— Подчиненный Чжоу Минь приветствует Ванфэй.
Е Ли не была близко знакома с Чжоу Минем, видела его лишь несколько раз в армии Чжан Циланя, но знала, что Чжан Цилань его высоко ценил. Чжан Цилань был человеком честным и справедливым, и раз он выделил Чжоу Миня и доверил ему самостоятельное командование, это означало, что в его способностях сомневаться не приходилось.
Взглянув на серьезное, волевое лицо мужчины, которому едва перевалило за тридцать, Е Ли кивнула: — Генерал Чжоу, без церемоний.
Увидев, что Чжоу Минь прибыл так быстро, лицо Сунь Яоу скривилось. Следы опьянения с него как ветром сдуло, и в маленьких глазках заблестел хитрый, расчетливый огонек. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз: — Генерал Чжоу, как же вы так быстро добрались? Ваш лагерь ведь не так уж и близко от моего.
Чжоу Минь словно не заметил скрытой иронии Сунь Яоу. Слегка нахмурившись, он обратился к Е Ли: — Ванфэй, уже поздно. Вы желаете остановиться здесь на ночь или проследуете в лагерь армии Мо?
Е Ли уже составила примерное представление об отношениях между двумя гарнизонами.
Остатки армии Чу, естественно, завидовали элите армии Мо, ненавидели их и всячески косились в их сторону. А элитные бойцы Мо, в свою очередь, с презрением смотрели на этот сброд, который бэйжунцы разбили в пух и прах. Сунь Яоу, судя по всему, открыто и тайно саботировал приказы Чжоу Миня. А Чжоу Минь, презирая этих солдат, решил: «Раз вы не хотите служить, то и не надо, сидите там, где вам удобно, а я вас трогать не буду».
Е Ли немного подумала и сказала: — Уже поздно, не будем тревожить солдат переездом. Мы переночуем здесь. Если в лагере генерала Чжоу нет срочных дел, оставайтесь тоже. Завтра утром у меня будет к вам разговор.
Чжоу Минь на мгновение заколебался, но спорить не стал и кивнул: — Слушаюсь, Ванфэй.
Увидев, что Е Ли решила остаться, в глазах Сунь Яоу промелькнуло самодовольство. Он подошел к Е Ли и заискивающе заулыбался: — Прошу, Ванфэй. Этот генерал не знал, что вы приедете, поэтому в лагере нет служанок. Я сейчас же пошлю людей найти кого-нибудь, чтобы прислуживать вам.
Е Ли остановилась и холодно посмотрела на Сунь Яоу: — Так поздно… Где же генерал Сунь намерен искать служанок?
Сунь Яоу ответил небрежно, словно это было само собой разумеющимся: — Вокруг горы Линцзю много деревень. Найти пару девок — плевое дело. Служить Ванфэй — это для них счастье и честь.
— Не нужно. В походах я не привыкла к излишествам. Генерал Сунь, если у вас нет дел, лучше идите отдыхать пораньше, — отрезала Е Ли.
Не обращая внимания на реакцию Сунь Яоу, она направилась вглубь лагеря. Сунь Яоу на миг остолбенел, но быстро спохватился и побежал вперед, чтобы указывать ей дорогу.
На следующее утро.
Когда Е Ли вошла в большой шатер, там уже собралось немало людей. Прибыли даже офицеры армии Мо из лагеря, расположенного в десяти ли отсюда.
Две группы стояли по разные стороны, четко разграниченные невидимой стеной. Даже без различий в форме было видно, кто подчиненные Чжоу Миня, а кто — люди Сунь Яоу.
Е Ли слегка нахмурилась: — А где генерал Сунь?
Присутствующие переглянулись. Наконец, один младший офицер встал и неуверенно произнес: — Докладываю… Ванфэй, генерал Сунь еще не вставал…
Услышав это, офицеры армии Мо не скрывали презрения. Кто-то прямолинейный не удержался от насмешки: — Солнце уже высоко, а генерал Сунь всё спит. Вот уж кто умеет давить на массу. Неудивительно, что…
Со стороны армии Чу послышался недовольный ропот. Кто-то буркнул: — Сражений же нет, зачем в такую рань подрываться?
Е Ли опустила глаза. Спустя мгновение она подняла голову, и её голос прозвучал тяжело и властно: — Идите и пригласите генерала Суня встать. И дайте ему сорок ударов палками.
В шатре повисла мертвая тишина.
На лицах офицеров армии Мо появилось выражение: «Так ему и надо», и даже лицо Чжоу Миня заметно смягчилось. Он давно не мог терпеть поведение Сунь Яоу, но поскольку их ранги были равны, а статус этих остаточных войск был деликатным, он был вынужден закрывать глаза на многое. Поступок Ванфэй позволил им всем наконец выпустить пар.
Вскоре Сунь Яоу вытащили наружу и прижали к земле. Раздались глухие звуки ударов палками: па-па-па.
Что удивительно, Сунь Яоу, который выглядел как человек, привыкший лишь заискивать перед сильными и тиранить слабых, выдержал все удары, не издав ни единого стона. Е Ли медленно обвела взглядом лица его подчиненных, о чем-то задумавшись.
Когда наказание закончилось, Сунь Яоу втащили обратно. Поскольку за исполнением следил лично Линь Хань, никакой пощады не было: одежда на спине генерала пропиталась кровью, превратившись в кровавое месиво. Его бросили на пол, и он так и остался лежать ничком. — Этот подчиненный… приветствует Ванфэй.
Е Ли посмотрела на него сверху вниз и равнодушно спросила: — Генерал Сунь, я приказала побить вас палками. Вы признаете справедливость этого наказания?
Сунь Яоу опешил, затем горько усмехнулся: — Ванфэй наградила меня ударами, как я смею не признать?
Е Ли вскинула бровь и улыбнулась: — «Не смеете не признать»? Значит, в душе вы всё же не согласны?
Сунь Яоу поспешно исправился: — Согласен. Признаю и сердцем, и устами.
— Тогда скажи, за что я тебя наказала? — спросила Е Ли.
— Это… — Сунь Яоу замялся.
Сказать, что просто проспал? Ему казалось, что причина не может быть такой простой. В глубине души он был уверен в ответе, но не смел озвучить его в лицо Е Ли.
Е Ли, даже не глядя на него, спокойно произнесла: — Ты думаешь, я побила тебя из-за того, что генерал Чжоу и остальные недолюбливают тебя? Или… из-за того, что случилось вчера вечером у ворот?
Лицо Сунь Яоу слегка изменилось — очевидно, она попала в точку.
Е Ли покачала головой: — Я наказала тебя только потому, что сегодня ты поздно встал.
Сунь Яоу застыл. Он не мог поверить, что причина действительно так проста. Естественно, он не верил, что Чжоу Минь не наговорил на него гадостей перед Ванфэй.
Тут Е Ли обратилась к Чжоу Миню: — Генерал Чжоу, какое наказание предусмотрено в уставе армии Мо для офицеров, опоздавших на военный совет?
Чжоу Минь, сохраняя невозмутимость и глядя прямо перед собой, четко отрапортовал: — Докладываю Ванфэй: за опоздание без уважительной причины — сорок ударов палками.
Е Ли с улыбкой посмотрела на Сунь Яоу: — Генерал Сунь, считается ли то, что вы проспали, уважительной причиной?
Сунь Яоу смущенно пробормотал: — Этот подчиненный виноват. Я признаю наказание полностью.
Е Ли кивнула и приказала: — Помогите генералу Суню встать.
Чжо Цзин и Цинь Фэн подхватили Сунь Яоу под руки с двух сторон. Не давая ему возможности отказаться, они подняли его и насильно усадили на стоящий рядом стул.
Сунь Яоу, только что получивший сорок ударов, испытывал адскую боль, и холодный пот градом катился по его лицу. Едва его зад коснулся стула, он рефлекторно попытался вскочить, но тяжелая рука Цинь Фэна легла ему на плечо и «легко», но непреклонно вдавила обратно в сиденье. Поняв, что Ванфэй делает это намеренно, чтобы проучить его, Сунь Яоу с перекошенным от боли лицом был вынужден сидеть.
Смерив Сунь Яоу взглядом, в котором читалась полуулыбка, Е Ли обратилась ко всем присутствующим: — С сегодняшнего дня я принимаю командование лагерем на горе Линцзю. Повседневными делами по-прежнему будут заниматься генерал Чжоу и генерал Сунь. Всё, что происходило до этого момента, я буду считать небывшим. Но… если впредь случится что-то, чего быть не должно… Линь Хань, зачитай устав армии Мо.
Линь Хань окинул ледяным взглядом группу Сунь Яоу и бесстрастно начал перечислять: — Участие в массовых беспорядках — сто ударов палками. Употребление алкоголя в военное время — пятьдесят ударов. Нарушение режима дня — тридцать ударов… Халатность при исполнении служебных обязанностей — сто ударов. Задержка военной информации — смертная казнь. Неподчинение приказу — смертная казнь. Дезертирство или отступление перед лицом врага — смертная казнь…
Череда слов «смертная казнь» заставила лица присутствующих побледнеть.
Когда Линь Хань закончил, Е Ли сказала: — С сегодняшнего дня это и ваш устав. Я не буду наказывать рядовых солдат. Если кто-то нарушит правила, я буду судить вас, командиров, за то, что вы не умеете управлять своими подчиненными.
Сказав это, Е Ли распустила собрание.
Сунь Яоу, уходивший последним, заколебался, словно хотел что-то сказать, но не решался.
Е Ли, казалось, ожидала этого. Она посмотрела на него с приветливой улыбкой: — Генерал Сунь хочет что-то сказать?
Сунь Яоу помолчал немного, а затем спросил: — Ванфэй, означают ли ваши слова… что теперь мы будем на равных с армией Мо?
Е Ли вскинула бровь: — А что, генерал Чжоу урезал ваше жалование?
Лицо Сунь Яоу скривилось в горькой гримасе, и он замолчал.
Армия Мо действительно не обделила их. Хотя последние несколько месяцев они, по сути, сидели в лагере и ничего не делали — все сражения и караульную службу взяла на себя армия Мо, — Чжоу Минь не удержал ни гроша из их жалованья. Получать те же деньги и провиант, что и люди, которые спят на копьях в ожидании рассвета и готовы к смертельному бою, в то время как ты целыми днями ловишь вшей от безделья… Любой человек, у которого есть хоть капля совести, сгорел бы от стыда.
— Армия Мо презирает нас, генералов разбитого войска, — наконец выдавил из себя Сунь Яоу после долгого молчания.
Услышав это, Е Ли тихо рассмеялась. Отсмеявшись, она посмотрела на Сунь Яоу: — Генерал Сунь, судя по тому, что я видела вчера вечером, даже обезглавить вас было бы слишком мягким наказанием. Вы знаете, почему я не наказала вас строже? Неужели вы подумали, что я слишком мягкосердечна и у меня не поднимется рука убить вас?
— Не смею, не смею… — пробормотал Сунь Яоу, смущенно опустив глаза.
Просидев полчаса на стуле, не смея пошевелиться от боли в избитом заду, он уже понял, что у этой Ванфэй в арсенале предостаточно методов, чтобы заставить человека страдать. С мягкосердечием это не имело ничего общего.
Е Ли с улыбкой смотрела на него: — Хорошо, что не смеете.
Сунь Яоу втянул голову в плечи, не решаясь издать ни звука. Он окончательно осознал, что со знаменитой Ванфэй Дин шутки плохи, и одурачить её не выйдет. Неудивительно, что даже высокомерные генералы армии Мо беспрекословно подчиняются ей.
Подумав об этом, Сунь Яоу перестал сутулиться и изображать вороватого пройдоху. Он поднял голову и прямо посмотрел на Е Ли: — Ванфэй, если армия Мо искренне примет нас, мы, естественно, будем служить резиденции Дин-вана всем сердцем и душой. Он с некоторой тревогой смотрел на спокойное лицо Ванфэй, не уверенный, правильно ли поступил, пойдя ва-банк.
Спустя долгое время Е Ли спокойно произнесла: — Генерал Сунь, вы знаете, почему, увидев вчерашний бардак в лагере, я не наказала вас сразу же по всей строгости закона?
Сунь Яоу опешил, но хитрить больше не решился и честно ответил: — Этот подчиненный не знает. Прошу Ванфэй просветить.
Е Ли пояснила: — Потому что, пока я ехала сюда, я заметила, что жизнь простого народа в окрестностях вашего лагеря течет вполне мирно. Это значит, что, хотя вы и распустили своих подчиненных, вы всё же знаете меру и не позволяете им бесчинствовать. И еще потому, что, хоть вы и вышли встречать меня, благоухая перегаром, это вино… было вылито на одежду прямо перед выходом, а не выпито. Вы не были пьяны. Она сделала паузу и добавила: — Нань-хоу как-то рассказывал мне о вас. Но, увидев вас лично, я была несколько разочарована.
Сунь Яоу опустил голову и горько усмехнулся: — Значит, Нань-хоу все еще жив… Генерал разбитой армии не смеет надеяться, что хоу помнит о нем.
Оказывается, в молодости Сунь Яоу служил под началом Нань-хоу. Хоть и недолго, и был всего лишь мелким командиром, но хоу запомнил его, что говорило о том, что Сунь Яоу не был бездарностью.
Е Ли посмотрела на него и сказала: — Я понимаю ваши чувства. Но я также надеюсь, что вы поймете: армия Мо никогда не смотрит свысока на сильных. Вы проиграли — так сразитесь снова. Вы проиграли в прошлый раз, но если победите в следующий — никто не посмеет вас презирать. Как говорится, победа и поражение — обычное дело для полководца. Но сейчас… у них действительно есть причина презирать вас.
Сунь Яоу с обидой пробурчал себе под нос: — Генерал Чжоу поручает нам только всякую мелочевку вроде охраны тыла и уборки поля боя. Где уж нам взять возможность отыграться?
Е Ли легко усмехнулась: — С этого момента вы и генерал Чжоу будете командовать каждый своей армией и отвечать каждый за свое направление обороны. Но если вы проиграете снова…
Глаза Сунь Яоу загорелись, и он громко заявил: — Если я снова проиграю, этот генерал добровольно снимет доспехи, вернется на поле пахать землю, а мои солдаты поступят в полное распоряжение Ванфэй!
Е Ли удовлетворенно улыбнулась: — Отлично. Договорились.
— Договорились! Этот подчиненный удаляется.
Махнув рукой и отпустив Сунь Яоу, Е Ли осталась с телохранителями. Чжо Цзин с некоторым беспокойством спросил: — Ванфэй, а этот Сунь Яоу… он точно справится?
Дело было не в том, что Чжо Цзин смотрел на людей свысока, просто увиденная вчера картина была уж слишком удручающей. Неопрятный внешний вид, ленивые солдаты без капли боевого духа… Доверить такому человеку оборону целого лагеря было тревожно.
Е Ли улыбнулась: — Этот человек довольно интересен. Посмотри на отчеты о его битвах. Есть такое выражение: «Не вина войны». Дело не в том, что он бесполезен, а в том, что в сложившейся ситуации он просто не мог переломить ход событий. К тому же человек, сумевший собрать и удержать в кулаке несколько десятков тысяч солдат разбитой армии и не позволивший им при этом грабить и обижать простых людей, определенно обладает способностями.
Она постучала пальцем по папке с донесениями и подвинула её Чжо Цзину.
Цинь Фэн недоуменно спросил: — Тогда что за цирк он устраивал до этого?
Если бы на месте Е Ли с её хорошим характером оказались такие люди, как Лю Цзиньсянь или Чжан Цилань, голову Сунь Яоу, вероятно, уже отрубили бы.
Е Ли усмехнулась: — Вероятно, он чувствовал, что Чжоу Минь презирает их, и это был своего рода протест. А вот справится он на самом деле или нет — покажут его дальнейшие действия. Если он действительно хорош, армия Мо получит еще одного «тигра-генерала». А если нет — казнить его мы всегда успеем.
Чжо Цзин, изучив документы, отложил папку и рассмеялся: — И правда, занятно. Этот Сунь Яоу несколько раз почти отбивал город Лочжоу, но, к сожалению, из-за нехватки сил и отсутствия подкрепления был вынужден отступать, гонимый армией Бэйжуна. И даже в таких условиях он умудрился собрать по дороге пятьдесят-шестьдесят тысяч солдат.
Цинь Фэн вскинул бровь и улыбнулся: — Похоже, у него и правда есть талант. У Ванфэй отличный глаз на людей.
— Надеюсь, он меня не разочарует, — с легкой улыбкой ответила Е Ли.
Способности Сунь Яоу действительно оказались на высоте. Хотя общая боевая мощь его солдат всё еще была на другом уровне по сравнению с регулярной армией Мо под началом Чжоу Миня, в последующих стычках с бэйжунцами они одерживали больше побед, чем терпели поражений. Войска Великой Чу оказались не такими уж никчемными, как думали другие.
Когда Хэ Су прибыл с подкреплением в двести с лишним тысяч человек, генералы армии Мо уже начали постепенно принимать Сунь Яоу и его «армию неудачников».
С прибытием двадцати дивизий Хэ Су линия обороны на горе Линцзю стала неприступной, как золотой замок. Посовещавшись с генералами, Е Ли перестроила линию фронта: более трехсот тысяч солдат были разделены на три лагеря, расположенных в форме полумесяца, прикрывая подступы к заставе Фэйхун.
Кроме того, она перевела пятьдесят тысяч солдат из армии Хэ Су в подчинение Сунь Яоу, чьи силы были самыми слабыми. Это заставило Сунь Яоу преисполниться глубочайшей благодарности и окончательно покориться мудрости и справедливости Ванфэй Дин.
Тем временем Хэлянь Пэн, даже не дождавшись полного заживления ран, привел свои войска к лагерю Бэйжуна, расположенному недалеко от горы Линцзю.
Прошло всего несколько дней после его прибытия, как он, посчитав, что рана зажила достаточно, повел войска вызывать врага на бой. Поскольку армия Мо на горе Линцзю была разделена на три взаимосвязанных лагеря, Хэлянь Пэн не знал, в каком именно находится Е Ли. Он просто привел войска к ближайшему укреплению и начал провокацию.
По иронии судьбы, это оказался участок, охраняемый Сунь Яоу. Генерал Сунь сейчас был полон энтузиазма и желания проявить себя, поэтому ни за что не позволил бы Хэлянь Пэну «ударить себя по лицу». Он тут же собрал войска и вышел навстречу врагу.
Так совпало, что в этот день Е Ли как раз инспектировала лагерь Сунь Яоу. Ей было любопытно взглянуть на полководческие способности генерала Суня в деле, поэтому она тайно последовала за ним.
Перед строем двух армий Сунь Яоу, заметив руку Хэлянь Пэна, скрытую под плащом, вдруг залился громким, самодовольным смехом: — Генерал Хэлянь! Наша Ванфэй просила меня спросить у вас: ваша рана уже зажила? Что ж вы так спешите лезть в драку?
Лицо Хэлянь Пэна мгновенно заледенело.
Он с детства обучался у Мужун Сюна и считал себя выше обычных бэйжунцев. Кто бы мог подумать, что слабая женщина, не обладающая глубокой внутренней силой, нанесет ему рану, которая едва не стоила ему жизни из-за потери крови? Он не только потерял лицо перед Елюй Е, но и его непомерная гордыня получила страшный удар.
И теперь Сунь Яоу с ходу начал сыпать соль на рану. Во взгляде Хэлянь Пэна, устремленном на Сунь Яоу, вспыхнула убийственная ярость.
— Зажила рана или нет — пусть ваша Ванфэй придет и проверит лично. Чтобы справиться с таким ничтожеством, как ты, этому генералу хватит и одной руки, — мрачно произнес Хэлянь Пэн.
Он сделал выпад своим новым палашом и процедил: — Не хочет ли генерал Сунь попробовать?
Сунь Яоу втянул голову в плечи. Он прекрасно понимал, что в честном поединке Хэлянь Пэн порубит и десяток таких, как он. Его глазки хитро забегали, и он с улыбкой ответил: — Этот генерал не мастер боевых искусств, откуда у меня время на спарринги с генералом Хэлянем? Лучше генерал Хэлянь пусть попробует мое новое «Построение для избиения собак»!
Он махнул рукой. Солдаты за его спиной издали дружный рев и бросились вперед.
Хэлянь Пэн хорошо знал язык и письменность Срединной равнины, и даже читал трактаты о военном искусстве, но никак не мог вспомнить, что это за «Построение для избиения собак». Впрочем, нутром он чуял, что ничего хорошего это название не сулит.
Холодно хмыкнув, он взмахнул палашом. Позади него затрубил боевой рог, и воины Бэйжуна с яростным ревом ринулись в атаку.
Армия Бэйжуна состояла в основном из кавалерии. Их конница была настолько свирепа, что даже Кавалерии Черных Облаков порой приходилось избегать прямого столкновения с их авангардом. Это было обусловлено ландшафтом степей. Однако такая кавалерия мало подходила для большинства территорий Срединной равнины.
В окрестностях горы Линцзю хоть и не было высоких скал и неприступных пиков, местность изобиловала холмами и оврагами. Узкие проходы и неровная земля не давали кавалерии развернуться.
И тут солдаты Сунь Яоу показали себя во всей красе.
Одни, вооруженные кривыми ножами, подсекали лошадям ноги. Другие, с длинными копьями, выбивали всадников из седел. Третьи, с короткими кинжалами, добивали упавших. Их взаимодействие было удивительно слаженным.
Что же касается «Построения для избиения собак» — это было лишь издевательством на словах, призванным унизить Хэлянь Пэна. К сожалению, у генерала Бэйжуна напрочь отсутствовало чувство юмора, и он шутку не оценил. Кавалерия Бэйжуна, ради скорости и маневренности, как и Черные Облака, не носила тяжелой брони, поэтому при первом же столкновении они понесли серьезные потери.
Е Ли, наблюдавшая за боем из укрытия, заметила, что Сунь Яоу воюет совершенно беспринципно.
Веревки-растяжки, удары по конским ногам, копья, луки, скрытое оружие, яды — он не брезговал ничем. Ему было плевать на красоту строя, главное — нанести урон. Привыкнув к «правильным» и строгим порядкам армий Чу и Мо, бэйжунцы оказались совершенно не готовы к такому «дикому стилю» Сунь Яоу и были застигнуты врасплох.
Стычка закончилась менее чем через час.
Хэлянь Пэн с почерневшим лицом отдал приказ к отступлению. Хотя он и не был разгромлен, но понес обидные потери. Сунь Яоу не стал его преследовать. Вместо этого он радостно приказал своим людям зачистить поле боя и утащить туши убитых бэйжунских лошадей в лагерь — на мясо для добавки к рациону.
— Генерал Сунь действительно заставил меня взглянуть на него новыми глазами, — с улыбкой сказала Е Ли, глядя на сияющего от самодовольства Сунь Яоу.
Сунь Яоу поспешно замахал руками: — Этот генерал вел себя грубо, Ванфэй смеется надо мной, смеется.
Е Ли покачала головой: — Не скромничайте, генерал. Сегодняшний бой действительно расширил мой кругозор.
Видя, что Е Ли не шутит, Сунь Яоу лишь смущенно хихикнул, не зная, что ответить. Е Ли знала, что такова его натура, и не придала этому значения.
Пока на Севере резиденция Дин-вана только что усмирила приграничье и вступила в полномасштабную войну с Бэйжуном, у неё не было возможности следить за Югом. Но и на Юге люди не сидели сложа руки.
С тех пор как Мо Цзинли вернулся в Цзяннань вместе с Дунфан Ю, Дунфан Хуэй, используя силы горы Цанман, начала тайно проникать во все сферы двора Великой Чу. Хотя сама Дунфан Хуэй не появлялась на заседаниях, весь двор Великой Чу незримо оказался под контролем горы Цанман.
Единственным человеком, который мог хоть как-то противостоять этому влиянию, оказалась вдовствующая Императрица, сидевшая в глубоком тылу гарема.
В своё время Вдовствующая Императрица заключила сделку с Мо Сюяо: она сохранила жизнь и титул, но, раз она что-то получила, она должна была что-то и отдать. Кроме того, захват власти горой Цанман был крайне невыгоден для неё самой, ведь она и так постепенно теряла влияние. Поэтому сотрудничество с резиденцией Дин-вана было в её интересах.
В итоге Вдовствующая Императрица и Мо Цзинли окончательно сорвали маски и перестали соблюдать даже видимость приличий.
Получив поддержку горы Цанман, Мо Цзинли, естественно, жаждал поскорее взойти на трон. Его маленький племянник, занимавший трон Императора, мозолил ему глаза невыносимо. Однако Вдовствующая Императрица и группа старых придворных чиновников были готовы стоять насмерть, чтобы защитить юного правителя. Обе стороны вели ожесточенную открытую и тайную борьбу, и при дворе Великой Чу бурлили опасные подводные течения.
Дунфан Хуэй, тайно дергая за ниточки при дворе, постепенно начала находить в этом вкус. Хотя статус горы Цанман был возвышенным и недосягаемым, разве могло отшельничество сравниться с упоительным чувством власти, когда одним движением руки ты можешь вызывать бурю или усмирять шторм?
Поэтому Дунфан Хуэй сосредоточила большую часть своих сил на подавлении фракции Вдовствующей Императрицы. А когда она опомнилась и поняла, что что-то не так, армия Силина уже окружила гору Цанман.
Для Мо Цзинли гора Цанман была всего лишь горой. Потеряешь одну — найдешь другое место. Но для Дунфан Хуэй значение горы Цанман было не меньше, чем значение Чуцзина для Великой Чу. Мо Цзинли мог потерять Великую Чу, но она, Дунфан Хуэй, не могла позволить армии Силина уничтожить её наследие. Она не могла позволить себе такого позора.
В отчаянии Дунфан Хуэй бросила все дела в Цзяннани на Дунфан Ю и спешно, с группой людей, помчалась обратно на гору Цанман.
Она и не подозревала, что, доверив такие важные дела капризной и некомпетентной Дунфан Ю, она навлечет на себя огромные неприятности. Но еще важнее было то, что, уехав сейчас, она уже никогда не сможет вернуться в Великую Чу.
Хотя Дунфан Хуэй получила новости очень быстро, армия Силина и Сюй Цинчэнь оказались еще быстрее.
Природные защитные формации горы Цанман не смогли надолго задержать Молодого господина Цинчэня. К тому моменту, как Дунфан Хуэй добралась до горы, армия Силина уже захватила главный пик.
Получив доступ ко множеству секретов горы Цанман, Силин и резиденция Дин-вана начали безжалостную зачистку шпионов и тайных предприятий секты по всему миру. В одночасье, за исключением Цзяннани и нескольких сверхсекретных точек, сеть влияния горы Цанман была уничтожена под корень. Секте был нанесен сокрушительный удар, оправиться от которого, если она вообще выживет, не удастся и за пятьдесят-шестьдесят лет.
Дунфан Хуэй люто возненавидела Лэй Чжэньтина и Сюй Цинчэня, но поделать ничего не могла. Ей оставалось лишь собрать остатки своих людей и попытаться вернуться в Цзяннань. Однако, не успела она переправиться через реку Юньлань, как путь ей преградили Лэй Тэнфэн и Сюй Цинчэнь.
— Браво, Наследник Чжэньнань! Браво, Молодой господин Цинчэнь! Вы действительно мастера своего дела! — Дунфан Хуэй, загнанная в тупик, сложным взглядом смотрела на двух молодых людей перед собой.
Она никогда не думала, что однажды великая гора Цанман будет так легко уничтожена, пока она держала власть в своих руках. И уж тем более не думала, что двое юнцов загонят её в такой угол.
Сюй Цинчэнь, элегантный и утонченный, лишь слегка улыбался, храня молчание.
Лэй Тэнфэн же рассмеялся: — Госпожа Дунфан перехваливает нас. По правде говоря… тем, что мы смогли поджидать вас именно здесь, мы обязаны людям самой горы Цанман. Если бы не это, даже уничтожив большую часть ваших сил, мы, младшее поколение, вряд ли смогли бы отыскать вас на просторах мира.
Сердце Дунфан Хуэй дрогнуло, а глаза сузились: — Люди самой горы Цанман… Кто?!
Лэй Тэнфэн усмехнулся: — Зачем Госпоже спрашивать то, что она и так знает? Сколько людей в этом мире могут знать о ваших сокровенных планах и маршрутах?
Лицо Дунфан Хуэй побелело. Она покачала головой: — Это она… Нет, невозможно. Она… зачем ей это делать?
Видя выражение лица Дунфан Хуэй, Лэй Тэнфэн почувствовал мстительное удовольствие. Хотя его отец не нуждался в помощи горы Цанман, тот факт, что секта в свое время предпочла ничтожного Мо Цзинли и даже не рассматривала союз с Силином, оставил неприятный осадок в душе Лэй Тэнфэна. Видеть сейчас падение Дунфан Хуэй было для него источником искренней радости.
— Почему она это сделала? Это вам лучше спросить у неё самой, Госпожа, — с издевкой произнес он. — В конце концов, она ведь… ваша любимая ученица.
Дунфан Хуэй не была глупой или импульсивной женщиной. Она быстро осознала свое положение. Проигнорировав злорадство Лэй Тэнфэна, она спокойно посмотрела на него и спросила: — Наследник Чжэньнань, и как же вы намерены поступить со мной?
— Это… — Лэй Тэнфэн на мгновение заколебался.
Приказ Лэй Чжэньтина был предельно ясен: убить Дунфан Хуэй на месте. С её характером, дай ей хоть малейшую передышку — и ответом будет лишь беспощадная, кровавая месть. Гора Цанман существовала сотни лет, её щупальца проникли в политику многих стран. И хотя большая часть её сил была уничтожена, никто не знал, какие тайные козыри и секретные организации всё еще скрыты в тени. В таких делах одного смертельного удара должно быть достаточно.
Однако Лэй Тэнфэн невольно поддался иным мыслям. Ему нужны были способные советники. Все эти годы он прилагал титанические усилия, но его достижения оставались весьма посредственными. Даже слава Мо Цзинли, которого он всегда презирал, была громче его собственной. Он понимал: ему нужны люди, которые помогут ему полностью контролировать его земли и подчиненных. А недавние успехи Дунфан Хуэй при дворе Великой Чу доказали, что она — невероятно способная женщина.
Одного взгляда Дунфан Хуэй хватило, чтобы понять: Лэй Тэнфэн дрогнул. В глубине её глаз промелькнул скрытый огонек, и она твердо произнесла: — Раз уж всё зашло так далеко, я, Дунфан Хуэй, признаю поражение. Отныне и я, и всё, что осталось от горы Цанман, поступаем в распоряжение Наследника.
Сердце Лэй Тэнфэна дрогнуло. Он слабо улыбнулся: — Госпожа действительно выдающаяся женщина — умеет принимать удары судьбы и вовремя отступать.
— Жуй-цзюньван, — внезапно с мягкой улыбкой заговорил Сюй Цинчэнь, стоявший рядом с Лэй Тэнфэном.
Стоило Сюй Цинчэню открыть рот, как Дунфан Хуэй поняла: дело плохо. Она втайне пожалела, что слишком поспешила заискивать перед Лэй Тэнфэном, забыв о присутствии Сюй Цинчэня. Попытавшись перебить его, она холодно бросила: — С каких это пор Молодой господин Цинчэнь начал вмешиваться в дела поместья Чжэньнань-вана?
Лэй Тэнфэн, хоть и был соблазнен перспективой заполучить остатки сил горы Цанман, еще не окончательно потерял голову. К тому же он всегда и уважал, и опасался Сюй Цинчэня, а потому не хотел портить с ним отношения. Он вежливо спросил: — У господина Цинчэня есть что добавить?
Сюй Цинчэнь окинул Дунфан Хуэй безразличным взглядом и тихо произнес: — Я лишь хотел сказать: будьте осторожны, Наследник. Недобитая змея всегда возвращается, чтобы ужалить своего спасителя.
Лэй Тэнфэна словно током ударило, и в его голове мгновенно прояснилось. Он вспомнил, с какой опаской его отец относился к горе Цанман. Если даже отец не был уверен, что сможет укротить эту силу, и предпочел объединиться с резиденцией Дин-вана, чтобы уничтожить её, то с чего он, Лэй Тэнфэн, взял, что справится? Скорее уж он не помощника себе найдет, а впустит волка в дом.
От этой мысли Лэй Тэнфэна прошиб холодный пот. Ему стало стыдно — отец был прав, говоря, что ему всё еще не хватает опыта и закалки.
— Благодарю господина за своевременное напоминание, — тяжело произнес Лэй Тэнфэн.
Услышав это, Дунфан Хуэй поняла, что всё кончено. Лицо её стало серым от отчаяния. С ненавистью глядя на Сюй Цинчэня, она выкрикнула: — Сюй Цинчэнь! Какая черная кошка пробежала между нами, что ты так жаждешь моей гибели?!
Она не сомневалась, что именно Сюй Цинчэнь стоял за тем, что Дунфан Ю была вынуждена выйти замуж за Мо Цзинли, разрушив все её первоначальные планы. Затем Сюй Цинчэнь лично отправился на юг и помог армии Силина взломать защитные формации горы Цанман, из-за чего её наследие перестало существовать. А теперь он одной легкой фразой перерезал ей путь к спасению. Можно сказать, гора Цанман пала от руки одного-единственного человека — Сюй Цинчэня.
Дунфан Хуэй действительно хотелось спросить: какую обиду она или её секта нанесли Сюй Цинчэню в прошлой жизни?
Сюй Цинчэнь лишь безмятежно улыбнулся: — Госпожа слишком много думает. Никакой личной вражды. Просто… у нас разные позиции.
Живая Дунфан Хуэй была бы вечной угрозой для резиденции Дин-вана. Зачем оставлять даже крошечный шанс на беду, если можно искоренить её сейчас?
Столь будничные и легкие слова Сюй Цинчэня заставили глаза Дунфан Хуэй покраснеть от ярости. Она разомкнула губы, собираясь что-то выкрикнуть, как вдруг раздался резкий свист — серебряный луч прорезал воздух.
В тот же миг на груди Дунфан Хуэй расцвел алый, пугающе яркий цветок крови. Она опустила голову, застывшим взглядом смотря на наконечник стрелы, вышедший прямо из её сердца. В лучах солнца серебро наконечника, окропленное свежей кровью, сверкало холодным и безжалостным блеском.
— По… почему? — прошептала Дунфан Хуэй. В её угасающем взгляде смешались боль, отчаяние и полное непонимание.
Голос Сюй Цинчэня донесся до неё, спокойный и отрешенный: — Даже если бы я не стал вам мешать, Госпожа должна была знать — живой вам отсюда не выбраться. Но такая смерть… пожалуй, для вас она куда мучительнее, чем гибель от рук армии Силина, не так ли?
Губы Дунфан Хуэй дрогнули, словно она хотела выдавить подобие улыбки. Но у неё не осталось сил. Свет в её глазах начал меркнуть и вскоре окончательно угас.
Лэй Тэнфэн и Сюй Цинчэнь стояли плечом к плечу, глядя на женщину, лежащую в луже крови. Спустя долгое время Наследник вздохнул: — «Милосердие» господина Цинчэня… воистину, подарок, который не каждому под силу принять. Верно говорят: «Нет ничего ядовитее женского сердца»…
Сюй Цинчэнь лишь безмятежно улыбнулся и поднял голову к небу: — Раз с делами горы Цанман покончено, мне пора возвращаться в Ли-чэн. Прошу вас, Жуй-цзюньван, передать мои прощания Чжэньнань-вану.
Лэй Тэнфэн вздрогнул от неожиданности: — Господин… вы уезжаете прямо сейчас?
Сюй Цинчэнь ответил с улыбкой: — Мирские дела не терпят отлагательств, у меня нет времени на долгие проводы.
В душе Лэй Тэнфэна на миг вспыхнула борьба: не стоит ли задержать Сюй Цинчэня силой? Но взглянув на чистое, как лунный свет, лицо мужчины и почувствовав ледяную, грозную ауру его телохранителей, Наследник благоразумно отказался от этой затеи. Он почтительно сложил руки: — В таком случае, не смею вас задерживать. Доброго пути.
— Благодарю за понимание. Прощайте, — кивнул Сюй Цинчэнь.
Цзяннань. Поместье Регента.
В сумрачной, неуютной комнате Дунфан Ю сидела в полном одиночестве, погруженная в свои мысли. Если бы кто-то сейчас оказался рядом, он увидел бы, что её прекрасные глаза, обычно полные неги, сейчас покраснели от слез. Видимо, она только что пережила тяжелый приступ рыданий. На её лице читались изнеможение и тревога, но сквозь них проступала странная, холодная решимость.
Тук-тук… Раздался тихий стук в дверь. Дунфан Ю вздрогнула и резко вскочила, впившись взглядом в дверь: — Кто там?
— Барышня… Госпожа… Госпожа… — донесся из-за двери тревожный голос.
Дунфан Ю похолодела и бросилась открывать: — Что с Госпожой?
Служанка на пороге, захлебываясь слезами, выдохнула: — Госпожа убита на берегу реки Юньлань… Лэй Тэнфэном и Сюй Цинчэнем. И гора Цанман… горы Цанман больше нет…
— Наставница… — прошептала Дунфан Ю, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног.
Служанка подхватила её под руки и с беспокойством заговорила: — Барышня, Госпожа ушла, старейшины тоже… тоже все убиты Лэй Тэнфэном. Теперь гора Цанман может полагаться только на вас. Вы должны держаться, барышня!
Дунфан Ю слабо махнула рукой: — Я поняла. Ступай. Я хочу побыть одна. Скажи им… скажи остальным, пусть придут ко мне завтра утром.
Служанка с тревогой посмотрела на неё, но, в конце концов, лишь тяжело вздохнула и понуро удалилась. Наставница и старейшины погибли в один миг — теперь весь груз ответственности за судьбу секты лег на плечи молодой госпожи. Но, вспоминая характер Дунфан Ю, сердце девушки обливалось кровью от дурных предчувствий…
Отослав служанку с вестями, Дунфан Ю медленно закрыла дверь. В комнате снова воцарился сумрак. Она упала на кровать и зарылась лицом в подушки, сдавленно рыдая.
Дунфан Хуэй нашла её еще ребенком и вырастила как родную дочь. Наставница своими руками учила её грамоте, каллиграфии, боевым искусствам и искусству стратегии. А теперь…
— Наставница, не вините Ю-эр… Я ненавижу Мо Цзинли, зачем вы заставили меня? Вы ведь больше всех любили Ю-эр, не вините меня… — шептала она сквозь слезы.
В то же время, когда Дунфан Ю оплакивала потерю, Мо Цзинли тоже получил известие о смерти Дунфан Хуэй. Но в отличие от своей жены, он был вне себя от радости. Прошло всего несколько месяцев, но Мо Цзинли уже до смерти надоели поучения и контроль со стороны Дунфан Хуэй. Это было совсем не то, на что он рассчитывал, принимая помощь горы Цанман. Если бы старуха не умерла, он рано или поздно превратился бы в её марионетку.
С Дунфан Ю всё было иначе. Она считала себя невероятно умной, но справиться с ней было куда проще, чем с её наставницей. К тому же Мо Цзинли чувствовал, что если у Дунфан Хуэй жажда власти росла с каждым днем, то саму Дунфан Ю политика и управление мало интересовали. Ван верил: дайте ему время, и он через Дунфан Ю приберет к рукам всё наследие горы Цанман. И пусть большая часть сил секты была уничтожена Чжэньнань-ваном, оставшиеся ресурсы всё еще были внушительны. По крайней мере, в Цзяннани Мо Цзинли теперь мог стать абсолютным и единственным хозяином.
Спешно придя к покоям Дунфан Ю и услышав доносящиеся изнутри рыдания, Мо Цзинли поморщился, но всё же толкнул дверь: — Ванфэй…
Дунфан Ю резко села на кровати. Её взгляд, острый как лезвие ножа, впился в Мо Цзинли.
— Зачем ты пришел?! — гневно выкрикнула она.
Мо Цзинли проигнорировал её ярость. Пройдя вглубь комнаты, он с усмешкой спросил: — К чему эти слезы? Неужели оплакиваешь свою наставницу?
Дунфан Ю вытерла слезы и ледяным тоном процедила: — Что ты хочешь этим сказать? Или ты думаешь, что раз Наставница мертва, я начну тебя бояться?
Мо Цзинли посмотрел на неё в упор: — Твоя наставница не просто мертва — твоей горе Цанман пришел конец. Дунфан Ю, неужели ты думаешь, что этот Ван всё еще должен быть с тобой вежлив?
Дунфан Ю холодно усмехнулась: — Ты думаешь, мощь горы Цанман так легко уничтожить? Даже если Силин и резиденция Дин-вана нанесли удар… Мо Цзинли, хочешь верь, хочешь нет, но я могу придушить тебя прямо здесь и сейчас!
В глазах Мо Цзинли промелькнула тень, и он настороженно замер. Он знал, что Дунфан Ю не шутит. Главное её отличие от наставницы заключалось в том, что Ю-эр не умела взвешивать риски и выгоды. Такие женщины куда опаснее: если её по-настоящему разозлить, она действительно способна его убить. И хотя признавать, что он может проиграть женщине, было унизительно, Мо Цзинли понимал — Дунфан Ю отличный боец. Пожалуй, из всех женщин, что он встречал, она была самой сильной — опаснее даже, чем Е Ли или Лэн Лююэ из павильона Ямы.
Помрачнев, Мо Цзинли заставил себя выдавить мягкую улыбку: — Не нужно так кипятиться. У этого Вана и в мыслях не было чинить тебе препятствия.
Дунфан Ю лишь холодно хмыкнула, явно не принимая его слова всерьез. Мо Цзинли посмотрел на неё и вкрадчиво произнес: — Этот Ван понимает, что у тебя на уме. Мы могли бы стать союзниками.
Дунфан Ю замерла и с подозрением уставилась на него. Мо Цзинли, не моргнув и глазом, продолжил: — Ты ведь так и не смогла забыть Сюй Цинчэня, верно? Это не проблема. Если ты будешь сотрудничать со мной, этот Ван поможет тебе заполучить его.
— Ты? С чего бы это тебе удалось? — с презрением бросила Дунфан Ю.
От её неприкрытого пренебрежения в глазах Мо Цзинли промелькнуло недовольство, но он сдержал гнев: — Раз этот Ван говорит так, значит, у него есть и уверенность, и возможности. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты этого сама? Или, возможно… Молодой господин Цинчэнь не так уж важен для тебя? Что ж, тогда просто послушно оставайся в поместье Регента в роли Ванфэй, этот Ван тебя не обидит. Однако учти: Сюй Цинчэню уже за тридцать. Как ни крути, через год-два он непременно женится. И тогда рядом с ним будет другая — прекрасная, как цветок, законная супруга…
— Замолчи! — в ярости выкрикнула Дунфан Ю.
Мо Цзинли лишь вопросительно приподнял бровь, глядя на неё. Спустя долгое время Дунфан Ю тяжело произнесла: — Я согласна. Я буду с тобой сотрудничать!
В это время снаружи, за дверью, бесшумная белая тень скользнула прочь.
В покоях супруги Жун-фэй, наложницы Регента, Е Ин с абсолютно безразличным видом передала письмо миловидной служанке: — Сделай так, чтобы это письмо попало в руки госпожи Яоцзи в поместье Му-хоу. Вскоре серая фигура легко выскользнула из поместья и направилась в город…
Добавить комментарий