Жэнь Циннин пробыл в Ли-чэне меньше двух дней, как следом за ним, один за другим, прибыли Мо Цзинли и Лэй Чжэньтин. Разница во времени между их появлением была совсем незначительной.
Мо Сюяо и Е Ли как раз встречали у ворот Лэй Чжэньтина, когда слуги доложили о прибытии Ле-вана Великой Чу — Мо Цзинли.
Хотя между Лэй Чжэньтином и Мо Цзинли пока не вспыхивало открытых конфликтов, их разделяла лишь река. Более того, люди Лэй Чжэньтина всё еще удерживали небольшой плацдарм на северном берегу. А как говорится: «Разве можно позволить кому-то храпеть у твоего ложа?»
Поэтому, когда эти двое столкнулись, атмосфера, естественно, не могла быть дружелюбной.
Впрочем, Е Ли и Мо Сюяо это совершенно не волновало. Атмосфера между самим Мо Сюяо и Лэй Чжэньтином была ничуть не лучше.
Еще недавно Мо Сюяо жестоко обманул Лэй Чжэньтина: воспользовавшись тем, что тот увел войска, он захватил Императорскую столицу Силин и перебил почти всех доверенных людей Чжэньнаня-вана. Было бы странно, если бы Лэй Чжэньтин не испытывал гнева. Но сейчас, даже если в душе он жаждал выкопать труп Мо Сюяо и высечь его, внешне ему приходилось сохранять спокойствие и вежливость, прибыв на юбилей господина Цинъюня.
Причина проста: если не приедет он, приедет Император Силин. Лэй Чжэньтин уже потерял преимущество, позволявшее ему жестко подавлять Императора, и теперь он не мог допустить, чтобы Император сговорился с резиденцией Дин-вана против него.
Мо Цзинли, теперь крепко держащий власть в своих руках, прибыл с еще большей помпой, чем в прошлые годы. За ним следовала огромная процессия стражников и евнухов — размах, ничем не уступающий монаршему.
Рядом с ним, как и прежде, находились Е Ин и принцесса Цися.
Однако, несмотря на то что Мо Цзинли теперь контролировал всю Великую Чу, Е Ин вовсе не выглядела роскошной и цветущей дамой. Наоборот, она стала еще более исхудавшей и изможденной. Зато принцесса Цися, стоявшая по правую руку от Мо Цзинли, по-прежнему сияла ослепительной красотой и здоровьем.
Глядя на эту картину, Е Ли начала понимать, почему семья Е решила не бежать на юг в Цзяннань, а отправилась на Северо-запад. Похоже, жизнь Е Ин на юге была совсем не сахар.
Лицо Мо Цзинли сохраняло привычное высокомерное и надменное выражение, словно он не замечал никого вокруг. Лишь при виде Мо Сюяо, стоящего плечом к плечу с Е Ли, в его взгляде прибавилось мрачной злобы.
Мо Сюяо явно не был настроен на любезности и лишь лениво приподнял бровь.
Мо Цзинли перевел взгляд с супругов на Лэй Чжэньтина, который, очевидно, только что прибыл, и холодно фыркнул: — О, Чжэньнань-ван прибыл на шаг раньше. Почему же вы не входите, а стоите в дверях?
Лэй Чжэньтин не собирался обращать внимание на такую мелкую провокацию. Он громко рассмеялся: — Этот Ван просто решил перекинуться парой слов с Дин-ваном и Ванфэй. Не ожидал, что Ле-ван подоспеет так быстро. Вот и отлично, войдем вместе.
— О? — Мо Цзинли уставился на Лэй Чжэньтина. — И о чем же вы беседовали? Могу ли я иметь честь услышать?
Лэй Чжэньтин улыбнулся: — Этот Ван как раз поздравлял Дин-вана с тем, что он недавно занял городЧуцзин, да еще и получил наследника. Можно сказать, двойная радость постучалась в двери.
Услышав это, Мо Цзинли мгновенно помрачнел. Упоминание Чансина из уст Лэй Чжэньтина было равносильно пощечине. Ведь именно Мо Цзинли бросил Чуцзин и сбежал.
Он бросил на Лэй Чжэньтина холодный взгляд и выдавил из себя кривую усмешку: — Почему же только двойная? Разве в прошлом году он не занял Императорскую столицу Силин? Как поживают Наследник Князя Чжэньнаня и ваша семья, все ли здоровы?
Чуцзин попал в руки Мо Сюяо, это верно. Но разве столица Силин не оказалась там же? Более того, доверенные генералы, внуки и внучки Лэй Чжэньтина были вырезаны Мо Сюяо подчистую. Если сравнивать, еще неизвестно, кто из них двоих выглядит более жалко.
После этих слов улыбка сползла с лица Лэй Чжэньтина. Пусть столицу Силин потерял не он лично, но это случилось из-за того, что он не успел вернуть войска для спасения.
Стоящая на ступенях Е Ли беспомощно вздохнула про себя. Устраивать прием гостей в такое время — значит действительно напрашиваться на неприятности.
Сейчас ни одно из окрестных государств не выглядит другом резиденции Дин-вана. Особенно эти двое перед ней — неужели это нормально: стоять у главных ворот и прилюдно обсуждать потерянные ими же столицы? Или они надеются, что Мо Сюяо выплюнет то, что уже проглотил?
Е Ли слабо улыбнулась и тихо произнесла: — Два Вана проделали долгий путь и, должно быть, утомились. Не лучше ли войти в резиденцию, выпить чаю, а потом предаться воспоминаниям?
Услышав это, оба с отвращением посмотрели друг на друга. Кто тут собирается предаваться воспоминаниям с врагом? Да и вспоминать им особо нечего.
Проводив гостей в главный зал и усадив их, Е Ли дождалась, пока служанки подадут чай, и с улыбкой сказала: — Дедушка уже в преклонных годах и в последние дни немного утомился. Боюсь, он не сможет принять двух Ванов сейчас, прошу не винить нас.
Оба знали, что господину Цинъюню уже восемьдесят лет, так что в словах Е Ли невозможно было найти изъян.
Лэй Чжэньтин кивнул: — Мы прибыли поздравить господина Цинъюня с юбилеем, как же мы смеем тревожить почтенного именинника? Нанесем визит в день самого торжества.
Е Ли с улыбкой поблагодарила его, но атмосфера в зале стала какой-то странной. Трое мужчин, присутствующих здесь, явно не были друзьями друг другу, поэтому говорить им было не о чем. Е Ли тоже не испытывала симпатии ни к Лэй Чжэньтину, ни к Мо Цзинли, поэтому у нее не было настроения разряжать обстановку.
Она повернула голову к Мо Сюяо и улыбнулась: — Я хочу поговорить с Четвертой сестрой. Ван, может быть, ты возьмешь на себя труд развлечь Чжэньнань-вана и Ле-вана?
Мо Сюяо безразлично кивнул.
Е Ли встала и с легкой улыбкой обратилась к Е Ин, сидевшей рядом с Мо Цзинли: — Четвертая сестра, давай прогуляемся.
У Е Ин, очевидно, тоже были слова для Е Ли, поэтому она молча встала и последовала за сестрой. Как только они ушли, в зале осталась лишь принцесса Цися — единственная женщина среди мужчин. Она посмотрела на дверь, затем встала и сказала: — Я тоже пойду, прогуляюсь.
Вскоре в огромном зале остались только трое мужчин. Атмосфера стала еще более гнетущей.
Спустя долгое время Мо Цзинли холодно усмехнулся: — Мо Сюяо, хороши же твои методы. В прошлом году ты обвел вокруг пальца всю Поднебесную, не так ли?
Лицо Лэй Чжэньтина, смотревшего на Мо Сюяо, тоже было мрачным.
Можно сказать, что за этот год непрерывных войн между государствами никто не получил настоящей выгоды. Единственным, кто действительно остался в выигрыше, был этот седовласый мужчина, лениво откинувшийся в кресле.
Резиденция Дин-вана получила не только обширные земли Силин и Великой Чу вместе с двумя столицами. Самое главное — на этот раз Армия Мо окончательно избавилась от бремени и оков Великой Чу.
Теперь, куда бы ни захотела ударить Армия Мо, это будет законно и оправданно, и никто не сможет сказать ни слова против. Выходит, с самого начала Мо Сюяо просто ждал. Ждал, пока Бэйжун и Силин нападут на Великую Чу. Ведь как бывшие подданные Великой Чу, даже порвав с ней, они не могли напасть первыми. А теперь эти ограничения полностью разрушены руками самих врагов.
Со временем любой мог разгадать эту хитрость. Но теперь, когда всё стало ясно, было уже слишком поздно: за этот год Мо Сюяо уже занял господствующее положение. Даже гордый Лэй Чжэньтин был вынужден признать терпение и коварство Мо Сюяо.
Мо Сюяо лениво посмотрел на Мо Цзинли, и на его губах заиграла насмешливая улыбка: — Этот Ван великодушен. Я не против, если проигравший немного пошумит.
— Мо Сюяо! — взревел Мо Цзинли.
Перед лицом Мо Сюяо он всегда чувствовал себя проигравшим. Но никогда прежде Мо Цзинли не желал так сильно, чтобы Мо Сюяо вообще не существовало на этом свете. Из-за его интриг он потерял половину земель Великой Чу, потерял столицу и был вынужден довольствоваться жалким уголком на юге.
Даже если в Цзяннани он обладает огромной властью и его слово — закон, каждый раз, когда он слышит, как кто-то говорит о Мо Сюяо, ему кажется, что люди мысленно насмехаются над ним и выражают недовольство. Потому что столицу, которую он бросил, спас Дин-ван. Но спасенный Чуцзин больше не принадлежал Великой Чу.
И всё это из-за Мо Сюяо…
Мо Сюяо лениво поднял взгляд: — Этот Ван здесь не для того, чтобы слушать твои вопли. Если дел нет — возвращайся в посольство и сиди там. Чжэньнань-ван, у вас есть что сказать? Если нет, то прошу меня извинить.
Лицо Мо Цзинли стало мертвенно-бледным, костяшки его крепко сжатых кулаков хрустнули. Лэй Чжэньтин держался куда спокойнее. Он ровно улыбнулся и спросил: — Куда это Дин-ван так спешит?
Мо Сюяо самодовольно усмехнулся: — Этому Вану пора возвращаться к своей маленькой принцессе.
Новость о том, что Ванфэй родила «Дракона и Феникса», была известна всем. Судя по виду Мо Сюяо, дочь он обожал гораздо больше. Это вызвало у Лэй Чжэньтина любопытство: всё же для большинства людей сын был куда важнее. А у Мо Сюяо пока всего двое сыновей, не так уж много.
В отличие от невозмутимого Лэй Чжэньтина, Мо Цзинли не смог скрыть вспышку зависти. Для него такое открытое бахвальство Мо Сюяо было солью на рану.
— Имею ли я честь увидеть маленькую принцессу резиденции Дин-вана? — спросил Лэй Чжэньтин.
Мо Сюяо, разумеется, отказал: — Дочери едва исполнился месяц, ей вреден ветер. Боюсь, Чжэньнань-вану придется разочароваться.
Лэй Чжэньтин не удивился. Их отношения с Мо Сюяо явно не были настолько доверительными, чтобы тот позволил ему приближаться к новорожденному ребенку. Он лишь спокойно улыбнулся: — Что ж, это весьма прискорбно.
Мо Сюяо взмахнул рукой и сухо произнес: — Чжэньнань-ван, если у вас есть дело — говорите прямо.
Лэй Чжэньтин опустил глаза и негромко произнес: — Дин-ван, как всегда, прямолинеен. Что ж, раз Дин-ван созвал правителей всех стран в такое время, значит, у него есть свои соображения. Не найдется ли у Вана времени для личного разговора со мной?
Мо Сюяо вскинул брови и усмехнулся: — Конечно. Сейчас слишком много суеты, как насчет того, чтобы побеседовать после юбилея дедушки?
Лэй Чжэньтин удовлетворенно кивнул: — В таком случае, этот Ван будет ожидать встречи.
В саду резиденции Е Ли медленно прогуливалась вместе с Е Ин. Она бросила взгляд на сестру, идущую на полшага позади, и невольно вспомнила её в те дни, когда они еще не вышли замуж.
Тогда четырнадцатилетняя Е Ин была подобна нежному бутону — её красота и таланты гремели на всю столицу, вызывая зависть девушек и восхищение юношей. Пролетело десять лет, и теперь перед Е Ли стояла лишь бледная, исхудавшая тень. Красота всё еще была при ней, но блеск и живое очарование исчезли, оставив лишь бездушную «деревянную красавицу».
Подведя сестру к беседке, Е Ли усадила её и тихо спросила: — Четвертая сестра, как ты поживаешь?
Е Ин подняла на неё взгляд. В её глазах промелькнул целый вихрь сложных, нечитаемых эмоций, которые в итоге сменились апатичным спокойствием. Она горько усмехнулась: — О делах в поместье Ле-вана Третьей сестре ли не знать? Просто коротаю дни. А вот ты, сестра… Ты, должно быть, все эти годы была очень счастлива.
Е Ин смотрела на Е Ли, и горечь в её сердце становилась невыносимой. Та самая Е Ли, на которую она когда-то смотрела свысока и презирала, давно стала существом, до которого ей никогда не дотянуться. В те годы в поместье министра сияние Е Ин затмевало сестру, оставляя миру лишь впечатление о заурядной и посредственной Е Ли. Однако жемчужина, даже покрытая пылью, в один прекрасный день всё равно засияет ослепительным светом. Е Ли с самого начала была не такой, как они.
Е Ли слабо улыбнулась: — Я действительно живу неплохо. Сейчас отец и бабушка тоже в Ли-чэне. Если у тебя будет время, навести их.
Е Ин на мгновение замерла, а затем покачала головой: — Пожалуй, не стоит. Сейчас я не в силах одарить семью Е богатством и процветанием, так что бабушка с отцом, должно быть, и видеть меня не пожелают.
Когда семья Е предпочла отправиться на поклон к Е Ли, с которой у них были холодные отношения, вместо того чтобы искать защиты у неё в Цзяннани, Е Ин всё поняла. Отец и бабушка попросту в неё не верили. Впрочем, это решение было верным: если бы семья Е действительно прибыла в Цзяннань, она, оказавшаяся в положении опальной наложницы и не имеющая ни капли власти, ничем не смогла бы им помочь. Скорее всего, Мо Цзинли просто сорвал бы на них свою злость. А Е Ли, какой бы холодной она ни была с родственниками, по крайней мере, могла обеспечить им стабильную жизнь и кров.
Е Ли задумчиво посмотрела на изможденную женщину перед собой: — Четвертая сестра, ты действительно очень изменилась.
— А разве я могла не измениться? — тихо вздохнула та.
С тех пор как она узнала, что сын, которого она несколько лет растила и обожала, не был её родным ребенком, Е Ин по-настоящему поняла, что за человек Мо Цзинли. Былая страсть и клятвы в вечной любви развеялись как дым. Теперь она видела лишь холод и отвращение в глазах мужа и торжествующую усмешку на лице принцессы Цися.
Хотя Е Ин была наделена красотой и талантами, ей всегда не хватало политического чутья. Из-за близорукости и мелочности своей матери, госпожи Ван, она в искусстве ведения дел уступала даже обычным благородным девицам из знатных домов. Но за столько лет, как бы она ни противилась правде, ей пришлось её принять.
Тогда, в прошлом, Мо Цзинли бросил Е Ли ради неё вовсе не потому, что был «без памяти влюблен», как она когда-то думала. Свадьба, которой она так гордилась, считая, что смогла растоптать Е Ли и возвыситься над ней, была лишь ложью, позволившей Мо Цзинли избавиться от обязательств перед Е Ли. И теперь, когда Мо Цзинли начал жалеть о том своем решении, Е Ин неизбежно стала мишенью для его гнева.
— Помнишь, когда-то я говорила тебе: если столкнешься с несправедливостью или обидой, можешь сказать мне, возможно, я сумею помочь. Но, похоже, ты мне не доверяла — за все эти годы мы почти не общались… — Е Ли мягко посмотрела на заплаканную сестру и тихо вздохнула.
— Третья сестра… я… — Е Ин остолбенела. Она тоже вспомнила те слова, сказанные Е Ли еще в поместье Ле-вана.
Просто за эти годы разрыв между её судьбой и судьбой Е Ли стал подобен небу и земле. Гордость и обида не позволяли ей опустить лицо и просить Е Ли о помощи. Но теперь, когда Е Ли сама об этом напомнила, вся горечь, копившаяся в сердце, вырвалась наружу. Она вдруг осознала, насколько глупыми были её прежние нападки на сестру. Сейчас, когда весь мир отвернулся от неё, кто, кроме Е Ли, во всей семье еще помнил о ней?
Е Ин прикусила губу и прошептала: — Третья сестра, Ин-эр умоляет тебя… прошу, помоги мне найти моего ребенка. Ты можешь это сделать?
— Твоего ребенка? — Е Ли приподняла бровь.
Хотя почти все, кто владел сетью осведомителей, знали правду о том, как Мо Цзинли одним ударом лишил жизни «маленького наследника» в поместья Ле-вана, официальной версией для внешнего мира оставалась смерть от внезапной болезни.
Е Ин кивнула, горько усмехнувшись: — Третья сестра наверняка знает о том, что произошло в Чуцзине пару лет назад. Мой ребенок… — при мысли о дитя, которое она не видела ни разу с момента рождения, Е Ин не смогла сдержать слез.
Раньше она использовала ребенка лишь как инструмент в борьбе за благосклонность мужа против принцессы Цися. Но лишь узнав, что её собственная плоть и кровь пропала без вести, она познала истинное отчаяние. Если бы она только могла найти его… или хотя бы узнать, что он жив и здоров, ей бы этого хватило.
Е Ин, захлебываясь слезами, рассказала Е Ли всю историю о том, как Мо Цзинци подменил её ребенка, и даже упомянула о том, что у Мо Цзинли, скорее всего, больше никогда не будет наследников. Хотя Е Ли уже давно знала большинство этих подробностей, она не могла не поразиться тому, какими грязными методами пользовались братья Мо — Цзинци и Цзинли.
Немного подумав, Е Ли кивнула: — Не волнуйся. Если ребенок еще жив, я обязательно помогу тебе его найти.
Е Ин пришла в восторг и затараторила: — Спасибо, Третья сестра! Спасибо! Я…
Глядя на её полные раскаяния глаза, Е Ли лишь слегка улыбнулась: — В прошлом мы все были молоды и глупы, пусть то, что было, останется в прошлом. Будь спокойна: ты — моя Четвертая сестра, и я не позволю этой принцессе из Наньчжао сесть тебе на голову.
Е Ин без конца кивала, чувствуя к Е Ли безграничную благодарность: — Спасибо, Третья сестра!
— Не стоит благодарности, мне это не в тягость. Когда через пару дней выкроишь время, всё же сходи навестить отца и бабушку. Раньше дома они любили тебя больше всех. И… не в обиду будет сказано, тебе действительно стоит поучиться у бабушки многим вещам. Пусть ради меня Мо Цзинли не позволит принцессе Цися творить полный произвол, но есть тонкости, которым я тебя научить не смогу, — мягко посоветовала Е Ли.
Е Ин кивнула. Она понимала, о чем говорит сестра. Искусству управления домом и методам знатных дам её когда-то пытались учить и бабушка, и мать, но она тогда лишь пренебрежительно воротила нос. А когда позже раскаялась — было уже поздно: сначала её держал в заточении Мо Цзинци, а потом в поместье Ле-вана ей было некому подсказать. До сих пор власть в резиденции Регента находилась в руках Вдовствующей наложницы Сяньчжао, а принцесса Цися тоже имела к ней доступ. Е Ин же, отвергнутая и холодная, не могла коснуться власти даже кончиками пальцев.
На самом деле, если говорить о методах истинных аристократок, старая госпожа Е и госпожа Ван тоже не могли бы научить Е Ин ничему по-настоящему ценному. Выходцы из незнатных семей, они обладали весьма ограниченными познаниями. Если бы Е Ли действительно хотела развить способности Е Ин, она бы попросила Первую или Вторую госпожу Сюй, или императрицу Хуа поучить её. Но, во-первых, для этого не было условий, а во-вторых — Е Ли не было нужды делать Е Ин слишком умной.
Увидев, что Е Ин разрыдалась так, что её макияж потек, Е Ли позвала слуг, чтобы те отвели её привести себя в порядок. Глядя в спину уходящей сестры, Е Ли постепенно стерла со своего лица нежную улыбку.
— Цинь Фэн, не слишком ли я жестоко поступаю?
Цинь Фэн, стоявший у беседки, сохранял спокойствие. Его голос прозвучал глухо: — Всё, что делает Ванфэй, — на благо резиденции Дин-вана и Армии Мо. К тому же, Ле-ванфэй тоже никогда не была невинным и добрым человеком.
Е Ли слабо улыбнулась: — Верно. Мать с детства приучила Е Ин быть эгоистичной. Сейчас она полна благодарности ко мне, но если однажды я задену её интересы, она без колебаний вцепится мне в горло. Жаль только… что такой возможности у неё не будет.
Спрашивая об этом, Е Ли вовсе не притворялась святошей. В нынешнем хаосе Поднебесной Е Ин действительно выглядела невинной жертвой. Но, увы, раз уж она оказалась в самом центре событий, не имея сил распоряжаться собственной судьбой, ей остается лишь быть пешкой в чужих руках. Такова её доля, и эта трагедия была предопределена еще тогда, когда она решила выйти за Мо Цзинли. Мо Цзинли никогда не был хорошим человеком.
Е Ли встала и вышла из беседки, как раз в тот момент, когда ей навстречу шла принцесса Цися. Прошли годы, и характер Цися заметно остепенился — она больше не была той капризной девчонкой, что хваталась за кнут по любому поводу. Увидев Е Ли, она лишь слегка приподняла веки: — Дин-ванфэй, а разве Е Ин не с вами?
Е Ли спокойно улыбнулась: — Принцесса Цися, Четвертая сестра всё-таки является законной супругой, которую Ле-ван ввел в дом со всеми почестями. Не слишком ли неподобающе с вашей стороны называть её просто по имени?
Цися презрительно вскинула бровь: — И что с того? Она всего лишь женщина, отвергнутая Ваном. Или Дин-ванфэй хочет воспользоваться своим статусом, чтобы стать ей опорой?
Е Ли прикрыла рот рукой, скрывая усмешку. Её ясные, прекрасные глаза скользнули по фигуре Цися: — С чего бы? Мне просто стало немного любопытно. Говорят, Ле-ван питает к вам глубокие чувства. Почему же за столько лет он так и не дал вам законного статуса? Раньше это еще можно было как-то объяснить обстоятельствами. Но сейчас Ле-ван обладает огромной властью, неужели он до сих пор об этом не вспомнил? Насколько я помню, Наньчжао уже давно лишило вас титула принцессы. Пожалуй, мне стоит называть вас просто «девица Цися».
Слова Е Ли заставили Цися мгновенно измениться в лице. Все эти годы она была рядом с Мо Цзинли, и хотя он не обделял её вниманием, он так и не женился на ней официально. В Наньчжао не придавали такого значения формальностям, как на Центральных равнинах, но именно из-за отсутствия статуса даже сейчас, когда Мо Цзинли стал всесильным регентом, Цися не могла высоко держать голову среди благородных дам Великой Чу.
— Через пару дней должна прибыть Королева Наньчжао. Если она узнает, что её родная сестра докатилась до такого… интересно, что она почувствует? — как бы невзначай, с глубоким сожалением добавила Е Ли.
Цися была родной сестрой королевы Аньси, но они с детства не ладили. Напротив, Цися была очень близка с бывшей святой девой Наньцзян — Шу Маньлинь. В итоге она, наплевав на приличия, сбежала с Мо Цзинли, фактически разорвав все связи с Аньси. Теперь её сестра стала правительницей целого государства, а сама Цися так и не выслужила даже титула официальной жены. Неизвестно, что она ощутит, когда встретится с Аньси лицом к лицу.
— Не радуйтесь раньше времени! Ван обязательно сделает меня своей законной супругой! — надменно заявила Цися.
Е Ли поджала губы, сдерживая улыбку: — Девица Цися, вы меня неправильно поняли. Я — Дин-ванфэй, и мне совершенно всё равно, кого Ле-ван сделает своей главной женой. Однако я всё же должна напомнить вам: место законной супруги Ле-вана уже занято. Даже если он женится на вас, в лучшем случае вы станете «равной женой». А на Центральных равнинах нет правила «двух хозяек». Даже «равная жена» всегда стоит на ступень ниже истинной законной супруги. Цися одарила Е Ли взглядом, полным ненависти, холодно фыркнула и резко развернулась, уходя прочь.
Добавить комментарий