Возраст — это абсолютное табу, которого ни одна женщина не желает касаться, особенно если речь идет о стареющей красавице, некогда бывшей первой во всем. Увядание красоты и седина генерала — самые печальные вещи в этом мире, против которых бессильны даже герои. Поэтому даже такая высокомерная женщина, как Лю-гуйфэй, которая обычно считала ниже своего достоинства препираться с варваркой вроде королевы Хэлань, была выведена из себя.
— Дрянь, что ты сказала?! — Лю-гуйфэй затряслась от ярости, вперив в королеву Хэлань свирепый взгляд.
Королеве Хэлань в этом году исполнилось всего шестнадцать или семнадцать лет — самый цветущий возраст. Хотя у неё не было той изнеженной белизны кожи, как у женщин Центральных равнин, её юная кожа сияла на солнце здоровьем и гладкостью, привлекая к себе взгляды. Именно этого так не хватало Лю-гуйфэй.
Как бы искусно она ни накладывала макияж, ей было уже за тридцать. Как бы она ни старалась ухаживать за собой, вернуть девичью упругость кожи было невозможно. К тому же пару лет назад она пережила немало лишений, которые свели на нет годы тщательного ухода. И хотя последние два года она изо всех сил пыталась восстановить красоту, вернуться к пику своего расцвета ей уже было не суждено. Слова королевы Хэлань безжалостно сыпанули соль на её открытую рану.
— Какая дерзость! — лицо королевы Хэлань потемнело. Она вздернула подбородок и с гордым презрением посмотрела на Лю-гуйфэй. — Только из уважения к принцу Елюй эта Королева спускает тебе это с рук. Веришь или нет, но я могу разбить твое лицо в кровь! Ты еще даже не императорская наложница Бэйжуна. Я сильно сомневаюсь, что Король Бэйжуна станет искать у меня неприятностей из-за такой, как ты!
Лю-гуйфэй сверлила Хэлань взглядом, пропитанным ядом.
Елюй Е нахмурился и веско произнес: — Довольно. Королева Хэлань, Цин Ина погорячилась, прошу простить её. Однако и вы первой допустили грубость. Может, на этом и закончим?
Королева Хэлань бросила взгляд на Жэнь Циннина, который явно не собирался заступаться за неё, тихо фыркнула, отвернулась и замолчала. Лю-гуйфэй всё еще кипела от негодования, но под предостерегающим взглядом Елюй Е была вынуждена проглотить обиду и утихнуть.
— Ой, разве это не Дин-ван и Дин-ванфэй? — королева Хэлань повернула голову к окну и как раз увидела Мо Сюяо и Е Ли, которые, держась за руки, прогуливались в толпе.
В море черноволосых голов белоснежные волосы Мо Сюяо, естественно, бросались в глаза. Услышав её слова, остальные тоже посмотрели вниз.
И действительно, в толпе шла выдающаяся пара. Они шли плечом к плечу, держась за руки, и о чем-то весело переговаривались. Мо Сюяо был одет в светло-зеленый халат с вышитыми серебром скрытыми узорами, талию охватывал нефритовый пояс, а длинные серебристо-белые волосы свободно рассыпались по плечам. Он склонил голову к идущей рядом черноволосой женщине, что-то тихо говоря ей с улыбкой, которая разительно отличалась от его обычного равнодушия и мрачности.
Женщина рядом с ним, с волосами черными, как облака, уложенными в свободный пучок, выглядела просто, но изысканно. В волосах была лишь шпилька с аметистовыми цветами гибискуса да изящная серебряная подвеска-буяо, которая легонько покачивалась у её виска, подчеркивая элегантность и благородство её чистого лица, от которого невозможно было отвести взгляд.
На Е Ли было простое белое платье с серебряной каймой, а на поясе висела бледно-лиловая нефритовая подвеска. Очевидно, они оба были одеты не для официального приема, но, идя в толпе, они невольно притягивали к себе взгляды всех окружающих.
Неизвестно, что сказал Мо Сюяо, но Е Ли притворно-сердито зыркнула на него и подняла руку, пытаясь выхватить что-то, что он держал. Мо Сюяо с улыбкой увернулся, одной рукой обнял её за талию, а другой поднес то, что держал, к её губам.
Только тут все разглядели, что в руке грозного Дин-вана была… палочка засахаренных ягод боярышника танхулу!
Уголки ртов Жэнь Циннина и Елюй Е дернулись в невольной судороге. При их статусе, как бы сильно они ни любили женщину, они никогда бы не позволили себе подобного поведения на людях. Но Мо Сюяо делал это настолько непринужденно и естественно, без капли наигранности, что было очевидно — он искренне наслаждается моментом.
— Давно слышала, что любовь Дин-вана и Ванфэй глубока, как море, но сегодня убедилась, что слухи не лгут, — тихо вздохнула Юнь-фэй, и в её тоне сквозила неприкрытая зависть к Дин-ванфэй.
Королева Хэлань, что бывало редко, согласилась с Юнь-фэй: — Дин-ван действительно потрясающий мужчина.
Уголок рта Елюй Е дернулся. Неужели критерий «хорошего мужчины» — это ходить по улице и покупать танхулу? Заметив его пренебрежение, королева Хэлань недовольно спросила: — Седьмой принц, а ты смог бы ради какой-нибудь женщины пойти по людной улице с палочкой засахаренных ягод в руках?
Елюй Е презрительно скривился. Разве может он, величавый принц, совершать такие унижающие достоинство поступки ради женщины?
Презрение королевы Хэлань стало еще сильнее: — Я думала, что только мужчины Центральных равнин такие лицемерные и так пекутся о своей репутации, но, оказывается, вы, бэйжунцы, ничем не лучше. Наши парни с Северных границ не такие фальшивые, как вы. Каждый из них — такой же хороший мужчина, как Дин-ван.
Видя, что Мо Сюяо и Е Ли вот-вот пройдут мимо, королева Хэлань встала и с улыбкой крикнула вниз: — Дин-ван, Дин-ванфэй!
Внизу Е Ли и Мо Сюяо подняли головы и увидели радостно машущую им королеву Хэлань. Ну и, конечно, Жэнь Циннина и Елюй Е, чьи лица выглядели не слишком приветливо.
Раньше Жэнь Циннин и Елюй Е заключали союз против Армии Мо, так что видеть их вместе в одной чайной было неудивительно. Но то, что эти двое снюхались прямо под носом у Армии Мо в Ли-чэне, говорило о том, что они совершенно не ставят резиденцию Дин-вана ни во что.
Губы Е Ли тронула легкая улыбка, она кивнула и ответила: — Королева тоже здесь? Какое совпадение.
Королева Хэлань, перегнувшись через подоконник, весело предложила: — Дин-ван и Ванфэй вышли на прогулку? Почему бы вам не подняться и не посидеть с нами?
— Почтительно повинуемся, — с улыбкой согласилась Е Ли и потянула Мо Сюяо в чайную.
Как только они вошли, хозяин чайной в волнении бросился им навстречу. Хотя Дин-ван и Ванфэй жили в Ли-чэне, они редко выходили в свет, так что визит таких гостей в эту маленькую чайную привел хозяина в неописуемый восторг.
Глядя на взволнованного и растерянного хозяина, Е Ли с улыбкой кивнула: — Хозяин, не беспокойтесь о нас, мы сами поднимемся.
Хозяин, естественно, закивал, украдкой бросая взгляды на Дин-вана, стоящего рядом с Ванфэй. Грозный Ван, держащий в руке палочку танхулу… это зрелище было за гранью понимания простого обывателя. Хозяин даже не осмелился подойти с приветствиями, лишь провожал взглядом Е Ли, которая тянула Мо Сюяо на второй этаж.
Компания Жэнь Циннина не пряталась в закрытой комнате, но хозяин, зная их особый статус, выделил им место с лучшим обзором и тишиной, отгороженное восьмистворчатой ширмой с пейзажем. Это создавало свой обособленный мир посреди шума.
Глядя на входящую пару, взгляды Жэнь Циннина и Елюй Е невольно приклеились к свободной руке Мо Сюяо. Танхулу уже исчезло, но теперь Дин-ван нес в руке… коробку с пирожными! Это было невыносимо.
Ощущение было такое, словно ты смотришь на божество с Девяти Небес, которому поклоняется весь мир, и вдруг тебе говорят, что этому божеству тоже нужно есть, пить и справлять нужду. Образ небожителя рушился с треском.
Встретив странные взгляды Жэнь Циннина и Елюй Е, Мо Сюяо остался совершенно невозмутим. Он небрежно поставил коробку с пирожными на стол.
Все увидели на крышке надпись «Пинляньчжай»[1]. Это была самая знаменитая кондитерская в Ли-чэне.
Глаза королевы Хэлань загорелись: — Это пирожные из «Пинляньчжай»? У них самая вкусная выпечка! Я дважды ходила туда, но там всегда нужно стоять в длинной очереди.
Мо Сюяо и Е Ли, разумеется, в очередях не стояли. Даже если бы они захотели, покупатели впереди тут же уступили бы им место. Мо Сюяо спокойно улыбнулся: — Верно, А-Ли они тоже очень нравятся. Если Королева желает, угощайтесь.
Королева Хэлань не стала церемониться и просияла: — Большое спасибо, Дин-ван! Дин-ван действительно хороший человек!
У всех присутствующих за столом дернулись лица. Дин-ван — хороший человек… Если он хороший, то остались ли в этом мире плохие люди?
Но королева Хэлань, словно не замечая выражений лиц окружающих, со счастливым видом принялась уплетать пирожные. Конечно, не забыв оставить половину для той, кому они предназначались изначально.
— Всего за несколько коротких лет Ли-чэн достиг такого процветания. Дин-ван и Ванфэй действительно знают толк в управлении, — глухо произнес Елюй Е.
В свое время Елюй Е присутствовал на праздновании месяца со дня рождения Мо Сяобао, поэтому он отчетливо видел, как изменился Ли-чэн за эти годы. Одно только то, что площадь города увеличилась более чем вдвое, говорило о многом. Не говоря уже о том, что сейчас, когда императорская столица Силина и Чуцзин пришли в упадок, Ли-чэн можно было смело назвать самым процветающим городом современности.
Земли Бэйжуна бедны, народ живет кочевой жизнью, следуя за водой и травой. Даже если там и есть города, они невелики. Самая роскошная королевская ставка Бэйжуна вряд ли сравнится даже с второсортным городом Центральных равнин. Поэтому процветание Равнин вызывало у бэйжунцев не только зависть, но и ревность.
И хотя сейчас в руках Бэйжуна находилось несколько захваченных городов Великой Чу, бэйжунцы, будучи непобедимыми и свирепыми воинами, совершенно не умели управлять государством. Нельзя полагаться только на войну. Города, которые изначально были вполне неплохими, попав в руки Елюй Е, пришли в упадок: торговля замерла, и всё вокруг дышало запустением.
Мо Сюяо равнодушно ответил: — Седьмой принц перехваливает. По сравнению с Чуцзином и Цзяннанью, Северо-запад всё же остается весьма бедным краем. Этот Ван просто делает всё, что в его силах.
Оба мужчины скептически отнеслись к его скромности. Мо Цзинли, окопавшийся в богатом Цзяннане, мог сколько угодно кичиться богатством, но его положение было шатким. Мо Сюяо же был другим. По крайней мере, в ближайшее время никто не посмеет отобрать у него то, что ему принадлежит.
Хотя в эти дни в Ли-чэне, чтобы избежать подозрений и проявить уважение к хозяину, правители разных стран почти не общались друг с другом, у каждого были свои источники информации. Все знали, что Силин, хоть и потерял огромные территории, сумел компенсировать потери за счет земель Великой Чу и оставался сильным. Пока что Лэй Чжэньтин не собирался провоцировать Мо Сюяо, сосредоточив свое внимание на Мо Цзинли в Цзяннане.
В такой ситуации, если кто-то захочет потягаться с Мо Сюяо, ему придется трижды подумать. Вопрос даже не в том, смогут ли они победить, а в том, не сделают ли они подарок третьей стороне. Сражаться с Мо Сюяо, чтобы плодами победы воспользовался кто-то другой, — это верх глупости.
У Елюй Е на данный момент тоже пропало желание начинать войну с Мо Сюяо. Из Бэйжуна приходили новости, что его старший брат, Наследный принц, начал активные действия. К тому же война с Армией Мо зашла в тупик, что немного остудило горячую голову Елюй Е, опьяненную прежними легкими победами.
Если дома верх одержит его брат-Наследный принц, то даже если Елюй Е пару раз победит Мо Сюяо на фронте, это не принесет ему никакой пользы. Если только он не уничтожит Армию Мо полностью, любая битва будет лишь напрасной тратой его собственных сил. Вспомнив, что отношения между Елюй Хуном и резиденцией Дин-вана куда лучше, чем у него самого, сердце Елюй Е дрогнуло.
В его взгляде, обращенном на Мо Сюяо, появилось больше трезвости и глубины: — Дин-ван, у этого принца есть сделка, которую я хотел бы обсудить. Что скажете?
— Сделка? — Мо Сюяо словно услышал шутку. — Седьмой принц, ваша армия в несколько сотен тысяч человек всё еще хищно смотрит на наши границы. О какой сделке вы хотите говорить с этим Ваном?
Елюй Е небрежно улыбнулся: — У вас на Центральных равнинах есть поговорка: «Нет вечных друзей, есть только вечные интересы». Точно так же нет и вечных врагов, не так ли?
Мо Сюяо вскинул бровь: — Звучит разумно. Почему бы Седьмому принцу не рассказать подробнее?
Сидевший напротив Жэнь Циннин, увидев, что Елюй Е собирается заключать сделку с Мо Сюяо прямо при нем, мгновенно помрачнел. В конце концов, Северное царство Бэйцзин и Бэйжун были союзниками.
Елюй Е, конечно, не хотел ссориться с Жэнь Циннином, поэтому с улыбкой добавил: — На самом деле, это дело будет выгодно всем. Не знаю, интересно ли это Королю Севера?
Жэнь Циннин сухо ответил: — Я весь во внимании.
Сидевшая рядом королева Хэлань нахмурилась: — Да что с вами, мужчинами, такое? Разве мы не вышли развлечься? Едва сели, как вы снова завели разговоры об этих противных делах. Я не хочу слушать вашу болтовню.
Услышав это, Жэнь Циннин недовольно нахмурился и холодно бросил: — Раз так, Королева может вернуться в посольство первой.
— Какое еще «возвращайся»? Я еще не нагулялась! — без церемоний отрезала королева Хэлань, чем заставила лицо Жэнь Циннина помрачнеть еще сильнее.
Е Ли встала и с легкой улыбкой предложила: — Раз так, почему бы Королеве Хэлань не прогуляться со мной? Позвольте мне проявить гостеприимство хозяйки.
Глаза королевы Хэлань загорелись. Она радостно подскочила к Е Ли и схватила её за руку: — Куда Ванфэй меня поведет? В Ли-чэне столько людей, столько интересных вещей! Я хочу накупить побольше всего, чтобы увезти с собой!
Е Ли улыбнулась: — Когда Королева будет уезжать, я прикажу собрать и отправить вам всё, что вам приглянется.
— Дин-ванфэй, ты и правда хороший человек! Идем скорее! — воскликнула Хэлань и, не обращая внимания на реакцию остальных, потащила Е Ли вниз по лестнице.
Е Ли махнула рукой Мо Сюяо, показывая, что всё в порядке, и последовала за королевой. Мо Сюяо нахмурился, проследил взглядом из окна, как стражники, ожидавшие у чайной, последовали за ними, и только тогда успокоился и сел обратно.
— Глубокая привязанность Дин-вана к Ванфэй действительно вызывает зависть, — процедила сквозь зубы Лю-гуйфэй, сверля Мо Сюяо взглядом.
Глядя на его прекрасное лицо, белоснежные волосы и внушительную ауру, она чувствовала, будто ядовитая змея грызет её сердце от боли и обиды. Мо Сюяо был старше её на год или два. Если еще пару лет назад они выглядели ровесниками, то теперь, если бы Лю-гуйфэй сняла вуаль… Несмотря на остатки красоты, она выглядела бы на несколько лет старше его.
Мо Сюяо сделал вид, что не слышал её слов. Он опустил голову, сделал глоток чая и обратился к Елюй Е: — Принц Елюй, говорите, что за сделку вы хотели предложить.
Лицо женщины под вуалью, которую так откровенно проигнорировали, исказилось в свирепой гримасе.
Павильон «Фэнхуа»[2].
В другом месте города, в ювелирном магазине «Фэнхуа», расположенном неподалеку от чайной, в тихой отдельной комнате на втором этаже друг напротив друга сидели Е Ли и королева Хэлань.
Е Ли неспешно пила свежий чай, лично поданный хозяином лавки, и с улыбкой наблюдала, как Хэлань с любопытством перебирает разложенные на столе изысканные украшения.
Спустя какое-то время Е Ли тихо спросила: — У Королевы Хэлань есть что сказать этой Ванфэй?
Услышав это, королева Хэлань отложила украшение и подняла голову. Яркая, любопытная улыбка медленно исчезла с её лица. На смену ей пришла твердость, редкая для женщин Центральных равнин, и мудрость в сочетании с хладнокровием, свойственная женщинам Северных границ.
Эта внезапная перемена мгновенно придала молодой женщине, казавшейся ранее взбалмошной и высокомерной, внушительную ауру.
Королева Хэлань кивнула и усмехнулась: — Я знала, что от Дин-ванфэй ничего не скроешь.
Е Ли легко улыбнулась: — Королева с первого дня начала проявлять ко мне дружелюбие. Если бы я этого не заметила, то разочаровала бы вас. Только вот, о чем таком Королева хотела поговорить, что для этого потребовалось уйти от Короля Севера?
Хэлань пристально посмотрела на Е Ли и серьезно произнесла: — Я хочу сотрудничать с резиденцией Дин-вана. Нет, правильнее будет сказать… мы, люди Северных границ, хотим сотрудничать с резиденцией Дин-вана.
— Люди Северных границ? — Е Ли на мгновение замерла. — Не королевство Бэйцзинь»?
Сейчас население Северных границ делилось на две группы: коренные жители Севера и люди с Центральных равнин, называющие себя «подданными бывшей династии». Эти так называемые подданные были просто беженцами из Великой Чу, которые либо сами примкнули к Жэнь Циннину, либо были им завербованы за эти годы.
Жэнь Циннин больше доверял именно людям с Равнин. Поскольку он стремился восстановить «истинную династию» и захватить трон, чем дальше заходило дело, тем сильнее ему приходилось подавлять коренных северян. В конце концов, ему пришлось бы вовсе отказаться от них. Иначе его притязания на трон Центральных равнин были бы пустым звуком — ученые мужи Равнин никогда не приняли бы его. Разве что он согласился бы править как иноземный захватчик под флагом Северных границ. Но в таком случае сопротивление было бы в сотни раз сильнее, и даже верные ему сейчас люди с Равнин могли бы предать его.
С самого начала между этими двумя группами существовали непримиримые противоречия. Именно поэтому Господин Цинъюнь когда-то сказал Жэнь Циннину, что тот ошибся с самого начала.
Немного подумав, Е Ли с любопытством спросила: — Королева Хэлань вправе принимать такие решения?
Хэлань гордо вскинула голову: — Раз я пришла, значит, могу. В нашем Королевстве Бэйцзин мы не запираем дочерей в покоях, как это принято у вас на Центральных равнинах. То, что могут делать мужчины, можем делать и мы. В моей ветви семьи всегда было мало детей, у меня нет братьев и сестер. После смерти отца именно я должна унаследовать титул главы клана. Кроме того, после смерти моей двоюродной сестры, по закону её клан также должен перейти под управление — моё или моих детей. Но эти отвратительные люди с Равнин, окружающие Жэнь Циннина, захватили власть, принадлежащую нам, коренным жителям Бэйцзина. Мы лишь хотим вернуть то, что принадлежит нам по праву.
Е Ли когда-то подумывала использовать королеву Хэлань в своих планах, но она и не предполагала, что эта юная особа — настолько важная фигура. Она была слегка удивлена, но, привыкшая сохранять невозмутимость, не подала виду. Хэлань, естественно, не могла прочесть её мыслей.
Глядя на неё, Е Ли тихо произнесла: — Я слышала, что предыдущая Королева Бэйцзина была настоящей героиней. Жаль, что мне не довелось с ней познакомиться.
При упоминании об этом глаза королевы Хэлань мгновенно покраснели. Сжав зубы от ненависти, она сказала: — Если бы не Жэнь Циннин, разве моя сестрица страдала бы так сильно? Ради него она отказалась от поста главы клана, а он остерегался её на каждом шагу, позволял другим женщинам изводить её. Он даже нашел возможность убить всех людей, которым она доверяла! Если бы сестра тогда не спасла его, где бы был сегодня этот неблагодарный предатель?!
Глядя на ярость королевы Хэлань, Е Ли мысленно вздохнула. Учитывая боевые искусства и влияние Жэнь Циннина, разве мог он «случайно» попасть в беду в таком месте, как Бэйцзин? Скорее всего, та роковая встреча с самого начала была подстроенным спектаклем. Жэнь Циннин действительно не жалел средств ради своего так называемого «великого дела».
— Королева, полагаю, вы должны знать… Смерть вашей кузины… — начала Е Ли. Это не было секретом, но Е Ли считала, что лучше прояснить всё сразу. Ей совсем не хотелось получить нож в спину посреди сотрудничества из-за старых обид.
Королева Хэлань твердо ответила: — Я знаю. Мой отец сказал, что эти счеты можно пока отложить в сторону. Мы, люди Бэйцзина, держим свое слово. Если Ванфэй поможет нам выгнать Жэнь Циннина, мы не станем враждовать с резиденцией Дин-вана.
Е Ли вскинула бровь и улыбнулась: — Если так, то какую выгоду получу я?
— Армия Королевства Бэйцзин полностью отступит к изначальным границам с Великой Чу, — заявила Хэлань. — Ваши Центральные равнины хороши, но наши «Белые горы и Черные воды» ничуть не хуже. Мы просто хотим жить своей жизнью.
Дело не в том, что у людей Бэйцзина совсем нет амбиций, просто их уровень развития пока не позволяет эти амбиции поддерживать. До появления Жэнь Циннина жители Бэйцзина жили разрозненными племенами. Они занимались охотой и рыболовством; они не возделывали землю, как люди Равнин, и даже не разводили скот в таких масштабах, как кочевники Бэйжуна. Народ был простым и бесхитростным.
Жэнь Циннин принес слишком много перемен. Но эти перемены, перевернувшие всё с ног на голову менее чем за двадцать лет, не все могли принять. От редких стычек между племенами они перешли к полномасштабной войне с регулярными армиями Великой Чу и Армией Мо. И самые тяжелые потери несли именно коренные жители Бэйцзина.
Они не дураки. Почти все понимали: если так пойдет и дальше, то даже если однажды Жэнь Циннин действительно объединит Поднебесную, люди Бэйцзина к тому времени просто вымрут.
Поэтому они решили изгнать Жэнь Циннина и его приспешников и вернуть себе власть. Возможно, однажды они тоже вступят в борьбу за господство над миром, но это случится очень и очень нескоро, точно не сейчас.
Е Ли молчала долгое время, обдумывая услышанное, и наконец кивнула: — Предложение Королевы Хэлань весьма заманчиво. Если Королева искренне желает сотрудничества, я думаю, это возможно.
Столь быстрый и прямой ответ заставил Хэлань опешить. В её представлении люди с Центральных равнин всегда любят долго раздумывать и ходить вокруг да около. Такая решительность, как у Е Ли, была редкостью.
— Ванфэй может принимать такие решения сама? — уточнила она.
Е Ли улыбнулась: — Если бы я не могла принимать решения, разве не было бы пустой тратой времени для Королевы обсуждать это со мной?
Королева Хэлань почувствовала легкую неловкость: — Я вообще-то хотела попросить Ванфэй передать мои слова Дин-вану. К тому же, я слышала, что Ванфэй очень способная. Думала, вдруг вы поможете мне убедить Дин-вана, ведь он может и не захотеть сотрудничать со мной. Вы, люди Центральных равнин, обычно не любите, когда женщины вмешиваются в подобные дела.
Е Ли улыбнулась: — Я действительно могу принимать решения. Однако… Королева должна показать мне искренность Бэйцзина, не так ли? Иначе как я смогу доверять вам?
Королева Хэлань кивнула и с предельной серьезностью достала шкатулку, которую поставила перед Е Ли: — Внутри находится священный предмет предков моего народа. Обладатель этой вещи может потребовать от всех двадцати шести племен Бэйцзина исполнить одно любое дело. Как только просьба будет озвучена, каждый житель Бэйцзина пойдет и в огонь, и в воду, чтобы выполнить её для вас. Это самое драгоценное сокровище наших земель. Я временно передаю его Ванфэй на хранение.
Е Ли открыла шкатулку. Дно было выстлано узорчатой шкурой зверя, похожей на тигриную. На шкуре лежал короткий нож. Он выглядел довольно грубым, а многие насечки на нем со временем стерлись и стали гладкими — было очевидно, что предмет очень древний. Материал ножа не был ни железом, ни медью, и это не был обычный декоративный нефрит — скорее, он был выточен из какого-то особого камня. Хотя Е Ли обычно скептически относилась к мистической силе подобных амулетов, она знала, насколько фанатично некоторые народы преданы своим святыням.
— Королева не боится, что я его не верну?
Хэлань серьезно ответила: — Если так случится, Бэйцзин отдаст жизни всех своих людей, чтобы вернуть святыню домой. Но я верю, что ни Ванфэй, ни Дин-ван не такие люди.
Е Ли закрыла шкатулку и кивнула: — Не позднее завтрашнего дня мы с Ван дадим вам окончательный ответ. Только тогда на лице королевы Хэлань снова появилась улыбка, и она кивнула: — В таком случае, большое спасибо, Ванфэй.
[1] Обитель Лотоса
[2] Роскошь и Изящество
Добавить комментарий