— Ради А-Ли этот Ван никогда не пожалеет, — Мо Сюяо стоял за спиной Е Ли, свысока взирая на Мо Цзинли.
От этих слов и без того мрачное лицо Мо Цзинли потемнело еще сильнее. Он холодно усмехнулся: — Вот как?
Мо Сюяо вскинул бровь: — Разумеется. Этот Ван не из тех слепцов, что не видят истинного сокровища под носом.
Лениво усевшись на табурет рядом с Е Ли, Мо Сюяо проигнорировал перекошенное лицо соперника. С легким недовольством он посмотрел на жену: — А-Ли, почему ты разговариваешь с ним наедине?
Е Ли приподняла бровь и с двусмысленной улыбкой спросила: — Неужели мне нельзя разговаривать с людьми наедине?
Мо Сюяо тут же заискивающе улыбнулся: — Ну что ты! То, что А-Ли снизошла до разговора с кем-то — огромная честь для них. Просто у некоторых за душой одни дурные помыслы, А-Ли стоит быть настороже.
Е Ли промолчала, лишь одарив его понимающим взглядом. Уж если говорить о «дурных помыслах» и коварстве, мало кто в Поднебесной мог сравниться с самим Дин-ваном. Мо Сюяо, не обращая внимания на иронию в глазах жены, склонил голову к её плечу и спросил: — У Ле-вана еще остались ко мне дела?
Даже если у Мо Цзинли и были какие-то слова, сейчас, под натиском издевок Сюяо, он почти всё позабыл от злости. Хмыкнув, он поднялся: — Этот Ван пришел, чтобы забрать Ин-эр обратно в посольство.
— Вот оно что, — кивнул Мо Сюяо. — Тогда Ле-ван может действовать по своему усмотрению. Кстати… Ле-ван, мудрецы говорили: «жену, деливших с тобой нужду, нельзя оставлять». Хоть Ле-ванфэй и не назовешь простолюдинкой, она всё же была рядом с вами столько лет. Если Ле-ван без колебаний разжалует её ради девицы с горы Цанман, люди решат, что вы гонитесь за выгодой, презирая старые узы. Это плохо скажется на вашей репутации.
Мо Цзинли стиснул зубы: — Дин-ван слишком беспокоится. У этого Вана нет таких намерений.
Мо Сюяо равнодушно пожал плечами, явно не поверив ни единому слову. У Мо Цзинли не было желания объясняться, и он с мрачным лицом развернулся и ушел.
Глядя вслед уходящему Мо Цзинли, Е Ли улыбнулась мужу: — Ван пришел как раз вовремя. Мо Сюяо просиял: — Этот Ван знал, что А-Ли тоже не горит желанием с ним общаться. Е Ли беспомощно вздохнула, глядя в небо. Она ведь не совсем это имела в виду…
— А-Ли, как думаешь, велики ли шансы Мо Цзинли заполучить Дунфан Ю? — с любопытством спросил Сюяо.
Е Ли слегка нахмурилась: — Если Мо Цзинли не прибегнет к каким-нибудь грязным уловкам, боюсь, шансов у него немного. Дунфан Ю не слишком умна, но вот Дунфан Хуэй — крепкий орешек. Пока она присматривает за ученицей, Мо Цзинли вряд ли добьется своего.
Мо Сюяо спокойно заметил: — Только что Дунфан Хуэй прислала человека с вестью. Сказала, что историю со сватовством Дунфан Ю можно считать не удавшейся. Гора Цанман по-прежнему готова помогать резиденции Дин-вана.
— И ты отказал? — без тени сомнения спросила Е Ли.
— Естественно, отказал, — кивнул Сюяо. — Что бы ни планировала резиденция Дин-вана в будущем, у нас нет намерения позволять горе Цанман вмешиваться. Дунфан Хуэй, возможно, и умна, но гора Цанман — это древний клан с многовековыми традициями, и в этом плане они сильно отличаются от семьи Сюй. Влияние семьи Сюй, может, и меньше, но они ближе к этому миру. На протяжении сотен лет они медленно проникали в сердца людей — как говорится, «тихий дождь питает землю беззвучно». Даже если семья Сюй падет, история навсегда сохранит их след. Гора Цанман же вознесла себя на слишком недосягаемую высоту. Каждое их появление поражает мир, окутывая их мистическим ореолом. Но именно из-за этой оторванности от реальности они привыкли чувствовать себя богами, взирающими свысока. Даже такая умная женщина, как Дунфан Хуэй, не умеет ставить себя на один уровень с обычными людьми.
— Дунфан Хуэй будет очень зла, — добавила Е Ли. Хозяйка горы Цанман действительно была проницательной и расчетливой, но, будучи наследницей по праву рождения и главой ордена на протяжении десятилетий, она еще меньше, чем Дунфан Ю, была способна терпеть отказы и неповиновение.
— И что с того, что она злится? — Мо Сюяо пренебрежительно вскинул бровь.
Е Ли весело улыбнулась: — И правда, что с того? Резиденция Дин-вана никогда не боялась силы своих врагов.
Поместье Дунфан.
Дунфан Хуэй отослала слуг, вернувшихся из резиденции Дин-вана, и её лицо стало пугающе холодным. Дунфан Ю, стоявшая перед ней, с тревогой спросила: — Учитель, Дин-ван…
— Дин-ван отказал, — медленно произнесла Дунфан Хуэй.
Дунфан Ю замерла, нахмурившись: — Если раньше причиной была я, то теперь… мы ведь больше не настаиваем на браке. Почему же они всё равно не согласны?
Дунфан Хуэй холодно усмехнулась: — Разве ты сама не догадалась? Резиденция Дин-вана с самого начала не планировала сотрудничать с горой Цанман.
Дунфан Ю нахмурилась еще сильнее: — Это нелогично. С нашей помощью резиденция Дин-вана обрела бы крылья. Сражаться с Бэйжуном, Северными землями или даже с Силином было бы в разы проще. Почему Дин-ван отказывает?
Дунфан Хуэй спокойно улыбнулась: — Ю-эр, ты хоть и умна, но от природы лишена мышления и инстинктов истинного правителя. Это то, что беспокоит меня больше всего. Силы резиденции Дин-вана и так велики, к тому же им помогают все братья Сюй. Если Мо Сюяо поставил цель завоевать мир, он рано или поздно добьется своего. Да, без мощи горы Цанман это может занять больше времени, но зато… у него не будет повода для беспокойства в будущем.
Могущество горы Цанман вызывает вожделение, но оно же внушает страх. Если Дин-ван пойдет на союз, он будет опасаться, что со временем «хвост станет слишком тяжелым, чтобы им вилять», и он окажется под пятой горы Цанман.
— Но пусть Мо Сюяо не забывает: возможно, без нашей помощи он и достигнет цели, но если моя гора Цанман решит помочь кому-то другому… — лицо Дунфан Хуэй исказилось, голос стал ледяным. Она понимала логику Мо Сюяо, но не могла её принять. Его решительный отказ означал не только опасение перед силой горы, но и то, что он попросту ни во что её не ставит.
— Учитель… — вздрогнула Дунфан Ю, с тревогой глядя на наставницу.
Дунфан Хуэй немного смягчилась и с натянутой улыбкой спросила: — Ю-эр, что ты хочешь сказать?
Дунфан Ю, хмурясь, начала: — Учитель, вы планируете выбрать кого-то другого для поддержки? Но… в нынешнем мире, пожалуй, никто, кроме Лэй Чжэньтина, не сможет противостоять Мо Сюяо. Однако Лэй Чжэньтин… насколько я видела, он тоже не горит желанием сотрудничать с нами. К тому же его возраст… Лэй Чжэньтин гораздо старше Мо Сюяо. Даже если Дин-ван ничего не будет делать, он может просто переждать, пока Лэй Чжэньтин уйдет от старости. К тому же сын Лэй Чжэньтина, Лэй Тэнфэн, всегда проявлял себя как посредственность — удержать имеющееся он сможет, но вот захватить мир ему будет не под силу.
Дунфан Хуэй одобрительно кивнула. Пока дело не касалось человеческих отношений и эмоций, суждения Дунфан Ю были очень точными и ясными.
— И каково твое мнение? — спросила наставница.
Дунфан Ю в нерешительности замялась, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Увидев это, Дунфан Хуэй помрачнела: — Если ты всё еще грезишь о Сюй Цинчэне, советую тебе немедленно выкинуть эти мысли из головы. Люди семьи Сюй… с виду элегантны и мягки, но на самом деле они холодны и безжалостны к чужакам. Ты не в их вкусе, и они не проявят к тебе ни капли жалости. Пытаться навязаться им снова — значит лишь искать нового унижения.
Дунфан Ю с некоторым недоумением посмотрела на наставницу. Почему-то ей показалось, что фраза «холодны и безжалостны» была произнесена сквозь зубы, с затаенной болью. Но наставница всегда была в её глазах образцом самообладания, рассудительности и изящества, поэтому Дунфан Ю решила, что ей просто почудилось. Вспомнив холодный отказ Сюй Цинчэня и едкие насмешки Сюй Цинъяня, Дунфан Ю была вынуждена признать правоту учителя. Но даже так, ей было горько сдаваться и выбирать кого-то другого. Не только из-за Сюй Цинчэня, но и потому, что по сравнению с Мо Цзинли или Жэнь Циннином, как ни считай, резиденция Дин-вана всё равно выглядела самым перспективным вариантом. Если наставница выберет кого-то другого, шансы на провал казались ей слишком высокими.
Стоит признать: именно потому, что Дунфан Ю плохо разбиралась в тонкостях человеческих отношений, её восприятие реальности было менее подвержено влиянию эмоций. Например, мудрая Дунфан Хуэй, разгневанная отказом, сразу начала обдумывать, как бы возвысить кого-то другого, чтобы проучить Мо Сюяо. Дунфан Ю же просто не понимала мотивов Дин-вана и расстраивалась, но почти не злилась. Именно поэтому она видела ситуацию яснее: Мо Цзинли слишком сильно проигрывает Дин-вану. В её суждениях была доля личного интереса, но сама точка зрения была абсолютно верной.
— Учитель, мне не нравятся Мо Цзинли и Жэнь Циннин, — нахмурившись, сказала Дунфан Ю.
Дунфан Хуэй ласково улыбнулась: — Раз они тебе не нравятся, то я и не планирую выдавать тебя за них замуж. О чем ты беспокоишься?
Дунфан Ю покачала головой: — Но если вы выберете их, они наверняка потребуют, чтобы я вышла за них. Иначе они просто не поверят в искренность горы Цанман. Разве предыдущие поколения наставниц не поступали именно так? Если наследница не выйдет за них, как они поверят, что именно их избрала гора Цанман?
— Если дело дойдет до этого… — Дунфан Хуэй замялась, но так и не сказала фразу: «Учитель не станет тебя принуждать». Она лишь добавила: — Я всё обдумаю. А теперь иди отдыхай.
Дунфан Ю прикусила губу и осторожно спросила: — Учитель, а если я найду способ заставить Молодого господина Цинчэня жениться на мне…
Дунфан Хуэй явно не верила в способности ученицы. Она вскинула бровь: — Вот когда у тебя это получится, тогда и поговорим. Иди, отдыхай, мне нужно подумать.
На прекрасном лице Дунфан Ю отразилась обида, и она молча вышла. Закрывая за собой дверь, она бросила взгляд на наставницу, погруженную в раздумья, и в её глазах вспыхнул огонёк решимости.
— Госпожа, правитель Северных земель Жэнь Циннин просит аудиенции.
В комнате Дунфан Хуэй, вспомнившая о чем-то своем, выглядела то печальной, то радостной, но в итоге на её лице застыли сожаление и тихая обида. Голос слуги вывел её из оцепенения. Скрыв эмоции и приняв привычный вид, она встала и нахмурилась: — Жэнь Циннин? Зачем он пришел?
— Бэйцзин-ван говорит, что у него есть важное дело к госпоже.
— Попроси его подождать в главном зале, — сухо распорядилась Хуэй.
Приведя себя в порядок, она вышла к гостю. Жэнь Циннин действительно уже ждал её. Увидев Дунфан Хуэй, он поспешно встал и почтительно поклонился: — Младший Линь Юань приветствует госпожу Дунфан.
Дунфан Хуэй изящно приподняла бровь и с улыбкой спросила: — Линь Юань? Разве правитель Севера не носит фамилию Жэнь?
Жэнь Циннин с оттенком горечи улыбнулся: — Будучи сиротой погибшей династии, я не смел, ходить под истинным именем, дабы не позорить предков.
На самом деле Жэнь Циннин давно мечтал вернуть имя. Но в прошлые годы время было неподходящим: во-первых, он сильно зависел от северных племен, а его покойная королева была женщиной на редкость проницательной. Слишком поспешная смена имени или названия государства вызвала бы недовольство знати Севера. Во-вторых, как только он официально станет Линь Юанем, резиденция Дин-вана, Силин и Мо Цзинли мгновенно станут его заклятыми врагами — ведь именно из-за Чу и Силина пала его империя. Тогда он сразу станет мишенью для всех.
Дунфан Хуэй долго разглядывала его, после чего произнесла: — Потомки предыдущей династии на протяжении многих поколений пытались восстановить империю, но неизменно терпели крах. Твои нынешние достижения — это уже весьма неплохо.
Жэнь Циннин опустил глаза и с легкой улыбкой произнес: — Госпожа преувеличивает мои заслуги. Последняя воля предков — это то, о чем Линь Юань не смеет забывать ни на миг. В прошлом гору Цанман и мою династию связывали узы крови, поэтому я покорно прошу госпожу о помощи.
Дунфан Хуэй хранила молчание. Жэнь Циннин понимал, что она взвешивает все «за» и «против», поэтому не торопил её. Он спокойно сидел рядом, ожидая ответа. Спустя довольно долгое время Дунфан Хуэй наконец заговорила: — Молодой господин Жэнь, скажу прямо: я искренне восхищаюсь вашими способностями и упорством. Однако… боюсь, восстановить империю вам будет не так-то просто.
В глазах Жэнь Циннина промелькнула тень волнения, и он почтительно отозвался: — Прошу госпожу дать мне наставление.
Дунфан Хуэй не стала церемониться. Помедлив, она начала: — Прежде всего, в свое время вы основали государство, взяв в жены принцессу Северных земель Бэйцзина, и ваша нынешняя королева — тоже северянка. Скажу прямо: если вы решите двинуть войска в Срединные земли, вам будет невероятно трудно добиться признания со стороны местных влиятельных кланов и ученых мужей. Кроме того, я слышала, что обстановка в вашем правительстве сейчас не самая стабильная. Конфликты между старыми чиновниками павшей династии и знатью Севера длятся уже не первый день. То, что внутри вашей власти начались распри еще до того, как мир был завоеван — дурной знак. Даже если в будущем вы войдете в Срединные земли, что это будет за империя: Северные земли или возрожденная прошлая династия?
Жэнь Циннин промолчал. Он был вынужден признать, что каждое слово Дунфан Хуэй попало точно в цель, обнажив его нынешние трудности и будущие угрозы. Он знал об этом и сам, но в то время обстоятельства вынудили его действовать именно так. — Что госпожа хочет этим сказать?
— Хоть гора Цанман всегда стояла в стороне от мирских дел, мы по-прежнему остаемся людьми Срединных земель. Мы никогда не станем способствовать вторжению иноземцев. Прошу молодого господина понять нас, — твердо произнесла Дунфан Хуэй.
Лицо Жэнь Циннина омрачилось. Возвышение Севера и нынешний двор во многом опирались на поддержку кочевых племен. Это было не только уязвимым местом, за которое его критиковали, но и самой глубокой болью в сердцах его сторонников. Жэнь Циннин стиснул зубы и глухо произнес: — Если я смогу гарантировать, что в будущем правительство и королевская семья будут состоять исключительно из людей Срединных земель, согласится ли госпожа помочь?
Дунфан Хуэй опустила глаза и равнодушно ответила: — Если это действительно будет так, то вы — прямой наследник императорского рода, и это меняет дело.
Жэнь Циннин почувствовал прилив радости: — Благодарю вас, госпожа. Надеюсь на ваше честное слово.
— Разве моя гора Цанман когда-либо нарушала обещания? — холодно бросила Хуэй.
Жэнь Циннин удовлетворенно кивнул и уже хотел что-то добавить, как в комнату торопливо вошел человек. Подойдя к Жэнь Циннину, он что-то быстро зашептал ему на ухо. Лицо Жэнь Циннина мгновенно изменилось. Он встал и обратился к Дунфан Хуэй: — У меня возникло неотложное дело. Прошу простить за беспокойство, я вынужден откланяться.
Дунфан Хуэй не стала его удерживать и велела слугам проводить гостя.
— Учитель, вы действительно планируете помогать Жэнь Циннину? — Дунфан Ю вышла из внутренних покоев, с сомнением глядя на закрывшуюся дверь.
Дунфан Хуэй холодно хмыкнула: — Когда это я говорила, что помогу ему? Потомок павшей династии, настоящий он или нет… Принцесса Севера была к нему добра, как гора, а он готов без колебаний нанести ей удар в спину. Такие люди по природе своей жестоки и неблагодарны. Боюсь, в тот день, когда он получит власть над миром, он тут же избавится от всех, кто ему помогал — «когда птицы подстрелены, лук прячут в чехол; когда зайцы пойманы, собак пускают на мясо».
— Тогда зачем вы только что… — непонимающе начала Дунфан Ю.
Дунфан Хуэй ответила: — Лишь для того, чтобы временно его успокоить. Он заговорил об узах между его предками и горой Цанман, так что мне было неудобно отказывать ему прямо в лицо и окончательно рвать отношения. К тому же, неужели ты думаешь, что он сможет быстро разрешить конфликт между знатью Севера и старыми чиновниками? Эти дрязги лишь истощат его собственные силы.
На лице Дунфан Ю отразилось замешательство. Она не совсем понимала, почему наставница просто не прогнала его. Впрочем, то, что учитель не выбрала Жэнь Циннина, уже было хорошей новостью. Что же касается Мо Цзинли… у неё найдется способ разделаться с ним!
Посольство Бэйжуна.
Спустя несколько дней отдыха раны Лю-гуйфэй немного затянулись. Елюй Хун и принцесса Жунхуа решили, что пора отправляться в путь обратно в Бэйжун. Хотя Елюй Е и хотел задержать брата в Ли-чэне подольше, чтобы успеть подготовить ловушку в ставке короля, у него не нашлось весомого повода. Ему оставалось лишь пригласить Елюй Хуна погостить пару дней в одном из городов, где стояли его войска.
Изначально Елюй Е думал, что брат откажется — ведь их вражда была секретом Полишинеля, и сам Елюй Е никогда бы не рискнул сунуться на территорию брата без армии. К его удивлению, Елюй Хун, лишь недолго подумав, согласился.
Уладив дела, братья отправились в резиденцию Дин-вана, чтобы официально попрощаться с Е Ли и Мо Сюяо.
Глядя на Лю-гуйфэй, следовавшую за Елюй Е, Е Ли почувствовала легкую грусть, смешанную с отвращением. Возможно, из-за того, что её личность была раскрыта, Лю-гуйфэй больше не носила вуаль. Но Е Ли предпочла бы, чтобы та продолжала закрывать лицо. Стоило ей вспомнить, какой ценой была достигнута эта идеальная, неувядающая красота, как к горлу подкатывала тошнота.
— Наследный принц Елюй, Седьмой принц, вы проделали долгий путь. Если резиденция Дин-вана в чем-то допустила упущения в гостеприимстве, прошу вас не взыскать, — с улыбкой произнес Мо Сюяо, глядя на братьев.
Елюй Хун ответил: — Дин-ван слишком вежлив, это мы злоупотребили вашим гостеприимством. Сегодня мы прощаемся, но если в будущем Ван и Ванфэй почтят Бэйжун своим визитом, я буду счастлив ответить вам тем же.
Мо Сюяо кивнул: — Мы с Ванфэй давно восхищаемся степными пейзажами. Уверен, такая возможность представится.
Елюй Хун всё понял и с улыбкой ответил: — В таком случае я буду с нетерпением ждать визита Вана и Ванфэй.
Елюй Е с подозрением наблюдал за тем, как Мо Сюяо и Елюй Хун обмениваются двусмысленными фразами. Ему казалось, что в их словах скрыт тайный смысл. Когда он заставил Лю-гуйфэй написать письмо королю Бэйжуна с доносом на Елюй Хуна, это была чистая клевета. Но сейчас он начал сомневаться — а вдруг это правда? Бросив на брата задумчивый взгляд, Елюй Е произнес: — Брат, принцесса, время не ждет, нам пора в путь.
Елюй Хун не стал спорить и кивнул: — Седьмой брат прав, нам действительно пора. Дин-ван, Ванфэй, прощайте.
Е Ли вежливо улыбнулась: — Наследный принц, принцесса, Седьмой принц, счастливого пути.
Сидевшая рядом с Елюй Е Лю-гуйфэй в упор уставилась на Е Ли и внезапно заявила: — Я хочу забрать с собой двоих людей.
Услышав это, все присутствующие нахмурились. Елюй Е предостерегающе зыркнул на Лю-гуйфэй, но та проигнорировала его взгляд и продолжила, глядя на Е Ли: — Я забираю с собой Сяоюня и Чжэннин.
Е Ли слегка повернула голову и с тонкой улыбкой спросила: — И на каком же основании «девица Ци Ина» собирается забрать Чансин-вана и принцессу Чжэннин?
Лицо Лю-гуйфэй исказилось, она вздернула подбородок: — Они ранили меня! Разве я не имею права распоряжаться ими по своему усмотрению?
Е Ли сохраняла абсолютное спокойствие. Она небрежно заметила: — Ранили? Насколько мне известно, это вы, девица, пытались убить Чансин-вана и принцессу Чжэннин, а ранение получили лишь потому, что они защищались. Раз уж вы сами завели об этом разговор, Седьмой принц… Чансин-ван и принцесса тоже требуют от меня справедливости. Так что, будьте добры, оставьте нам эту девицу Ци Ину.
— Ты не посмеешь! Я — супруга Седьмого принца Бэйжуна! — взвизгнула Лю-гуйфэй.
Елюй Е нахмурился и посмотрел на Е Ли: — Ванфэй, боюсь, это неуместно. Дело было не в том, что он дорожил Лю-гуйфэй, просто она была нужна ему, чтобы настраивать короля против Елюй Хуна. К тому же официально она считалась его будущей женой, и если её силой оставят в Ли-чэне, это нанесет удар по его престижу.
Внезапно Елюй Хун рассмеялся и вставил: — Насколько я помню, жена Седьмого брата скончалась несколько лет назад. Когда же ты успел жениться снова? Ах, точно… Отец ведь говорил, что устроит тебе пышную свадьбу только после твоего возвращения в Бэйжун.
Предыдущая жена Седьмого принца была дочерью вождя крупного племени и умерла от болезни. С тех пор Елюй Е не брал официальных жен, и Елюй Хун не ожидал, что брат притащит с собой такую женщину. Лю-гуйфэй уже успела изрядно подпортить нервы Елюй Хуну своими интригами перед королем, так что теперь, когда Дин-ванфэй решила её приструнить, Елюй Хун с огромным удовольствием решил подлить масла в огонь.
Лицо Елюй Е потемнело. Глядя на Лю-гуйфэй, он колебался. Сейчас, когда армия Бэйжуна стояла лицом к лицу с армией Мо, прежняя польза от Лю-гуйфэй практически сошла на нет. Единственным её преимуществом оставалось влияние на короля Бэйжуна. Но, как и сказал Елюй Хун, по возвращении отец наверняка заставит его жениться на знатной северянке. Елюй Е никогда всерьез не планировал делать Лю-гуйфэй своей главной женой, он не хотел видеть её даже в роли младшей наложницы. Забрать её с собой или воспользоваться случаем и избавиться от неё навсегда? Вот в чем был вопрос.
Заметив глубокую задумчивость на лице Елюй Е, Лю-гуйфэй охватила паника. Она прекрасно понимала, что её ждет, если она останется в Ли-чэне, и в душе горько пожалела о своей недавней импульсивности. За последние два года она не раз получала раны, но в этот раз она не просто потеряла лицо перед Мо Сюяо и Е Ли — что еще важнее, виновницей её позора стала родная дочь. Лю-гуйфэй не могла этого проглотить, потому и потребовала выдать ей принцессу Чжэннин и Мо Сяоюня. Она не ожидала, что в итоге сама станет заложницей ситуации.
Встретившись с безмятежным и насмешливым взглядом Е Ли и увидев совершенно спокойного Мо Сюяо, Лю-гуйфэй внезапно осознала: они с самого начала планировали оставить её здесь, независимо от того, стала бы она требовать детей или нет.
— Нет, я не останусь в Ли-чэне! — отрезала Лю-гуйфэй. — Я возвращаюсь в Бэйжун! Елюй Е, забери меня отсюда!
Если бы её тон не был таким требовательным и властным, Елюй Е, возможно, еще бы подумал. Но едва она договорила, лицо принца обледенело. Он резко стряхнул её руку и обратился к Е Ли и Мо Сюяо: — Раз она ранила Чансин-вана и принцессу Чжэннин, пусть Дин-ван и Ванфэй распоряжаются ей по своему усмотрению.
— Нет! Елюй Е, ты не можешь так со мной поступить! Не забывай, если бы не я…
Елюй Е холодно усмехнулся: — Ты хочешь рассказать Дин-вану и Ванфэй, как именно ты предала свою страну? Верно, именно благодаря твоей помощи этот Ван так легко захватил границы и города Великой Чу. И что с того?
Он насмешливо оглядел охваченную ужасом Лю-гуйфэй и окончательно убедился, что принял верное решение. Он — благородный Седьмой принц Бэйжуна, с какой стати ему становиться посмешищем для всей северной знати ради этой женщины?
— Дин-ван, Дин-ванфэй, прощайте. Больше не обращая внимания на Лю-гуйфэй, Елюй Е решительно развернулся и вышел.
Елюй Хун вежливо сложил руки в прощальном жесте перед Е Ли и Мо Сюяо и последовал за братом. Принцесса Жунхуа, шедшая за ним, улыбнулась Е Ли, но на мгновение задержалась возле Лю-гуйфэй. Она тихо произнесла: — Лю-гуйфэй, полагаю, мы больше никогда не увидимся. Будь спокойна: Дин-ван и Ванфэй обязательно «хорошо» позаботятся о такой предательнице… и дряни, как ты.
— Нет… не надо! Заберите меня с собой! — в ужасе закричала Лю-гуйфэй. Принцесса Жунхуа лишь холодно хмыкнула, оттолкнула руку Лю-гуйфэй и вышла за порог.
Добавить комментарий