Пригласив Жэнь Циннина и его спутников войти, Мо Сюяо и Е Ли лично проводили их к господину Цинъюню.
Проходя по резиденции Дин-вана, Жэнь Циннин и его люди с некоторым удивлением разглядывали убранство двора.
Хотя резиденция располагалась в самом центре Ли-чэна и была крупнейшим поместьем в городе, она, безусловно, не шла ни в какое сравнение с королевскими дворцами других стран. Она уступала размерами даже старой резиденции Дин-вана в Чуцзине. Более того, здесь не было тех резных балок, расписных колонн и диковинных цветов, которые посторонние ожидали увидеть в обители столь могущественного правителя.
Передний двор, где велись государственные дела, был чистым и строгим, но не лишенным величия. А жилые дворы в глубине поместья отличались тишиной, уютом и простой элегантностью.
Это было достойное жилище, но, учитывая нынешнюю славу и могущество Мо Сюяо, оно казалось слишком уж скромным, даже бедным.
Жэнь Циннин бросил глубокий, проницательный взгляд на идущего впереди седовласого мужчину. Такой аскетизм мог означать одно из двух: либо Мо Сюяо действительно не помышляет о власти над всей Поднебесной, либо его замыслы куда грандиознее, чем можно представить. Впрочем, первую мысль Жэнь Циннин тут же отбросил. Если бы у Мо Сюяо не было амбиций править миром, зачем бы он вел эти бесконечные войны на севере и юге?
Господин Цинъюнь временно проживал в тихом уединенном дворике в глубине резиденции.
Хотя поместье Дин-вана было не слишком большим, правила здесь соблюдались строго: внешние и внутренние покои были четко разделены. В обычное время чиновники и генералы посещали только передний двор или главный двор, где жили Мо Сюяо и Е Ли, не тревожа остальных обитателей. Поэтому задняя часть поместья всегда оставалась оазисом тишины.
Остановившись у входа, Е Ли попросила дежурного слугу доложить о гостях, а сама обернулась к женщине в голубом, которая неотступно следовала за Жэнь Циннином. — Супруга Юнь-фэй, прошу вас пока подождать в боковом зале и выпить чаю.
Юнь-фэй опешила и с недовольством посмотрела на Е Ли: — Эта супруга пришла с искренним сердцем поздравить господина Цинъюня с долголетием. Что Ванфэй имеет в виду?
Е Ли слегка нахмурилась и обратилась к Жэнь Циннину: — Король Северных земель, у нас на Центральных равнинах не принято приводить побочных жен для официального поздравления старших. Прошу Короля понять и простить.
Услышав это, Жэнь Циннин помрачнел. Он сам был родом с Центральных равнин, более того — потомком самой легитимной императорской династии прошлого. И хотя правящий дом Линь давно пал, воспитание он получил безупречное и прекрасно знал эти правила. Своим замечанием Е Ли явно высмеивала его, намекая, что он забыл этикет и ведет себя как варвар.
— Ваше Величество… — Юнь-фэй не ожидала, что Е Ли так открыто унизит её перед всеми. Она бросила на Е Ли взгляд, полный ненависти, и, дернув Жэнь Циннина за рукав, посмотрела на него полными слез глазами.
Стоящая рядом царица Хэлань вдруг громко и весело рассмеялась: — Дин-ванфэй, должно быть, неправильно поняла. Не только у вас на Равнинах, но и у нас в Северных землях нет такого правила. Просто Королю нравится Юнь-фэй, вот он и позволил ей прислуживать в дороге. Пусть она подождет снаружи, пока мы не выйдем.
В Северных землях действительно царили свои порядки: домом управляла главная жена, а наложницы в глазах знатных северянок мало чем отличались от рабынь-служанок. Поэтому аристократки Севера никогда не соглашались быть побочными женами.
Е Ли улыбнулась: — Вот оно что. Понимаю.
Тем временем слуга вернулся и пригласил гостей войти.
Юнь-фэй снова потянула Жэнь Циннина за рукав, глядя на него жалобно и трогательно: — Ваше Величество…
Жэнь Циннин слегка нахмурился и сухо бросил: — Жди здесь.
— Младший Линь Юань приветствует господина Цинъюня.
Во дворике господин Цинъюнь как раз заваривал чай, когда ему доложили о визите. Услышав это, он велел пригласить Е Ли и остальных.
Не дав Е Ли и Мо Сюяо времени на то, чтобы представить его, Жэнь Циннин первым шагнул вперед и почтительно поклонился, назвав свое настоящее имя.
Господин Цинъюнь перестал заниматься чаем, поднял голову, посмотрел на Жэнь Циннина и с наигранным недоумением переспросил: — Линь Юань? Этот старик хоть и дряхл, но помнит, что правитель Северных земель носит фамилию Жэнь?
Жэнь Циннин сдержанно улыбнулся: — Линь Юань — это и есть Жэнь Циннин. Младший Линь Юань, потомок императорского рода Линь, приветствует господина Цинъюня.
Стоящий рядом Мо Сюяо слегка похолодел лицом. Неудивительно, что Жэнь Циннин с таким рвением первым побежал нанести визит господину Цинъюню. Это было не столько поздравление с юбилеем, сколько желание сделать гадость и уколоть побольнее.
В своё время глава клана Сюй убил последнего императора предыдущей династии и открыл ворота города, чтобы сдаться, спасая народ от резни. После этого династия Чу высоко ценила семью Сюй, что и позволило им обрести нынешний статус первых ученых мужей Поднебесной. Поступок Жэнь Циннина был явным напоминанием господину Цинъюню: всё, что имеет семья Сюй сегодня, получено ценой предательства императорского дома прошлой династии.
Господин Цинъюнь некоторое время молча разглядывал Жэнь Циннина, а затем улыбнулся: — Оказывается, ветвь прежнего императорского рода всё еще существует в этом мире. Неплохо. Король Северных земель достиг таких высот, что вполне может утешить этим души предков.
Жэнь Циннин пристально посмотрел на старика и торжественно спросил: — Этот младший желает вернуть утраченные земли и возродить императорский дом. Что господин Цинъюнь думает об этом? Возможно ли это?
— Возможно, — ответил господин Цинъюнь. — В делах Поднебесной нет ничего невозможного. Если у господина Линя есть такое стремление, почему бы и нет?
В глазах Жэнь Циннина мелькнула искра, и он снова спросил: — Господин Цинъюнь полагает, что этот младший добьется успеха?
Господин Цинъюнь помолчал немного, а затем задал встречный вопрос: — Если Король Северных земель Бэйцзин действительно объединит Поднебесную… то чья фамилия будет у этой Поднебесной — Жэнь или Линь? И как будет называться эта империя — Северные земли или Великая Цинь?
Услышав это, Жэнь Циннин изменился в лице. Он выдавил из себя улыбку: — Когда горы и реки будут покорены, тогда и поговорим об этом. Не поздно будет.
Господин Цинъюнь покачал головой: — Если Король Северных земель не может принять решение сейчас, то дня объединения Поднебесной не наступит никогда.
Лицо Жэнь Циннина побледнело, он замолчал и больше не проронил ни слова.
В этот момент вперед вышла Е Ли и с легкой улыбкой спросила: — Дедушка, почему ты завариваешь чай в одиночестве? Разве старейшина Су и господин Сютин не с тобой?
Господин Цинъюнь с улыбкой налил им чаю, приглашая присесть, и ответил: — Они играют в го в кабинете. А я стар, мне тяжело долго сидеть взаперти, вот и вышел выпить чаю на воздухе. Кстати, а куда подевались Юйчэнь и остальные мальчишки в последние дни? Если за ними не послать, они и носа ко мне, старику, не кажут?
Е Ли прикрыла губы рукой, скрывая смех: — Как раз в эти дни дедушка освободил их от занятий, вот они и проводят всё время во дворе, разглядывая братика и сестренку.
Двум малышам уже исполнилось больше месяца, они немного подросли и превратились в очаровательные розовые и нежные комочки. Троица мальчишек во главе с Мо Сяобао теперь целыми днями крутилась вокруг колыбелей. Они даже перестали бегать и проказничать по всему поместью, как раньше. Где уж тут вспомнить о том, чтобы пойти послушать уроки господина Цинъюня.
— Дедушке, должно быть, скучно в уединении. Ли-эр велит привести мальчишек, чтобы они развлекли дедушку. Только чур не жаловаться, если они будут шалить, — предложила Е Ли.
Господин Цинъюнь замахал руками: — Ну уж нет! Эти сорванцы за последний год стали еще более несносными. Я только-только наслаждаюсь тишиной и покоем пару дней.
Мальчишки в возрасте семи-восьми лет и так невыносимы — говорят, в таком возрасте их даже кошки и собаки стороной обходят. А уж такой от природы умный и вредный чертенок, как Мо Сяобао, был труднее вдвойне. Целыми днями он водил за собой двух младших товарищей, устраивая переполох в резиденции, так что все слуги при виде их разбегались. Если бы сначала их не сдерживал Сюй Цинчэнь, а теперь Е Ли, они бы уже давно перевернули весь Ли-чэн вверх дном.
Однако ради двух недавно родившихся малышей они на удивление притихли на долгое время. Каждый раз, видя, как Мо Сяобао лежит на краю колыбели и что-то бормочет ничего не понимающим младенцам, Е Ли чувствовала, что из него обязательно выйдет хороший старший брат.
Поговорив немного с господином Цинъюнем, Е Ли и Мо Сюяо проводили Жэнь Циннина к выходу. Неизвестно, какие именно слова старика задели Жэнь Циннина за живое, но выходил он с побелевшим лицом. Мо Сюяо и Е Ли сделали вид, что ничего не заметили, и, приказав слугам проводить гостей до посольского подворья для отдыха, удалились.
Вернувшись в главный двор, они направились в специально обустроенную комнату рядом со спальней. Там, в огромной колыбели, рядышком лежали две беленькие, мягкие «булочки».
Малышам недавно исполнился месяц, они уже окрепли, стали беленькими и нежными. Их изящные личики были настолько очаровательны, что так и хотелось их укусить. Вокруг колыбели, вцепившись в бортики, стояли три «булочки» постарше, разного роста, и, не отрываясь, таращились на двух крох.
Младенцы вели себя на удивление тихо: они не спали, но и не плакали, глядя на мир черными глазками-бусинками.
— Сестренка… сестренка, расти скорее, брат возьмет тебя поиграть… — тихо шептал Мо Сяобао, держась за колыбель и глядя на сверток в красных пеленках.
Затем он перевел взгляд на малыша в желтом свертке: — И ты, братик, расти быстрее. Брат научит тебя боевым искусствам, и мы вместе будем защищать сестренку…
— И я! И я! — поднял ручонку маленький Лэн Цзюньхань. — Я тоже буду защищать сестренку. Цзюньханю нравится сестренка!
Мо Сяобао, который обычно был добр к «Глупышу» Лэну, мгновенно сменил милость на гнев и состроил свирепую гримасу: — Лэн Сяодай, ты смеешь посягать на мою сестру?! Сестра моя, и не смей даже предаваться несбыточным мечтам!
Словарный запас семилетнего Мо Сяобао был весьма богат на идиомы.
Лэн Сяодай надменно отвернул голову: — Пф! А мне всё равно нравится маленькая сестренка!
— Вытри слюни, не капай на сестренку. Грязно, — с отвращением посмотрел на Лэн Сяодая Сюй Чжижуй.
Он был таким же холодным и серьезным, как и его отец. Впрочем, в глубине души ему тоже ужасно хотелось потискать маленькую сестренку и братика.
Мо Сяобао развернулся, упер руки в боки и очень серьезно уставился на двух своих приятелей. Торжественным тоном он произнес: — Вы двое! Никому не позволено иметь виды на мою сестру. Если в будущем кто-то посмеет положить на неё глаз, вы должны помочь мне забить его до смерти!
Два «маленьких пирожка» переглянулись и твердо кивнули Мо Сяобао: — Верно! Кто посмеет положить глаз на сестренку — побьем его!
При этом они бросили друг на друга враждебные взгляды. «Мягкая и нежная сестренка будет моей!»
За дверью Е Ли, слушавшая диалог трех карапузов, не выдержала и уткнулась в плечо Мо Сюяо, тихо смеясь.
Мо Сюяо обнимал жену, но его прекрасное лицо омрачилось. Мо Сяобао — этот идиот. Зря он учил его столько лет. Очевидно же, что первые, кто «имеет виды» на его сестру, — это как раз двое стоящих перед ним!
Пара вошла в комнату, и Е Ли с улыбкой спросила: — Сяобао, Чжижуй, Цзюньхань, чем вы тут занимаетесь?
Увидев родителей, Мо Сяобао радостно подбежал к ним, не забыв похвастаться: — Матушка, сын защищает братика и сестренку!
Мо Сюяо подошел к колыбели, жестом отпустил дежурившую кормилицу и взял на руки девочку. Глядя на младенца, его взгляд наполнился бесконечной нежностью и любовью. — Моя маленькая принцесса проснулась? И не плачет… Какая умница. Совсем не похожа на твоего старшего брата. Тот в детстве орал целыми днями. Отец-ван уж думал, что он ничего больше не умеет, кроме как плакать.
Оклеветанный перед лицом сестры собственным отцом, Мо Сяобао возмущенно уставился на Мо Сюяо.
Мо Сюяо пренебрежительно бросил на него провокационный взгляд и поднял мягкий комочек повыше, так, что даже вытянувшему шею Мо Сяобао не было видно ни кусочка сестры.
«Этот Молодой господин в будущем обязательно вырастет выше Отца-вана!» — удрученно и гневно поклялся про себя Мо Сяобао.
Е Ли с улыбкой погладила сына по голове. Мо Сяобао тут же обиженно ухватился за подол матери: — Матушка, Отец-ван обижает Сяобао…
Е Ли легонько щелкнула его по лбу и рассмеялась: — Ты все эти дни дежуришь здесь и смотришь на сестру. А уроки делать не нужно?
Мо Сяобао потер лоб: — Прадедушка сказал, что в эти дни занятий не будет…
— Прадедушка стар, и в эти дни у него много дел, поэтому он не проводит уроки. Но разве это повод не учиться? Сколько дней вы не брались за кисть и не открывали книги? — с полуулыбкой спросила Е Ли, глядя на сына сверху вниз.
— Три дня… — Мо Сяобао понял, что неправ, опустил голову и тихо пробормотал: — Матушка, сын был неправ…
— Хорошо, что понимаешь свою ошибку. В учебе главное — упорство и постоянство, понимаешь?
— Сын понял. Сын сейчас же пойдет и наверстает упущенное за эти дни, — закивал Мо Сяобао.
Е Ли наклонилась, поцеловала его в лоб и улыбнулась: — Вот это хороший мальчик. Только иди после обеда, не переутомляйся. Во всем нужно знать меру, хорошо?
— Угу, сын понял. Вечером сын снова придет навестить братика и сестренку.
Мо Сяобао решительно кивнул и увел Сюй Чжижуя и Лэн Цзюньханя.
Глядя, как трое детей неохотно уходят, Е Ли тихо рассмеялась. Она подошла к колыбели и взяла на руки маленького мальчика. Малыш широко распахнул глазки и, увидев Е Ли, заливисто засмеялся. Видя сына таким милым и послушным, Е Ли улыбнулась еще нежнее.
Мо Сюяо, державший на руках маленькую принцессу, покосился в их сторону. Его взгляд упал на хихикающего сына в руках Е Ли, и он прищурил свои красивые глаза: — А-Ли, возьми-ка маленькую принцессу, а этого пацана дай мне.
Е Ли с недоумением обменялась с ним свертками. Какая разница, кого держать? К тому же, Мо Сюяо ведь всегда предпочитал держать дочь?
— Уа-а-а… — стоило малышу оказаться в руках Мо Сюяо, как он тут же, не проявляя никакого уважения, громко заревел.
Словно подхватив его плач, маленькая принцесса в объятиях Е Ли тоже захныкала. Лицо Мо Сюяо мгновенно помрачнело, он мрачно и угрожающе уставился на ревущего младенца: — Заткнись!
— Уа-а-а! — орал сын.
— У-у-у… — хныкала дочь.
— Заткнись!
— Уа-а-а!
У Е Ли, которая пыталась укачать тихо хнычущую дочь, по лбу поползли черные линии. Рядом было слишком шумно, и успокоить обычно послушную малышку никак не удавалось. Она сердито забрала сына из рук Мо Сюяо и передала ему дочь. Теперь она могла сосредоточиться на утешении мальчика: — Малыш, тише… Отец плохой, мы не будем с ним водиться… Тише, не плачь…
Мужчина, сидевший рядом с дочерью на руках, тут же почернел лицом: — А-Ли…
Е Ли сердито зыркнула на него: — Ребенок еще совсем кроха, как он может понять твои слова? Ты кричишь на него, а вдруг он испугается?
Мо Сюяо недовольно покосился на маленького негодника, занявшего объятия его жены, и мысленно проворчал: «Судя по тому, как он орал, он явно со мной соперничал, где уж там испугался? Мелкий вредитель. И почему А-Ли не родила двух принцесс? Посмотрите, какая у меня послушная маленькая принцесса».
— А-Ли, господин Цинъюнь уже выбрал имена для детей? — спросил Мо Сюяо, глядя на дочь.
Маленькая принцесса была изящной и милой. Ей был всего месяц, но уже было видно, что она очень похожа на Е Ли. Даже семья Сюй твердила, что она — точная копия А-Ли в детстве. Но самое главное — глаза у маленькой принцессы были его. Сразу видно — их с А-Ли любимая дочь.
А вот этот вонючий мальчишка! Мо Сюяо бросил взгляд на младенца в руках Е Ли. Почему этот пацан похож на Сюй Цинчэня?! Говорят, конечно, что племянники часто похожи на дядей, но Сюй Цинчэнь ему вообще-то троюродный дядя!
На самом деле Мо Сюяо определенно слишком много думал. Малыш был похож не на Сюй Цинчэня, а на покойную мать Е Ли — госпожу Сюй.
В свое время госпожа Сюй была одной из первых красавиц в роду Сюй и, конечно, родной тетей Сюй Цинчэня. Если присмотреться, фамильное сходство было очевидным. Маленькая «булочка» просто пошел в бабушку, потому и стал похож на своего двоюродного деда (Сюй Цинчэня).
— Еще нет, дедушка сказал, что ему нужно хорошенько подумать над официальными именами. Но мы можем пока дать им детские имена, — ответила Е Ли.
На самом деле, давать ребенку официальное имя можно и до года, время терпит. Просто неудобно постоянно звать их «малыш» да «детка», особенно когда их теперь двое — начнется путаница.
Мо Сюяо тоже считал, что нужно всё тщательно обдумать, особенно имя для его драгоценной маленькой принцессы. Изначально он хотел выбрать имена сам, но, составив длинный список и собственноручно отвергнув каждый вариант, Дин-ван впервые в жизни усомнился в своей образованности. Неужели он, прославленный полководец, не может придумать достойное и красивое имя для своей драгоценности?!
— Тогда давай придумаем детские имена. Как же назвать…
Мо Сюяо склонил голову, глядя на мальчишку в руках Е Ли, который, ухватив мать за палец, глупо хихикал. На губах Дин-вана заиграла злорадная усмешка: — Пусть будет в пару к Мо Сяобао. Назовем его… Мо Сяобэй[1]?
Е Ли уже могла живо представить полный обиды и боли взгляд сына, когда тот вырастет. Она сердито закатила глаза: — Ты ведь о дочери говоришь, правда?
Имя «Мо Сяобао» и так было на грани фола, но с натяжкой сходило за мужское. Но если назвать сына «Сяобэй», он потом просто обрыдается от стыда.
Мо Сюяо покачал головой: — Нет, конечно. Имя для маленькой принцессы я уже придумал. Её будут звать Сяо Синь-эр[2]. Он довольно пояснил: — Она — «сердце и печень» меня и А-Ли. Теперь набор полон: Бао (Сокровище), Бэй (Драгоценность) и Синь (Сердце). Разве не идеально?
— Ты уверен, что это звучит лучше, чем Сяобэй? — скептически спросила Е Ли. Ей, наверное, стоило благодарить его за то, что он не предложил имя «Сяо Синьгань»[3].
— Сяо Синь-эр звучит прекрасно. Что скажешь, А-Ли? Мо Сяобэй и Сяо Синь-эр…
Е Ли безмолвно возвела очи к небу. Глядя на счастливое лицо Мо Сюяо, с нежностью обнимающего дочь, она смягчилась. Ладно, пусть дочь будет Сяо Синь-эр. Но…
— Никакого Мо Сяобэя. Младшего брата будут звать Линь-эр[4].
Тут нужно было проявить твердость. Она не хотела, чтобы сын в будущем комплексовал из-за дурацкого девчачьего прозвища.
Мо Сюяо с явным сожалением посмотрел на Линь-эра, который чуть было, не стал Сяобэем. Но видя решимость на лице Е Ли, ему пришлось уступить. — Сяо Синь-эр, послушное сокровище, Отец-ван любит тебя больше всех, — проворковал он дочери.
Е Ли беспомощно смотрела на мужа, который внезапно впал в детство. Такое явное предпочтение дочери сыну — это вообще нормально?
Много лет спустя, уже прославившийся на весь мир Второй молодой господин Мо признался своему самому доверенному лицу, что человеком, которого он больше всего любил, уважал и благодарил в этой жизни, была его мать. Не за то, что она родила его, и не за то, что любила и воспитывала. А за то, что она твердо спасла его имя, не дав ему скатиться в ту же трагическую яму, что и старшему брату.
Стоит только представить: он стоит в центре многотысячного войска, с мечом наперевес, грозный генерал, принимающий поклонение толпы, и вдруг какой-нибудь старый знакомый орет: «Эй, Мо Сяобэй! Тебя зовет такой-то…» Какая чудовищная трагедия это была бы!
Конечно, сейчас Второй молодой господин Мо, который еще ничего не понимал, не мог осознать, как он прошел по краю пропасти, чудом избежав жалкой участи быть «Ракушкой». Поэтому он просто лежал на руках у матушки и радостно смеялся.
Маленькая принцесса Синь-эр, казалось, почувствовала радость брата и тоже засмеялась.
Е Ли с улыбкой смотрела на двух прелестных смеющихся малышей, и ее улыбка стала еще шире и теплее.
Мо Сюяо посмотрел на жену, потом на маленькую принцессу у себя на руках, и ему пришлось молча смириться с фактом, что этот беззубый маленький негодник оккупировал объятия его любимой жены.
Они сели, каждый держа на руках по ребенку. Как бы занята ни была Е Ли, она каждый день заставляла Мо Сюяо проводить время с детьми, держать их на руках и играть.
Это был урок, извлеченный из отношений Мо Сяобао и его отца, которые словно родились несовместимыми друг с другом. Е Ли была твердо убеждена, что причина их вражды кроется в том, что в раннем детстве они слишком мало общались.
— Сюяо, что ты думаешь о Царице Хэлань? — спросила Е Ли, одной рукой легонько щекоча маленького Линь-эра.
Мо Сюяо немного подумал, нахмурился и ответил: — Выглядит неплохо. Редко встретишь женщину с Севера, которая ведет себя так вызывающе и броско, но при этом прекрасно знает меру. Она понравилась А-Ли?
Е Ли улыбнулась: — Мне кажется… эта Царица Хэлань совсем не так проста. А вот отношения у них с Жэнь Циннином, похоже, не очень.
— Царица Хэлань — двоюродная сестра покойной жены Жэнь Циннина, — пояснил Мо Сюяо. — После смерти первой царицы внутри Северных земель не утихали яростные споры о новой кандидатуре. Приближенные из клана Линь, естественно, хотели, чтобы он взял в жены девушку с Равнин. Но северяне, хоть и кажутся простодушными, в вопросах власти и наследия не уступят ни пяди. Разумеется, они не согласились. В итоге верх взяла северная фракция, и он был вынужден жениться на Хэлань. Было бы странно, если бы у них при этом были хорошие отношения.
Е Ли потерла переносицу: — Даже если так, Жэнь Циннин перегнул палку. Отправляясь с визитом в другую страну, взять с собой жену — нормально. Но притащить с собой еще и наложницу, да еще и позволять ей так себя вести — это откровенное неуважение к Царице.
— Даже если бы ты не тронул прошлую царицу, боюсь, через пару лет Жэнь Циннин сам бы избавился от неё, — задумчиво произнесла Е Ли. — Выходит, ты, можно сказать, решил для него проблему?
Мо Сюяо беспечно улыбнулся: — Но теперь у него новые проблемы, не так ли? К тому же… чутье А-Ли не подвело. Эта Царица Хэлань, пожалуй, будет еще поопаснее предыдущей.
Прежняя царица была принцессой крупнейшего северного племени. Хоть и варварка, но обладала недюжинными способностями и пользовалась авторитетом среди северных вождей. Именно поэтому гармония в их браке с Жэнь Циннином быстро сошла на нет.
Нынешняя же царица выглядит взбалмошной и безрассудной, словно у неё совсем нет ума. Но Мо Сюяо, как никто другой в этом мире, умел распознавать тех, кто «притворяется свиньей, чтобы съесть тигра».
— Жэнь Циннин думает, что он самый умный: попользуется северянами, а потом отбросит их. Боюсь только, что хвост станет слишком тяжелым, чтобы им вилять, и в итоге он подавится плодами собственных интриг.
Е Ли невольно усмехнулась: — Выходит, я не ошиблась. Только что Царица Хэлань пыталась показать нам свое расположение и заключить негласный союз?
— Не придавай этому большого значения, А-Ли, — ответил Мо Сюяо. — Если она тебе нравится — общайся на здоровье. Не нравится — не обращай внимания. У меня и так полно способов разобраться с Жэнь Циннином.
Е Ли мягко улыбнулась: — Ничего страшного, мне эта Царица Хэлань показалась весьма интересной. Приглашу её через пару дней в резиденцию на чай, поболтаем.
Мо Сюяо не возражал: — Поступай, как знаешь, А-Ли. Е Ли опустила голову, с улыбкой продолжая играть с малышом. Жэнь Циннин слишком самонадеян и забылся от гордыни. Интересно, какое у него будет выражение лица, когда он получит удар ножом в спину от того, кто находится совсем рядом?
[1] Маленькая Ракушка/Малютка
[2] Сердечко
[3] Маленькая Печень
[4] Дитя-Цилинь
Добавить комментарий