— Отец. — Дедушка.
Сюй Хунъюй и остальные трое почтительно поклонились господину Цинъюню. Глядя на сына, внуков и правнука, уютно устроившегося на руках у Сюй Цинчэня, господин Цинъюнь почувствовал, как гнев, вызванный визитом Е Вэньхуа, постепенно улетучивается.
Он кивнул: — Садитесь, поговорим. Чэнь-эр, когда ты вернулся?
Сюй Цинчэнь с улыбкой ответил: — Отвечаю дедушке: только что прибыл. Мы как раз собирались зайти засвидетельствовать вам почтение, но услышали, что у вас гости, поэтому отец, второй дядя и второй брат пришли вместе со мной.
Господин Цинъюнь одобрительно кивнул: — Ты проделал нелегкий путь, отдохни потом, как следует.
Поскольку семья Е уже сидела в зале, с приходом Сюй Хунъюя и остальных возникла неловкость с рассадкой. Старая госпожа Е, кичась своим почтенным возрастом, разумеется, и не подумала вставать, чтобы уступить кому-то место. К счастью, Е Вэньхуа прослужил в чиновниках десятки лет и всё же не растерял остатки здравого смысла. Он поспешно поднялся, уступая место Сюй Хунъюю. Сидевшие с другой стороны госпожа Ван, Е Линь и молодой человек тоже встали.
Лишь Е Жун проявил вопиющее невежество. Он покрутил головой, глядя на вставших родителей, но сам даже не шелохнулся. Е Вэньхуа от злости то бледнел, то зеленел.
Сюй Хунъюй, не обращая внимания на перекошенное лицо Е Вэньхуа, с лучезарной улыбкой посмотрел на Е Жуна и произнес: — Воспитание в семье Е и вправду отменное.
Услышав одну и ту же похвалу второй раз подряд, Е Жун преисполнился невероятной гордости. Он решительно не понимал, почему у его отца такой страшный вид. Старая госпожа Е хоть и понимала, что ситуация выглядит некрасиво, но Е Жун был единственным мужчиной в новом поколении семьи Е, и она баловала его безмерно. Если еще несколько лет назад она лелеяла надежду, что сын подарит ей еще одного внука, то за эти годы, не получив никаких новостей, она постепенно оставила эти мысли. Сейчас же она рассудила так: это резиденция её родной внучки, так что ничего страшного не случится.
Е Ли наблюдала за поведением семьи Е и мысленно качала головой. Хотя у неё и были счеты с семьей Е, она не относилась к тем людям, кто добивает упавших. Если бы Е Вэньхуа воспитал Е Жуна достойно, тот вполне мог бы найти свое место на северо-западе и добиться успеха. Но, увы, нынешнее состояние семьи Е вызывало лишь глубокое разочарование. Е Ли не собиралась мстить семье Е, но это не значило, что она будет играть в святую благодетельницу и тащить на себе родственников, которые не поддаются исправлению. Это лишь запятнает репутацию резиденции Дин-вана.
Сюй Цинчэнь усадил Мо Сяобао к себе на колени и, забавляя ребенка, с легкой улыбкой обратился к Е Вэньхуа: — Когда господин Е прибыл в Ли-чэн?
Улыбка на лице Е Вэньхуа вышла натянутой. Раньше при встрече Сюй Цинчэнь из уважения называл его «дядюшкой», теперь же не утруждал себя даже этой формальной вежливостью. Рано ушедшая госпожа Сюй не оставила семье Е наследника мужского пола, у неё была только дочь Е Ли. А теперь, когда Е Ли давно выдана замуж, у семьи Сюй не было причин считать семью Е своей родней, и упрекнуть их в этом было нельзя.
— Мы здесь уже больше месяца, — через силу улыбнулся Е Вэньхуа.
Сюй Цинчэнь кивнул: — В это время Ли-эр и Дин-ван были в походе, я тоже находился далеко, на заставе Фэйхун. Отец и второй дядя были загружены государственными делами. Если мы проявили невнимательность к господину Е, прошу нас извинить.
Е Вэньхуа не посмел бы жаловаться на пренебрежение со стороны Сюй Хунъюя. Перед этим человеком Е Вэньхуа, даже будучи министром, часто чувствовал себя не в своей тарелке. Перед Сюй Хунъянем это чувство было не таким острым, но всё же он ощущал врожденную неполноценность. Именно поэтому все те годы в Чуцзине, хотя должность и власть Сюй Хунъяня уступали статусу Е Вэньхуа, Е Вэньхуа никогда не кичился перед ним. И именно поэтому Е Вэньхуа всегда недолюбливал семью Сюй: ни один мужчина с амбициями не любит чувствовать себя вечно вторым перед родней жены.
Жаль только, что теперь Е Вэньхуа был ниже семьи Сюй уже не на одну, а на много ступеней.
Старая госпожа Е, опередив Е Вэньхуа, с улыбкой прощебетала: — Ну что вы? Мы же все одна семья. Даже если нам пришлось немного потерпеть неудобства, это пустяки. Ли-эр — почтительная внучка, она, разумеется, не позволит, чтобы с её родными обращались дурно.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь и с прохладной улыбкой взглянул на старуху. Значит… они все-таки считают, что с ними обращались дурно?
Сюй Хунъюй спросил: — Каковы планы семьи Е на будущее?
Е Вэньхуа только открыл рот, чтобы сказать, что полагается на решение старшего брата, как Старая госпожа Е снова его перебила. Глядя на Е Ли с ласковой улыбкой, она заявила: — Раньше Ли-эр не было дома, и говорить было не о чем. Но теперь Ли-эр на сносях, а Дин-вана нет в городе. Разумеется, мы должны остаться в резиденции, чтобы позаботиться о ней.
Услышав это, Вторая госпожа Сюй рассмеялась от возмущения и холодно бросила: — Выходит, Старая госпожа Е считает нас пустым местом?
— Госпожа, — Сюй Хунъянь негромко остановил вспышку гнева жены. Спорить всерьез с такой семейкой — лишь ронять свое достоинство.
Вторая госпожа Сюй, разъяренная бесстыдством Старой госпожи Е, после напоминания мужа подавила гнев. Она лишь презрительно скользнула взглядом по старухе и замолчала. Если бы жива была родная мать Ли-эр, её переезд в резиденцию ради ухода за дочерью был бы совершенно естественным. Но чтобы мачеха, которую подняли из наложниц, да еще и со всем своим выводком, стариками и детьми, набивалась в дом к законной дочери падчерицы… Только у Старой госпожи Е хватило совести открыть рот для такой просьбы.
На самом деле Старая госпожа Е и сама понимала, что её слова нарушают приличия. Но её жизнь была полна взлетов и падений. От простой вдовы с ребенком из глухого угла Великой Чу — до матери чиновника, сдавшего экзамены, и сватьи благороднейшего рода Сюй. Она стала госпожой в резиденции Министра, её внучки стали наложницами императора и женами князей — сколько почета и славы она вкусила! А потом — крах: сына разжаловали в простолюдины, и им пришлось вернуться в деревню. И хотя сбережения позволяли им жить безбедно, это было жалкое существование по сравнению с роскошью Чуцзина.
Разве могла Старая госпожа Е смириться с этим? Теперь, прибыв в Ли-чэн, она хоть и носила статус бабушки Дин-ванфэй, местные знатные дамы не придавали ей большого веса. Зато посмотрите на двух госпож из семьи Сюй! Даже молодая невестка Сюй, жена второго сына, была здесь объектом всеобщего восхищения. И всё это — благодаря Е Ли, Дин-ванфэй. Это лишь укрепило решимость старухи перебраться в резиденцию вана.
Госпожа Ван, сидевшая рядом, хоть и молчала, но по выражению её лица было ясно: мысли свекрови полностью совпадают с её собственными. В этом зале, за исключением самой семьи Е, собрались люди проницательные. Они видели эти жалкие устремления насквозь, отчего лишь сильнее презирали эту семейку.
Мо Сяобао, сидя на коленях у Сюй Цинчэня, озадаченно спросил: — Матушка, дедушка и прабабушка хотят жить в нашем доме?
Е Ли улыбнулась, но не ответила, вместо этого спросив сына: — А Сяобао этого хочет?
Мо Сяобао заколебался и с недоумением уточнил: — А почему дедушка и прабабушка должны жить у нас? Разве старший дедушка не подготовил для них дом? Разве в том доме нельзя жить?
Старая госпожа Е с умилением посмотрела на Мо Сяобао и пояснила: — Твоя матушка ждет ребенка, прабабушка останется в резиденции, чтобы заботиться о ней. А твой дедушка сможет учить тебя грамоте, ведь он в свое время получил степень цзиньши. И твой дядюшка Жун сможет играть с тобой.
Мо Сяобао, совершенно не заботясь о том, чтобы сохранить лицо гостям, презрительно скривил губки и уткнулся лицом в грудь Сюй Цинчэня. Этот маленький господин ни за что не станет играть с таким уродом! Мало того, что страшный, так еще и тупой. Даже не понял сарказма старшего дядюшки и сидит, лыбится как дурак! Уж лучше он будет играть с младшим дядюшкой и Хань Минси.
— А что такое цзиньши? Это что-то очень крутое? — захлопал ресницами Мо Сяобао.
Сюй Цинчэнь слабо улыбнулся: — Твой прадедушка, двоюродные дедушки и твои дядюшки — все получали степень цзиньши.
Возможно, в других местах звание цзиньши считалось чем-то выдающимся, но в семье Сюй оно было самым обыденным делом. За последние сто лет все мужчины рода Сюй без исключения сдавали экзамены и попадали в списки сдавших не ниже второй категории. Иными словами, в семье Сюй получение степени цзиньши считалось лишь подтверждением того, что ты закончил обучение.
Услышав это, Мо Сяобао с искренним недоумением посмотрел на Старую госпожу Е: — У нас в семье есть… один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… у нас в семье восемь цзиньши. К тому же… меня грамоте учит прадедушка. Разве дедушка Е круче, чем прадедушка?
Е Вэньхуа прошиб холодный пот. Он поспешно заискивающе улыбнулся: — Познания твоего прадеда — лучшие в Поднебесной. Учиться у него — это величайшее благословение небес. Куда уж мне сравниться с ним…
Слова Мо Сяобао встали комом в горле у Старой госпожи Е, и лицо её помрачнело. Она невзлюбила этого правнука с первого взгляда — еще бы, он ни во что её не ставит! Однако остатки разума у неё еще сохранились, и она понимала, что статус Мо Сяобао не позволяет ей отчитывать его, как простого мальчишку.
Е Ли заметила, как сын, уютно устроившись в объятиях Сюй Цинчэня, украдкой скорчил ей рожицу. Сдержав улыбку, она перевела взгляд на Е Вэньхуа и ровным голосом спросила: — Отец, разве в вашем нынешнем жилье есть какие-то неудобства?
Е Вэньхуа поспешно ответил: — Нет-нет. Второй брат распорядился насчет усадьбы на проспекте Сюаньу, она просторная и вполне подходящая. Никаких неудобств нет.
Не видя дочь несколько лет, Е Вэньхуа теперь, столкнувшись с ней лицом к лицу, начисто утратил былое чувство превосходства отца над ребенком. Напротив, он ощущал необъяснимую робость. Хоть Е Ли и осталась такой же внешне мягкой и элегантной, но статус правительницы и опыт военных походов неизбежно наложили на неё отпечаток власти и величия, заставляющий других склонять голову. Те, кто видел её каждый день, могли этого не замечать, но Е Вэньхуа отчетливо чувствовал: эта дочь — уже совсем не та, что прежде.
Е Ли кивнула: — Вот и хорошо. Если же возникнут серьезные проблемы, отец, говорите прямо здесь и сейчас. Чтобы посторонние не подумали, будто Ван и я плохо обращаемся со старшими.
Е Вэньхуа закивал, уверяя, что всё отлично. В душе он прекрасно понял предупреждение Е Ли: если они будут сидеть в Ли-чэне тихо и смирно, безбедная жизнь им обеспечена. Но если вздумают желать лишнего — пусть не обижаются на безжалостность дочери. Ему было горько от такого отношения собственной дочери, но, глядя на сплоченную семью Сюй, он невольно вспоминал, как сам пренебрегал госпожой Сюй и Е Ли в прошлом. Чувство вины накрыло его с головой, заставив еще больше стушеваться.
Видя реакцию Е Вэньхуа, Е Ли удовлетворенно кивнула про себя. Этот человек, по сути, не был глупцом. Да, он всю жизнь карабкался за властью и был жесток к законной жене, но идиотом его назвать было нельзя. Если бы дело касалось только его одного, Е Ли не беспокоилась бы. Она не возражала против того, чтобы содержать его в Ли-чэне до конца дней — всё-таки это дань кровным узам.
Беда была в том, что Старая госпожа Е и госпожа Ван явно не собирались вести себя смирно. А у Е Вэньхуа явно не хватало духу приструнить жену и мать. Видимо, придется приставить к ним людей для присмотра, чтобы они не натворили бед и не выкинули какой-нибудь фокус в будущем.
Сюй Хунъюй и остальные заглянули лишь для проформы. Все они были загружены делами, и, разумеется, никто не собирался тратить время на пустые разговоры с Е Вэньхуа. Посидев совсем немного, Сюй Хунъюй и остальные поднялись и увели господина Цинъюня отдыхать. Сюй Цинчэнь заодно прихватил с собой и виснущего на нем Мо Сяобао, оставив Е Ли наедине с Е Вэньхуа и его спутниками.
Однако даже так у Старой госпожи Е не было возможности подойти к Е Ли и завести «душевные» речи. Стоило семье Сюй удалиться, как в зал вошли Циншуан и Цинь Фэн. Они встали по обе стороны от Е Ли, бдительно буравя взглядами семейство Е.
Возможно, в обычное время такой охраны и не требовалось, но случай в имперской столице Силин изрядно напугал Цинь Фэна и остальных. Теперь телохранители относились к Е Ли как к хрупкой, беззащитной женщине. Если рядом находились посторонние, кто-то из троицы — Цинь Фэн, Чжо Цзин или Линь Хань — обязательно должен был находиться не дальше трех шагов от хозяйки. Е Ли хоть и чувствовала беспомощность от такой опеки, но понимала, что они лишь беспокоятся о ней, поэтому не возражала.
Когда в Цветочном зале стало меньше людей, воцарилась тишина. Без подавляющего присутствия господина Цинъюня и Сюй Хунъюя лицо Е Вэньхуа заметно посветлело.
Помолчав некоторое время, Е Вэньхуа наконец кашлянул и спросил: — Как ты жила эти годы, Ли-эр?
Е Ли слегка кивнула и вежливо улыбнулась: — Благодарю отца за беспокойство, у меня всё хорошо.
Поскольку людей из семьи Сюй больше не было, Старая госпожа Е почувствовала себя вольготнее. Глядя на Е Ли, она заявила: — Я слышала, ты последовала за Дин-ваном на войну? Ты же женщина. Вместо того чтобы сидеть дома, служить мужу и воспитывать детей, ты бегаешь по полям сражений? Что подумают люди? Решат, что в нашей семье дурное воспитание!
Только что получив отпор от Мо Сяобао, Старая госпожа Е не смела вымещать злость на семье Сюй, но отчитать Е Ли не считала зазорным.
Едва эти слова сорвались с её губ, Е Вэньхуа увидел, как улыбка на лице Е Ли поблекла, и сердце его упало. Он понял: дело плохо.
Е Ли же с прохладной улыбкой ответила: — Бабушка слишком много беспокоится. Даже если люди и станут судачить, они скажут, что это у семьи Сюй плохое воспитание. К семье Е это не имеет никакого отношения.
Хотя вся Поднебесная знала, что Дин-ванфэй носит фамилию Е, мало кто за пределами знати Чуцзина помнил, что это за семья Е и кто в ней состоит. Пройдет еще несколько лет, и, вероятно, даже столичная знать забудет о некогда влиятельном клане Е. Зато о связи Е Ли с семьей Сюй знал каждый.
Получив от Е Ли такой мягкий, но колкий отпор на свои, казалось бы, справедливые нравоучения, Старая госпожа Е лишилась дара речи. Её лицо пошло пятнами — то краснело, то бледнело. Она таращилась на внучку, но не находила, что возразить.
Е Ли больше не обращала на неё внимания. Она повернула голову к сидевшей в самом конце Е Линь и с улыбкой спросила: — Это Шестая сестра? А этот господин…
Е Линь выглядела скованной. Услышав, что сестра обращается к ней, она поспешно встала и изящно поклонилась: — Линь-эр приветствует Третью сестру. Это мой муж, Шэнь Лян.
Молодой человек, стоявший рядом с Е Линь, тоже поспешно поклонился Е Ли: — Шэнь Лян приветствует Дин-ванфэй.
В его словах и движениях сквозила растерянность, но было видно, что человек он честный и простой. Вспоминая, как юная Е Линь когда-то изо всех сил старалась угодить госпоже Ван и Е Ин, проявляя чудеса изворотливости, Е Ли подумала, что такой муж вряд ли был пределом её мечтаний. Но, глядя правде в глаза, Е Ли должна была признать: выйти замуж за такого человека, возможно, стало для Е Линь настоящим счастьем.
— А почему не приехала Пятая сестра? — спросила Е Ли.
К своим побочным сестрам, Е Линь и Е Шань, Е Ли не питала особой близости, но и зла на них не держала. Да, в прошлом они вместе с госпожой Ван угождали Е Ин и порой пытались задеть её саму, но, по сути, они просто пытались выжить. Мстить за старые обиды двум девочкам, которым тогда было по двенадцать-тринадцать лет, — это было бы слишком низко для неё.
Е Вэньхуа тихо вздохнул и поведал Е Ли о том, что происходило в семье Е за эти годы.
По сути, ничего грандиозного не случилось. Е Линь и Е Шань по возвращении в родные края были выданы Е Вэньхуа замуж за сыновей из вполне приличных местных семей. К несчастью, три года назад Е Шань скончалась от тяжелых родов. У Е Линь же сейчас подрастала дочь, а сыновей пока не было.
Семья мужа Е Линь, Шэнь Ляна, принадлежала к местным богатым торговцам. Однако Шэнь Лян был побочным сыном, рожденным наложницей, и не мог претендовать на наследование семейного дела. Когда на юго-западе началась смута из-за вторжения Силин, Шэнь Лян забрал причитающуюся ему долю серебра и вместе с семьей жены бежал на северо-запад.
Вот только Шэнь Ляну не повезло. Изначально он полагал, что раз из семьи Е вышла Дин-ванфэй, то, даже если он займется в Ли-чэне мелкой торговлей, Ванфэй ради лица семьи Е окажет им некоторую поддержку. Но он никак не ожидал, что, едва прибыв в Ли-чэн, члены семьи Е начнут вести себя столь неподобающе, создавая проблемы на пустом месте.
Будучи побочным сыном, Шэнь Лян с детства научился читать по лицам и понимать скрытые смыслы. Он очень быстро осознал, что в глазах Дин-ванфэй семья Е вовсе не имеет того веса, которым они так кичились. При таком поведении они рано или поздно разгневают резиденцию Дин-вана, и тогда он сам может пострадать за компанию. Поразмыслив над этим, Шэнь Лян временно отложил планы по покупке двух лавок. Он решил выждать и посмотреть, как пойдут дела. Если всё обернется плохо, лучше перебраться в другое место — в конце концов, на северо-западе Ли-чэн не единственный город.
Е Ли спокойно выслушала рассказ отца об этих житейских мелочах, затем кивнула и, повернувшись к Шэнь Ляну, с улыбкой произнесла:
— Раз так, смело занимайтесь делами в Ли-чэне. Пусть наш город и не идеален, но здесь определенно спокойнее, чем в других краях. Если возникнут трудности, с которыми не справиться в одиночку, можете обратиться к главе семьи Хань. Линь-эр — моя младшая сестра, хоть и рожденная другой матерью. Если вы будете жить в достатке и благополучии, я, разумеется, буду только рада.
Услышав это, Шэнь Лян поспешно поклонился Е Ли: — Премного благодарен Ванфэй. Процветание Ли-чэна под управлением Вана и Ванфэй не идет ни в какое сравнение с другими местами.
Слова Дин-ванфэй успокоили его сердце. Он понял её намек: остальные члены семьи Е — это их проблемы, и Ванфэй не станет переносить свой гнев на него. Если возникнут трудности, она готова помочь ради своей сестры, но только если он будет знать меру. На самом деле, Шэнь Ляну было достаточно и этих слов. Ему, побочному сыну, жизнь давалась нелегко. Он не мечтал о несметных богатствах, но и не хотел пойти ко дну из-за глупости семьи жены. Заметив, что в глазах его супруги читается зависть при взгляде на Ванфэй, Шэнь Лян дал себе клятву: вернувшись домой, он строго поговорит с женой. Нельзя позволить ей поддаваться влиянию тех двух взбалмошных женщин из семьи Е.
— Ли-эр… — не выдержала молчания госпожа Ван и подала голос.
Е Ли лишь слегка приподняла бровь, но Циншуан, стоявшая за её спиной, уже не стерпела. Вздернув подбородок, она холодно произнесла:
— Госпожа Ван, Старая госпожа Е и господин Е — старшие родственники нашей Ванфэй, им позволено многое. Но вы к нашей Ванфэй никакого отношения не имеете. Боюсь, называть Ванфэй её девичьим именем вам не подобает.
Лицо госпожи Ван залилось краской, она выдавила кривую улыбку: — Что ты такое говоришь, девка? Я мачеха Ванфэй, почему же я не могу называть её по имени?
Циншуан презрительно усмехнулась: — Госпожа Ван — всего лишь наложница, которую возвели в ранг жены. Именитые кланы с вековой историей и безупречной репутацией попросту не признают таких правил, как превращение наложницы в главную жену. Вы даже мачехой считаться не можете. В лучшем случае — «побочной матушкой». Наша госпожа ныне — Дин-ванфэй, а в семье Е она была законной дочерью от первой жены. Какое право вы имеете обращаться к ней так фамильярно? Раньше вы не знали правил — это еще можно было списать на то, что у вас была дочь-императорская наложница, и никто не смел сказать вам правду в лицо. Но неужели и сейчас, госпожа Ван, вы так и не научились приличиям?
Надо сказать, в прошлом семья Е поступила крайне некрасиво. Хотя в Великой Чу, в отличие от предыдущей династии, не было прямого запрета на возведение наложницы в статус главной жены, главы уважаемых кланов никогда не признавали подобных действий и не поступали так сами. Поэтому в Чуцзине, хотя вслух никто ничего не говорил, втайне все с пренебрежением относились к госпоже Ван.
Слова Циншуан безжалостно ужалили госпожу Ван в самое больное место. Лицо её потемнело еще сильнее, исказившись от смеси стыда и гнева. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но стоящий рядом Е Вэньхуа ровно произнес: — Называй её Ванфэй.
Госпожа Ван, хоть и не желала смиряться, не посмела перечить мужу на людях, да еще и в присутствии свекрови. Ей пришлось проглотить обиду и тихо пробормотать: — Ванфэй.
Е Ли равнодушно кивнула: — Что госпожа Ван хотела сказать?
Уголок рта госпожи Ван дернулся, а лицо окаменело. Другие звали её «госпожа Е», и это было приемлемо, но Е Ли упорно называла её «госпожа Ван». Это ничем не отличалось от простонародного обращения «Ван-ши», подчеркивающего её происхождение. Скрепя сердце и подавив кипящую злость, она выдавила заискивающую улыбку: — Ванфэй, дело вот в чем. Твой младший брат скоро достигнет совершеннолетия, а всё сидит дома без дела. Я подумала, не могла бы Ванфэй подыскать для Жун-эра какую-нибудь должность? Это помогло бы ему встать на ноги и проявить себя.
Услышав это, Старая госпожа Е тоже оживилась и с надеждой посмотрела на сидящую во главе Е Ли.
Госпожа Ван украдкой подала знак Е Жуну. Видимо, перед визитом его проинструктировали, потому что на этот раз он не стал буянить, а послушно обратился к Е Ли: — Третья сестра, Жун-эр уже вырос и может разделить заботы Третьей сестры и зятя.
Е Ли с лучезарной улыбкой посмотрела на толстощекого, лопоухого Е Жуна и, слегка изогнув губы, спросила: — О? И чем же… Жун-эр хочет заниматься?
Глаза Е Жуна загорелись, и он радостно выпалил: — Жун-эр хочет стать командиром городской стражи!
Стоящий за спиной Е Ли Цинь Фэн едва заметно скривил губы. Он смерил взглядом оплывшую жиром фигуру Е Жуна и мысленно усмехнулся: «Ты? Командиром стражи Ли-чэна? Да любой рядовой солдат в городе отделает тебя так, что ты и встать не сможешь».
Е Ли, сохраняя легкую улыбку, произнесла: — Похвальное стремление. А почему ты хочешь стать именно командиром стражи?
Е Жун горделиво заявил: — На днях я встретил одного мальчишку, говорят, внука какого-то генерала. Вот стану командиром, возьму людей и пойду задам ему хорошую трепку!
— Жун-эр! — вскрикнула госпожа Ван, но Е Жун, упиваясь своими фантазиями, даже не услышал её.
— Негодяй! — в ярости рявкнул Е Вэньхуа, дрожа от гнева.
Е Ли прищурилась и ледяным тоном произнесла: — Отличный план — взять людей и избить человека. А знаешь ли ты, какое наказание полагается командиру стражи за подстрекательство к беспорядкам и дракам?
Е Жун опешил. Ему явно и в голову не приходило, что за избиение людей его могут наказать. — Какое?
— Смертная казнь на месте! — отчеканила Е Ли. — Кстати говоря, я ведь еще не спросила с тебя за драку с внуком генерала Юаня, что случилась на днях. Кто дал тебе право бесчинствовать в Ли-чэне, прикрываясь именем резиденции Дин-вана?!
Старая госпожа Е поспешно вмешалась: — Ли-эр, это не вина Жун-эра. Тот мальчишка сам…
Е Ли холодно усмехнулась: — Бабушка, а вы знаете, что внуку генерала Юаня всего десять лет? А сколько лет Е Жуну? Он не смог одолеть даже десятилетнего ребенка, и при этом у него хватает наглости использовать имя резиденции Дин-вана, чтобы травить людей! Генералу Юаню уже за шестьдесят, он рискует жизнью на поле боя ради резиденции Дин-вана. А в это время родня Дин-ванфэй обижает его внука в самом сердце Ли-чэна? Как, по-вашему, я должна смотреть в глаза старому генералу?!
С этими словами гнев Е Ли вспыхнул с новой силой. Она с размаху ударила ладонью по столу. Громкий хлопок заставил Е Жуна вздрогнуть от испуга.
Е Жун, хоть и перепугался, все же заупрямился и вертя головой, пробурчал: — Не виноват я! А чего этот пацан у меня на дороге встал? Я спешил…
Шлеп!
Терпение Е Вэньхуа лопнуло, и он отвесил Е Жуну звонкую пощечину. С тех пор как он приехал в Ли-чэн, он почти не выходил из дома, кроме этих двух визитов в резиденцию, и действительно не знал о выходке сына.
— Выродок! А ну закрой рот!
— Господин, что ты творишь… — увидев, что сына бьют, госпожа Ван тут же взвилась.
— Замолчи! — Е Вэньхуа ожег госпожу Ван ледяным взглядом. Затем он повернулся к Е Ли и с горечью произнес: — Ли-эр, это моя вина, что я не воспитал этого негодяя должным образом. Мы уйдем сегодня. Ты… береги здоровье и отдыхай. Мы больше не будем беспокоить. Договорив, он, не обращая внимания на недовольные лица Старой госпожи Е и госпожи Ван, первым вышел из зала. Старая госпожа Е хоть и была раздосадована, но понимала, что сын — её единственная опора, поэтому ей пришлось последовать за ним. Госпоже Ван ничего не оставалось, кроме как с плачем потащить за собой сына и удалиться.
Добавить комментарий