ледяной взгляд Мо Сюяо прочитали все. Хань Минъюэ не обратил на угрозу внимания и лишь слабо улыбнулся: — Решено. Я подготовлюсь и немедленно выезжаю.
На самом деле беспокойство Мо Сюяо было излишним: Хань Минъюэ никогда бы не причинил вреда Е Ли, зная, как много она значит для его брата. В конце концов, в этом мире Минси остался его единственным близким человеком.
Хань Минси порывался что-то сказать, но сдержался. Он понимал: для его старшего брата это задание — величайший шанс. Если он вернет Е Ли в целости и сохранности, лед в отношениях между Дин-ваном и семьей Хань наконец начнет таять. Все эти годы Минси было больно видеть, как брат трудится ради него, не получая ни признания, ни статуса, оставаясь в глазах толпы лишь приживалой. Су Цзуйдэ мертва уже много лет, и нынешних страданий брата было более чем достаточно в качестве искупления. Минси не надеялся, что их былая дружба с Ваном восстановится — разбитую вазу не склеить — но он хотел, чтобы к брату относились справедливо.
— Брат, береги себя в дороге, — тихо произнес Хань Минси. Хань Минъюэ улыбнулся, махнул рукой и вышел из шатра.
Фэн Чжияо смотрел вслед уходящему Минъюэ и втайне вздыхал. Когда-то из-за Су Цзуйде блестящий господин Минъюэ пал так низко. Его старый друг, Дин-ван, тоже хорош — ради Ванфэй он раз за разом совершает безумства, потрясающие небеса. Пожалуй, единственная разница была в том, что у Мо Сюяо вкус на женщин оказался куда лучше, чем у Хань Минъюэ.
В шатре воцарилась тишина. Наконец Мо Сюяо заговорил, и его голос был подобен раскату грома: — Передайте мой приказ: всем войскам быть в полной готовности. Начинаем полномасштабное наступление на основные силы Бэйжуна!
Генералы выпрямились как струны: — Слушаемся!
Мо Сюяо холодно усмехнулся: — Всыпьте Елюй Е как следует. Я хочу посмотреть, поспешит ли Хэлянь Пэн ему на помощь или нет.
По шатру словно пронесся ледяной ветер. Генералы невольно поежились: «Как же холодно…»
Гора Линцзю.
Е Ли с удивлением смотрела на внезапно появившегося перед ней Хань Минъюэ: — Господин Минъюэ? Какими судьбами?
Тот вежливо улыбнулся: — Я прибыл по приказу Вана, чтобы просить Ванфэй переместиться в безопасное место.
Е Ли даже не пыталась скрыть сомнения во взгляде. Хань Минъюэ беззаботно пожал плечами: — Изначально Сюяо планировал отправить Фэн Чжияо с двумястами тысячами солдат, чтобы штурмом забрать вас отсюда. Фэн Сань едва смог его отговорить.
Е Ли кивнула: — Я верю вашим словам. Но я никуда с вами не пойду.
Хань Минъюэ слегка нахмурился. Е Ли с тихим, полным горечи вздохом пояснила: — Хэлянь Пэн уже окончательно потерял голову от ярости. Не знаю, откуда он стянул еще силы, но сейчас гору Линцзю осаждают не менее трехсот тысяч воинов. Если оборона падет, трудно сказать, решит ли он штурмовать заставу Фэйхун. Но даже если он не пойдет вперед, а развернется, чтобы ударить по Хэ Су и Сунь Яоу, их войска будут стерты с лица земли.
— Значит, Ванфэй намерена остаться здесь и лично сдерживать его? — вздохнул Хань Минъюэ.
Е Ли кивнула: — На войне моральный дух — это всё. А в осаде он важен вдвойне. Если я, как главнокомандующий, дезертирую в такой момент, Хэлянь Пэну даже не придется штурмовать лагерь — он развалится сам собой за считанные часы.
Она сделала паузу, глядя на костры в лагере: — Здесь ведь не только закаленные бойцы армии Мо. Большинство — это остатки войск Чу и северные солдаты, которые лишь недавно присягнули резиденции Дин. Их верность еще хрупка.
Хань Минъюэ долго и пристально смотрел на Е Ли, после чего негромко признал: — Вы и вправду не похожи на других женщин. Неудивительно, что… Что ж, если я вернусь без вас, мне всё равно несдобровать. Останусь и посмотрю, на что способна Ванфэй Дин.
Е Ли поняла подтекст его слов и слабо улыбнулась: — Сюяо слишком беспокоится. Со мной «Цилини», даже если мы проиграем битву, моей жизни ничего не будет угрожать.
— В пылу сражения клинки и стрелы слепы, — возразил Хань Минъюэ. В гуще многотысячной сечи даже мастер боевых искусств не может гарантировать свою безопасность. Беспокойство Мо Сюяо было естественным — когда любишь, страх за другого затуманивает разум.
Убедив Хань Минъюэ остаться, Е Ли наконец перешла к теме, которая не давала ей покоя: — Когда Ван ворвался в лагерь Бэйжуна… он был ранен?
Несмотря на знание, что Сюяо жив, она не могла не спросить. Люди резиденции Дин молчали, боясь нарушить приказ господина, и Е Ли не хотела давить на них. Хань Минъюэ же был человеком со стороны, на которого запреты Сюяо не распространялись.
Хань Минъюэ удивился: он не ожидал, что Е Ли уже в курсе. Поняв, что новость «слил» кто-то из врагов, он спокойно пересказал события. По его словам, Мо Сюяо действительно получил пару царапин, но для таких людей, как они, подобные раны не стоили даже упоминания.
Только тогда Е Ли по-настоящему выдохнула, и напряжение в её чертах смягчилось.
Хань Минъюэ с любопытством наблюдал за этой женщиной в белом. Она сидела на почетном месте — изящная, спокойная, с мягкими чертами лица. По правде говоря, Минъюэ почти не знал её. Несмотря на несколько мимолетных столкновений в прошлом, они никогда не беседовали по душам.
Будь он всё еще ближайшим другом Мо Сюяо, возможно, они стали бы союзниками или он, как и все вассалы Дин-вана, искренне преклонялся бы перед ней. Но с самого начала он оказался по другую сторону баррикад и не имел возможности узнать её поближе. Он видел, что она выдающаяся женщина: умна, решительна, талантлива и прекрасно владеет собой — идеальная спутница жизни. Но он всё равно не мог до конца постичь: почему такой человек, как Мо Сюяо, буквально одержим ею?
Впрочем, это было легко понять, если вспомнить, что и весь остальной мир не понимал, почему блестящий Господин Минъюэ ради одной лишь красоты Су Цзуйдэ едва не разрушил свою жизнь и погубил собственную душу.
«Любовь рождается неведомо когда, но укореняется в сердце глубоко и навечно…»
Глядя на то, как Е Ли, сидя на почетном месте, с безмятежным видом, но невероятно четко и методично разбирается с грудой свитков и донесений на столе, Хань Минъюэ внезапно почувствовал, что начинает понимать. Эта женщина действительно обладала аурой и красотой, совершенно не похожими на тех, что он встречал у других.
— Знаете, я даже начинаю немного завидовать Сюяо и вам, Ванфэй, — с легким вздохом произнес Хань Минъюэ.
Е Ли подняла на него глаза, во взгляде её читалось легкое недоумение. Хань Минъюэ лишь покачал головой и слабо улыбнулся, не став ничего объяснять. Е Ли отложила кисть, закрыла последний свиток и мягко сказала: — Есть вещи, которые стоит забыть и отпустить. Если не идти вперед, никогда не узнаешь, не окажется ли пейзаж впереди еще прекраснее того, что остался позади.
— А если не получается ни забыть, ни отпустить? Что тогда делать? — отрешенно спросил Хань Минъюэ.
Е Ли немного подумала и ответила: — На жизненном пути всегда есть то, что мы не в силах контролировать. Будь то хорошее или плохое — спустя годы, когда вы оглянетесь назад, все эти обиды, ошибки, любовь и ненависть станут лишь частью ваших драгоценных воспоминаний. Человек должен жить настоящим и смотреть в будущее.
Заметив, что Хань Минъюэ погрузился в раздумья, Е Ли внезапно спросила: — Господин Минъюэ, живет ли в вашем сердце ненависть? Ненавидете ли вы Су Цзуйдэ… или Мо Сюяо?
Это было вполне вероятно. Хань Минъюэ когда-то был любимцем судьбы, но потерял всё из-за женщины, которая лишь использовала его. Будь Су Цзуйдэ сейчас жива или будь разум Хань Минъюэ чуть слабее, он мог бы возненавидеть её до глубины души. С другой стороны, Мо Сюяо в итоге убил её, и все эти годы Хань Минъюэ был фактически пленником резиденции Дин — он вполне мог перенести свою ярость на бывшего друга.
Многие годы почти никто не осмеливался произносить имя Су Цзуйдэ в его присутствии. Теперь, услышав его, он почувствовал, будто это было в прошлой жизни. После долгого молчания Хань Минъюэ покачал головой и горько усмехнулся: — Пожалуй, больше всего я ненавижу самого себя.
— Будь то истинная любовь или роковая ошибка — всё это жизненный опыт, — спокойно произнесла Е Ли. — Если вы уже вышли из той истории, зачем продолжать цепляться за прошлое, отказываясь его отпускать? За что вы держитесь: за само чувство или за те жертвы, что принесли ради него? Человек ушел, чувства остыли… Неужели вы собираетесь положить остаток своей жизни на алтарь этой одержимости?
Хань Минъюэ долго молчал, затем встал и произнес: — Благодарю за наставление, Ванфэй. Пойду пройдусь.
— Как вам будет угодно, — кивнула Е Ли, не стала его удерживать.
Она сказала всё, что могла. Услышит он её или нет — это уже вне её власти. В крайнем случае, всё останется как прежде: за ним будут приглядывать в тени, а присутствие Хань Минси гарантирует, что Минъюэ не натворит больших бед.
Тем временем в лагере армии Бэйжун у подножия горы тоже было неспокойно. Все эти дни Хэлянь Пэн неуклонно теснил противника, и теперь его лагерь стоял менее чем в пяти ли от склонов горы Линцзю. Хотя гора еще не была взята, все пути наверх и вниз были надежно перекрыты.
Хэлянь Пэн был уверен: с его многотысячным войском он захватит гору Линцзю максимум через пять дней. Даже если Е Ли решит прорываться, её жалкие остатки войск — всего несколько десятков тысяч человек — никогда не пройдут сквозь кольцо сотен тысяч его воинов.
При мысли об этом Хэлянь Пэн убеждался в правильности своей стратегии — пойти на огромный риск и стянуть все силы для удара по горе Линцзю. Стоит ему взять высоту и захватить Е Ли, и что тогда с того, что Лочжоу и Хуэйюнь падут? Хэ Су и Сунь Яоу будут вынуждены послушно вернуть города в обмен на жизнь Ванфэй Дин. Более того, она станет решающим козырем в борьбе против самого Мо Сюяо.
Хэлянь Пэн слишком долго пробыл в степях Бэйжуна и на самом деле плохо понимал истинную натуру резиденции Дин и самой Е Ли. Он совершенно не придал значения предостережениям Елюй Е и не понимал, почему правители других стран предпочитают нападать лично на Мо Сюяо, но боятся лишний раз тронуть Е Ли.
Безусловно, живая Ванфэй Дин в плену была бы идеальным козырем. Но, во-первых, её не так-то просто поймать. А во-вторых, пойманная Ванфэй вовсе не обязательно останется живой. В свое время Лэй Чжэньтин тоже не желал ей смерти, однако Е Ли предпочла броситься в пропасть, лишь бы не стать инструментом для шантажа мужа. А если Ванфэй погибнет — Мо Сюяо окончательно сорвется с цепи, и тогда начнется настоящая война на истребление. После печального опыта Жэнь Цинина среди великих держав сложился негласный консенсус: пока Мо Сюяо жив, лучше не провоцировать его жену. Е Ли действительно была самым дорогим для него человеком, но она вовсе не была его слабостью. Она была его «чекой».
Хэлянь Пэн не знал хода мыслей сильных мира сего. Даже после недавнего урока в лагере Бэйжуна он не оставил надежды захватить её. Просто теперь он решил действовать «честно»: победить её на поле боя и взять в плен открыто. Тогда, по его мнению, даже Мо Сюяо не сможет ничего предъявить.
Однако сейчас лицо Хэлянь Пэна помрачнело. Из главной ставки Бэйжуна прибыл гонец с приказом Елюй Е: армия Мо под началом Мо Сюяо теснит их по всем фронтам, и принц требует, чтобы Хэлянь Пэн немедленно оставил гору Линцзю и отступил для объединения сил.
Как он мог смириться с этим, когда победа была почти в руках?
— Генерал, приказ Седьмого Принца… — нерешительно напомнил гонец.
Хэлянь Пэн помолчал, обдумывая ответ, и отрезал: — Возвращайся и передай Седьмому Принцу: мне нужно максимум три дня, чтобы взять гору Линцзю и пленить Ванфэй Дин. После этого я немедленно выдвинусь на подмогу.
Лицо гонца исказилось: — Генерал Хэлянь, это прямой приказ Седьмого Принца!
Каким бы ни был приказ — правильным или нет, в армии он свят как гора. Хэлянь Пэн проявил неслыханную дерзость, отвергнув его, даже не задумавшись.
— Я вот-вот возьму высоту, — настаивал Хэлянь Пэн. — Отступить сейчас — значит пустить все труды прахом. Передай это Его Высочеству, он поймет.
Гонец вскипел от ярости: — Неужели вы думаете, Седьмой Принц не знает, что вы штурмуете гору? Но сейчас все войска отступают, и только вы один прете вперед! Если вы окажетесь в глубоком тылу врага, какой толк будет от вашей изолированной армии?
Он не решился добавить главное: если бы Хэлянь Пэн не вцепился в Е Ли так мертвой хваткой, Мо Сюяо не стал бы с таким безумием громить основной лагерь Бэйжуна.
Хэлянь Пэн недовольно нахмурился: — Твоё дело — передать мои слова принцу. С каких это пор простой посыльный смеет ставить под сомнение решения командования?
Поняв, что спорить бесполезно, гонец лишь злобно хмыкнул, развернулся и, вскочив на коня, помчался обратно в ставку Елюй Е.
Видя, как легко Хэлянь Пэн выставил доверенное лицо принца, остальные военачальники в шатре заволновались. Хэлянь Пэн был приемным сыном Хэлянь Чжэня, ему, возможно, ничего и не будет. А вот им, простым подчиненным, не хотелось отвечать за неповиновение приказу принца.
Один из генералов встал и, поколебавшись, произнес: — Генерал, Седьмой Принц срочно зовет нас назад. Видимо, на фронте дела совсем плохи. Может, нам всё-таки…
Хэлянь Пэн невозмутимо произнес: — У Седьмого Принца в лагере семьсот-восемьсот тысяч солдат, а у армии Мо — менее пятисот тысяч. Полагаю, пару-тройку дней они точно продержатся. А если мы в кратчайшие сроки возьмем гору Линцзю и захватим Ванфэй Дин, Седьмой Принц не только не накажет нас, но и щедро наградит. Разговоры окончены. Мой приказ: гора Линцзю должна пасть в течение трех дней!
Генералы переглянулись. Один из них возразил: — Но… даже если мы захватим гору, не факт, что удастся пленить Ванфэй. Её отряд «Цилинь» невероятно силен. Даже если они не смогут противостоять всей нашей армии, им не составит труда защитить Ванфэй и помочь ей скрыться.
— У этого генерала свои соображения на этот счет, — холодно отрезал Хэлянь Пэн. — Ваше дело — атаковать изо всех сил и взять высоту.
Хэлянь Пэн стоял на своем, и военачальникам ничего не оставалось, кроме как подчиниться. В конце концов, пока Елюй Е официально не сместил его, он оставался великим генералом и их верховным главнокомандующим.
На горе Линцзю воины отчетливо чувствовали, что натиск врага становится всё яростнее. Словно что-то подстегивало и без того свирепых бэйжунцев — они лезли вверх, не щадя своих жизней. Давление на армию Мо возросло многократно. Солдаты стояли в строю по двадцать четыре часа в сутки, не имея возможности даже на короткий отдых. На лицах многих застыла смертельная усталость.
Прошло три дня. Несколько раз солдаты Бэйжуна почти врывались на середину склона, но каждый раз стойкие воины Мо сбрасывали их вниз. Глаза Хэлянь Пэна налились кровью от ярости. Глядя на вражеский лагерь, где всё еще гордо реяли черные знамена, он пропитался жаждой убийства.
— Ванфэй Дин! Немедленно прикажи своим людям сдаться! — голос Хэлянь Пэна, усиленный внутренней силой, громом раскатился по склонам. — Иначе не вини меня за то, что я выжгу эту гору дотла!
Это заявление шокировало не только защитников горы, но и собственных офицеров Хэлянь Пэна. Был конец девятого месяца — время, когда природа увядает, и всё вокруг стоит сухое. Если он действительно подожжет лес, пострадает не только Линцзю, но и все окрестные земли.
На вершине Хань Минъюэ стоял рядом с Е Ли и, сохраняя на лице привычную легкую улыбку, заметил: — Ванфэй, если он и вправду устроит пожар, нам конец.
Е Ли спокойно ответила: — С вашим мастерством, господин Минъюэ, разве может какой-то лесной пожар причинить вам вред?
Хань Минъюэ открыто рассмеялся. Он действительно не боялся за себя. Даже если заполыхает вся гора, он был уверен, что сможет вынести Е Ли из огня и прорваться сквозь окружение. Однако ему было крайне любопытно, как Е Ли собирается решать этот тупик. — У Ванфэй есть план, как сокрушить Хэлянь Пэна?
Е Ли покачала годовой: — Нет. Внизу нас осаждает армия в двести с лишним тысяч человек. С нашими силами прорваться сквозь такое кольцо невозможно.
— И что же вы намерены делать?
Е Ли загадочно улыбнулась: — Нанести удар первой.
Хань Минъюэ опешил, не понимая, что она имеет в виду. Е Ли посмотрела вниз на раскинувшийся лагерь Бэйжуна и небрежно добавила: — Если говорить об атаке огнем… то Срединная равнина — прародительница этого искусства.
Сказав это и не дожидаясь, пока Хань Минъюэ всё осознает, она подозвала Линь Ханя: — То, что я просила подготовить вчера — готово?
— Докладываю Ванфэй: всё готово, — подтвердил Линь Хань.
Хань Минъюэ с любопытством спросил: — Вы заранее знали, что он решит жечь гору?
— Нет, — ответила Е Ли. — Собирался он это делать или нет, я всё равно планировала поступить именно так. Иначе мы не продержимся и дня.
Вскоре Линь Хань принес некий предмет, по форме напоминающий фонарь. Несмотря на то, что работа была довольно грубой, Хань Минъюэ видел, что это действительно некое подобие светильника.
— Это что… обычный фонарь? — недоуменно спросил он.
Е Ли кивнула и с улыбкой подтвердила: — Да, это действительно фонари. Они называются «Фонари Кунмина».
— И что с этой штуковиной делать? — Хань Минъюэ, видевший в своей жизни сотни изысканных и прекрасных светильников, с некоторым пренебрежением повертел в руках грубую поделку.
Е Ли, прищурившись, бережно взяла фонарь: — А вот это, господин Хань, вы узнаете чуть позже.
Вскоре Хань Минъюэ увидел план Е Ли в действии. Множество фонарей зажгли, и они медленно поплыли в небо, направляясь в сторону лагеря Бэйжуна. Поскольку дело было днем, да еще и в разгар сражения, парящие в небе точки не сразу привлекли внимание врага. А те, кто их заметил, просто не придали этому значения — мало ли что за мусор летит с горы.
Е Ли с удовлетворением наблюдала за тем, как фонари достигли расчетной позиции и начали медленно снижаться.
— Ого… — удивился Хань Минъюэ. Сам факт того, что эти конструкции смогли взлететь, поразил его, но то, что они почти одновременно начали опускаться над вражеским лагерем, было еще удивительнее. Если бы он не знал наверняка, что Е Ли — человек, он бы решил, что она применила какое-то колдовство. — В этих лампах полно тунгового масла, оно не прогорит так быстро. Ванфэй, вы хотите…
Он мгновенно осознал её замысел. Е Ли собиралась использовать фонари, чтобы разбрызгать масло над лагерем или прямо на людей, а затем…
— Пли! — раздался решительный голос Е Ли.
Десятки пылающих стрел прорезали воздух, устремляясь к фонарям, что еще зависли в небе. Стоило стреле коснуться бумаги, как фонарь вспыхивал и падал вниз огненным шаром. Бэйжунцы внизу в ужасе увидели, как с небес на них обрушивается огненный дождь. Пламя охватывало людей, палатки, а главное — драгоценные запасы провианта. Лагерь Бэйжуна в считанные мгновения превратился в бушующий ад.
Теперь воинам Бэйжуна было не до штурма или поджога горы — им бы самим спастись от огня. Но масло, щедро пролившееся из фонарей, вспыхивало от любой искры, и потушить такой пожар было почти невозможно.
Пока в лагере армии Мо гремели ликующие крики, Е Ли сохраняла ледяное спокойствие. Она отдала четкий приказ: — Спускаемся по южному склону. Отступаем к заставе Фэйхун!
Она знала: когда Хэлянь Пэн придет в себя, он будет в бешенстве. В таком состоянии он действительно может совершить любое безумство, включая поджог всей горы. Е Ли не собиралась рисковать жизнями своих людей ради бессмысленного упрямства. Пока бэйжунцы метались в панике, пытаясь спасти остатки лагеря, армия Мо тихо и организованно покинула позиции и ушла на юг.
У догорающего лагеря Хэлянь Пэн смотрел на море огня. Его глаза были налиты кровью, а вены на шее вздулись от гнева.
— Е Ли… Е Ли! Я клянусь, я убью тебя!
— Докладываю генералу! — к нему подбежал запыхавшийся разведчик. — Армия Мо оставила позиции на горе и отступила.
Лицо Хэлянь Пэна исказилось: — Куда они ушли?
— Судя по всему, в сторону заставы Фэйхун.
— В погоню! — взревел Хэлянь Пэн.
— Генерал! — воскликнули стоящие рядом офицеры, и их лица были бледны.
Многие из них и раньше недолюбливали этого выскочку, но боялись его мастерства. Однако сейчас ситуация была критической. Лагерь сожжен, провиант уничтожен — на чем они будут держаться в погоне?
У заставы Фэйхун их ждут более двухсот тысяч свежих солдат армии Мо. И это не «сборная солянка» из выживших и ополченцев, а самая элита, закаленная в боях. Даже если Хэлянь Пэн — военный гений, на осаду такой крепости уйдут недели, а у них нет еды даже на завтрашний день.
— Все наши припасы уничтожены огнем, мы просто не в состоянии продолжать бой. Просим генерала трижды обдумать свое решение! — наперебой убеждали его офицеры.
Лицо Хэлянь Пэна было чернее тучи. Он и сам прекрасно понимал, что провианта не осталось, но то, как ловко Е Ли обвела его вокруг пальца, было невыносимым оскорблением. Он не мог просто проглотить эту обиду. — Соберите зерно у местных жителей, — процедил он сквозь зубы.
Так называемый «сбор зерна» у бэйжунцев всегда был лишь красивым словом для обычного грабежа. Однако сейчас на всём Севере почти не осталось людей: кто погиб, кто бежал в тыл под защиту армии Мо. Даже если они вывернут все окрестные деревни наизнанку, вряд ли им удастся собрать еды хотя бы на один обед для многотысячного войска.
— Генерал Хэлянь, я считаю, что нам нужно немедленно отступать на север и соединиться с силами Седьмого принца и старого генерала Хэляня, — твердо заявил один из военачальников.
Хэлянь Пэн с мрачным видом отрезал: — В погоню! Сначала догоним их, а там видно будет. Я не позволю им уйти вот так просто!
В итоге, столкнувшись с его упрямством, несколько наиболее принципиальных генералов забрали своих людей и ушли. С Хэлянь Пэном осталось менее ста тысяч воинов, которые по его приказу бросились вслед за уходящей армией Мо. Хэлянь Пэн смотрел на догорающий лагерь; багровое зарево пожара отражалось в его глазах, делая его лицо по-настоящему зловещим и пугающим.
У армии Мо не было кавалерии, поэтому они не могли двигаться слишком быстро. Бэйжунцы же, будучи прирожденными наездниками, настигли их довольно скоро. Взгляд Хэлянь Пэна, прикованный к Е Ли, лишился былой ироничной легкости.
— Ванфэй Дин, изначально я не хотел причинять вам вреда. Но в этот раз вы сами напросились.
Е Ли ничуть не смутили его слова. Она ответила бесстрастно: — В войне победа и поражение — естественный ход вещей. Не слишком ли вы, генерал, болезненно реагируете на проигрыш?
Жилы на лбу Хэлянь Пэна вздулись: — Хватит! С тех пор как я принял командование, я раз за разом проигрывал именно вам. Сегодня мы решим всё здесь — в битве не на жизнь, а на смерть!
Е Ли лишь покачала головой и с легкой улыбкой произнесла: — Я знаю, что вы — талантливый военачальник, лично обученный генералом Хэлянь Чжэнем. Жаль только… Слышали ли вы когда-нибудь в Срединной равнине выражение «Воевать на бумаге»?
Хэлянь Пэн ледяным взглядом сверлил её: — Я внимательно слушаю Ванфэй.
Е Ли мягко рассмеялась: — Это означает «быть сильным в теории, но беспомощным на практике».
— Е Ли, ты слишком дерзка! — взревел Хэлянь Пэн. Он хорошо знал язык и литературу врага, поэтому мгновенно понял, что она называет его «кабинетным стратегом».
Е Ли, глядя на его ярость, лишь приподняла бровь: — Не стоит считать мои слова оскорблением. Вы с детства учились у Хэлянь Чжэня, но до этого похода не командовали войсками ни дня. Если бы не ваше выдающееся мастерство в боевых искусствах, вы бы никогда не смогли удержать в узде своих генералов. Позвольте мне быть откровенной: в армии Мо полно людей, чьё искусство стратегии на голову выше вашего. Вы побеждали эти дни лишь благодаря численному превосходству. Неужели вы действительно верили, что это ваша заслуга?
Лицо Хэлянь Пэна менялось в цвете: от бледного до багрового. Наконец он хрипло расхохотался: — Хорошо! Пусть я не умею командовать, пусть так! Но сегодня ты всё равно умрешь здесь!
Не давая Е Ли вставить ни слова, он пришпорил коня и, замахнувшись палашом, ринулся прямо на неё. Но дорогу ему преградил Хань Минъюэ. Его длинный меч со свистом покинул ножны и заблокировал сокрушительный удар палаша.
Хэлянь Пэн уже видел Хань Минъюэ однажды в бэйжунском лагере — тот был одним из тех, кто рискнул войти туда ради Мо Сюяо. А значит, его мастерство было незаурядным. — Кто ты такой? — выплюнул Хэлянь Пэн.
Хань Минъюэ вежливо сложил руки в приветственном жесте, не убирая меча: — Хань Минъюэ приветствует генерала Хэляня.
— Господин Минъюэ? — Хэлянь Пэн хоть и был бэйжунцем, его наставником был человек из мира боевых искусств Срединной равнины. Мужун Сюн, несмотря на свою старость, прекрасно знал всех выдающихся мастеров. Однако Хань Минъюэ уже много лет не появлялся на людях. За пределами резиденции Дин многие полагали, что он либо навсегда ушел на покой, либо давно мертв.
Хань Минъюэ с улыбкой подтвердил: — Собственной персоной.
Хэлянь Пэн холодно усмехнулся: — Мне плевать, какой ты там «господин». Любой, кто встанет у меня на пути — умрет!
— Что ж, позвольте взглянуть на ваше хваленое мастерство, генерал, — рассмеялся Хань Минъюэ.
Хэлянь Пэн не стал тратить время на слова и сразу атаковал. Хань Минъюэ, не теряя самообладания, взмахнул мечом, принимая вызов. В свое время он не зря считался ближайшим другом Мо Сюяо и возглавлял лучшую в мире разведывательную сеть — Павильон Тяньи. Его уровень боевых искусств был поразителен. Пусть он и не входил в четверку величайших мастеров современности, но в схватке с Хэлянь Пэном он ни в чем ему не уступал. Клинки скрестились, и началась яростная схватка, в которой никто не мог взять верх.
Хэлянь Пэн отчаянно рвался вперед, желая во что бы то ни стало схватить или убить Е Ли, но Хань Минъюэ был абсолютно спокоен. Его единственной задачей было стать живым щитом, и он справлялся с этим с пугающей легкостью, отражая каждый выпад врага.
Пока шла дуэль, Линь Хань, не отходя от Е Ли, наблюдал за полем боя.
— Ванфэй, может, стоит помочь господину Минъюэ? — спросил он.
Е Ли покачала головой и улыбнулась: — Мастерство господина Ханя ничуть не хуже, чем у Хэлянь Пэна. Наше вмешательство только собьет ему ритм и создаст лишнюю суматоху.
Линь Хань немного подумал и кивнул, соглашаясь. Оглядевшись, он увидел, что вокруг разгорелось новое побоище. Солдаты Бэйжуна и воины армии Мо сошлись в смертельной схватке. Сейчас, когда силы сторон были примерно равны, а бой превратился в плотную рукопашную, никакие тактики и построения уже не работали. Если так пойдет и дальше, всё закончится лишь взаимным уничтожением и горой трупов с обеих сторон.
Линь Хань уже хотел предложить Е Ли поскорее покинуть это опасное место, как вдруг издалека донесся звук, от которого задрожала земля — громоподобный топот тысяч копыт. Линь Хань замер на мгновение, прислушался, и его лицо озарилось радостью: — Ванфэй! Это люди генерала Юань Пэя!
Звук шел со стороны заставы Фэйхун. А оттуда могли прийти только подкрепления от старого генерала Юаня. Е Ли кивнула и устремила взгляд к горизонту. Вскоре на линии земли показались черные знамена с эмблемой армии Мо. Бесчисленное множество черных коней неслось вперед, словно сметая всё на своем пути. Е Ли посмотрела на своих изнуренных, израненных солдат, которые всё еще продолжали отчаянно сражаться, и на её лице наконец появилась облегченная улыбка.
Добавить комментарий