— Сюяо… Прижавшись к груди Мо Сюяо, Е Ли чувствовала глубокую вину. В этот раз она действительно была слишком неосторожна, что привело к такому несчастью и даже вовлекло Четвертого брата. Этот человек перед ней, должно быть, пережил невероятно тяжелые дни. Она крепко обняла его за талию и тихо прошептала: — Сюяо, прости меня. Я была неправа, этого больше не повторится…
— Это не вина А-Ли, это я плохой муж. Я даже не заметил, что А-Ли… снова носит ребенка. Рука Мо Сюяо нежно накрыла её плоский живот, где снова зарождалась их общая жизнь. С тех пор как у них появился Мо Сяобао, Мо Сюяо стал равнодушен к вопросу продолжения рода. В глубине души он даже надеялся, что детей больше не будет. Но разум подсказывал ему, что еще пара детей станет для А-Ли опорой в будущем. Однако тот факт, что оба раза дети появлялись так не вовремя, подвергая А-Ли смертельной опасности, заставил взгляд Мо Сюяо потемнеть от недобрых мыслей.
Е Ли подняла голову и беспомощно посмотрела на мужа, чье лицо внезапно стало мрачным. Когда она была беременна Сяобао, было то же самое: Мо Сюяо то смотрел на живот с нежностью, то его взгляд становился таким тяжелым, что Е Ли начинала волноваться. Но она верила, что он будет любить их детей.
— Сюяо, как ты думаешь… может быть, на этот раз будет дочь? — с улыбкой спросила Е Ли, прислонившись к нему.
— Дочь? — сердце Мо Сюяо дрогнуло. Он представил себе маленькую, умную и послушную девочку, точную копию А-Ли, и выражение его лица невольно смягчилось.
Е Ли рассмеялась: — Верно. У нас уже есть Сяобао. Я надеюсь, что в этот раз будет девочка, тогда у Сяобао появится сестренка. Учитывая возраст Сяобао, разве это не идеально? Когда он вырастет, он сможет защищать сестру.
Мо Сюяо нашел это весьма разумным. Если родится дочь, похожая на А-Ли, она станет единственной маленькой княжной цзюньчжу Резиденции Дин-вана за последние несколько десятилетий. Разумеется, её нужно будет баловать, и оберегать как зеницу ока. А раз Мо Сяобао всё равно нечем заняться, пусть он и защищает сестру. Мо Сюяо мысленно начал прикидывать, не стоит ли по возвращении усилить тренировки Мо Сяобао, чтобы тот в будущем не опозорился, защищая сестру.
Е Ли, конечно, и не подозревала, что одной фразой только что предопределила мучительное детство Мо Сяобао на ближайшие годы.
Очнувшись здоровой, узнав о беременности и о том, что Четвертый брат пришел в себя, Е Ли чувствовала необычайную легкость на душе. Та необъяснимая тоска, что мучила её последние дни, исчезла без следа. Устроившись в объятиях Мо Сюяо, она тихо рассказывала ему о своих надеждах и любви к будущему малышу. Мо Сюяо обнимал её и молча слушал. Спустя долгое время Е Ли замолчала и тихонько вздохнула. Подняв голову, она увидела, что человек, обнимавший её, уже закрыл глаза и уснул. Под его веками залегли темные тени усталости. Е Ли осторожно подняла руку и нажала на две акупунктурные точки на его теле, погружая его в более глубокий сон. Только после этого она аккуратно выбралась из его объятий, освобождая место на кровати, уложила его поудобнее и укрыла одеялом. Глядя на прекрасное лицо спящего мужа, Е Ли слабо улыбнулась. Пожалуй, она единственная в этом мире, кто может успешно заблокировать акупунктурные точки Дин-вана, не встретив сопротивления.
Если в почтовом дворе после пробуждения Е Ли и Сюй Цинбая царила радость, то в доме семьи Бай на другом конце Императорского города царили паника и беспросветное уныние.
Бай Юньчэн без сил рухнул в кресло в главном зале. Его лицо, и без того тронутое старостью, теперь выглядело совершенно дряхлым и серым. Узнав, что его дочь убита Дин-ваном, Бай Юньчэн хоть и был в ярости и скорби, но всё же сохранял некоторую уверенность в своих силах. В тайне он планировал ответные ходы. Но он никак не ожидал, что Дин-ван применит настолько молниеносные и жестокие методы. Всего за два-три дня он, словно осенний ветер, сметающий опавшую листву, вычистил все враждебные силы в столице. Даже Резиденцию Чжэньнань-вана разгромили и конфисковали!
А Император Силин — единственная надежда Бай Юньчэна — был настолько напуган Мо Сюяо, что объявил о немедленном отъезде в Аньчэн, не дожидаясь двухмесячного срока. Семья Бай, которая ранее открыто и официально переметнулась на сторону Резиденции Дин-вана, была без колебаний брошена Императором на произвол судьбы. Будь это в прошлые годы, когда были живы Императрица и Благородная супруга Цинжун, Император, возможно, проявил бы хоть каплю уважения к Бай Юньчэну. Но теперь, когда одна пропала без вести, а другая давно умерла, Император Силин, естественно, не собирался защищать бесполезных вассалов, которые к тому же предали его.
«Возможно, решение переметнуться на сторону Резиденции Дин-вана с самого начала было ошибкой», — с горечью думал Бай Юньчэн. Если бы они не перешли к Дин-вану, а последовали за Императором Силин в Аньчэн, пусть семья Бай и не достигла бы там великого процветания, но, благодаря их прочному фундаменту и богатству, им хотя бы не грозила смертельная опасность. А сейчас… Вспоминая кровавую сцену у ворот сада семьи Сунь, Бай Юньчэн чувствовал, как в сердце закрадывается могильный холод. Даст ли Дин-ван семье Бай хоть крохотный шанс на выживание?
— Господин, что же нам теперь делать? — Госпожа Бай тоже выглядела изможденной. Даже её безупречный макияж, который раньше всегда был в идеальном порядке, теперь не мог скрыть глубоких морщин и паники на лице.
— Что делать? Что делать? Откуда мне знать, что делать?! — горько усмехнулся Бай Юньчэн.
Госпожа Бай взглянула на мужа и осторожно предложила: — Господин, может быть… может быть, нам стоит поскорее покинуть Императорский город?
Бай Юньчэн равнодушно посмотрел на неё и прикрикнул: — Глупая женщина! Разве Дин-ван позволит нам вот так спокойно уйти? Если Дин-ван захочет их наказать, как они смогут выбраться из города, который полностью под его контролем? А если он не собирается их трогать, как Бай Юньчэн может бросить всё нажитое поколениями имущество и сбежать в неизвестность ни с чем?
Госпожа Бай просто запаниковала, но после окрика мужа поняла, что сморозила глупость. В отчаянии она схватила его за руку и запричитала: — Тогда… тогда что нам делать? Может… может, попробовать умолять людей из Резиденции Дин-вана?
Но сейчас им было не добиться аудиенции ни у Дин-вана, ни у Ванфэй. Все дела решали Фэн Чжияо и доверенные слуги. Да и честно говоря, если бы даже представился шанс, госпожа Бай была уверена, что больше никогда в жизни не захочет снова встретиться с Дин-ваном.
Услышав её слова, Бай Юньчэн задумался, взвешивая варианты. Хотя пока Дин-ван вроде бы не предпринимал прямых действий против самого дома Бай, но, судя по тому, как без колебаний он казнил Бай Циннин, Бай Юньчэн был уверен: Дин-ван недоволен их семьей. И это молчание, это отсутствие действий пугало еще больше, заставляя сердце замирать от ужаса.
Глядя на задумавшегося мужа, госпожа Бай осторожно спросила: — Господин, неизвестно, очнулась ли уже Дин-ванфэй. Если бы мы могли попросить её о милости… Я слышала, что Ванфэй родом из благородной семьи ученых, у неё должно быть доброе сердце. Хоть Циннин и… поступила неправильно, но наша семья Бай не делала ничего дурного против Резиденции. Может, Ванфэй сжалится и не станет истреблять нас всех?
— Это… Сейчас встретиться с Дин-ванфэй будет крайне непросто, — покачал головой Бай Юньчэн. Только что было покушение. Учитывая, как Дин-ван дорожит женой, разве он подпустит к ней кого-то постороннего?
В глазах госпожи Бай мелькнул странный огонек, и она с тревогой воскликнула: — Неужели нет ни единого способа? Неужели… неужели нашему роду Бай суждено вот так сгинуть?..
Бай Юньчэн напряженно думал и наконец произнес: — Возможно, способ есть… Через несколько дней Его Величество отправляется в Аньчэн. Согласно этикету, Дин-ван и Ванфэй обязательно должны прийти на проводы. Если нам удастся увидеть Дин-ванфэй в тот момент, мы, возможно, сможем вымолить у неё прощение.
Глаза госпожи Бай загорелись: — Господин прав! Если только Ванфэй не слегла окончательно, они с Ваном обязаны проводить Императора. Я обязательно найду способ приблизиться к ней и вымолить милость.
Чем больше Бай Юньчэн думал об этом, тем более реальным казался план. Он закивал: — Ты права, жена. Отдохни эти дни и не волнуйся зря. Я сам устрою всё, чтобы мы смогли увидеть Дин-ванфэй.
— В таком случае, полагаюсь на вас, господин, — улыбнулась госпожа Бай. Но в её опущенных глазах промелькнула ядовитая, полная ненависти злоба.
Новости о том, что армия Мо заняла Императорский город, едва успели долететь до Великой Чу, как следом пришла еще одна весть: Мо Сюяо устроил кровавую чистку среди знати Силин. Лэй Чжэньтин, возглавлявший Восточный поход и продвигавшийся на юг, еще не успел оправиться от удара, вызванного столь быстрой потерей столицы, как второй, еще более страшный удар обрушился на него, едва не сбив с ног. Конечно, раз он решил не возвращаться на запад, падение столицы было предсказуемо. Лэй Чжэньтин был к этому готов, хоть и не ожидал, что это случится так быстро. Но вот чего он совершенно не предвидел, так это безжалостной резни, которую учинил Мо Сюяо.
Из-за этого удара Лэй Чжэньтин в одночасье лишился всего, что создавал годами: своей сети в столице, верных людей, глубоко законспирированных агентов и даже семей своих генералов. Все они попали под нож. Что уж говорить о его собственных внуках и внучках, оставшихся в городе. Услышав эти новости, Лэй Чжэньтин от ярости едва не лишился чувств. Сквозь стиснутые зубы он выдавил имя врага: — Мо… Сюяо…
— Ван?! — телохранители поспешно подхватили его под руки. Лэй Чжэньтин прикрыл рот ладонью, но сквозь пальцы просочилась алая кровь.
— Ван, прошу вас, берегите себя! Присутствующие генералы перепугались не на шутку. Забыв о гневе и скорби, они бросились к своему командиру. Их поход проходил относительно гладко, они захватили обширные земли Великой Чу. Но из-за вмешательства Мужун Шэна им не удалось занять весь Юг до прибытия Мо Цзинли, как планировалось. Сейчас ситуация в Великой Чу представляла собой хаос. Большая часть земель к югу от реки Юньлань была в руках Мо Цзинли, они успели захватить лишь малую часть. Земли к северу от реки контролировались армией Силин, но в тыл им дышала армия Мужун Шэна, только что подошедшая с севера. Хотя у того было всего 200 тысяч солдат, это создавало огромные проблемы для продвижения на юг. На юго-западе стояла 400-тысячная армия Люй Сунсяня. На севере — земли армии Мо. А еще севернее гарнизон Великой Чу сражался в каше с Северными варварами и Бэйцзинь. Можно сказать, что на всей территории Великой Чу не осталось ни одного спокойного места. И в такой момент Чжэньнань-ван не имел права на слабость.
Лэй Чжэньтин усилием воли успокоил дыхание, подавил сладковатый привкус крови в горле и оттолкнул поддерживающих его стражников: — Я в порядке. Оставьте меня все.
Генералы, колеблясь, смотрели на позеленевшее лицо Вана, но в конце концов покинули кабинет.
— Как это произошло на самом деле? — спросил Лэй Чжэньтин, когда в комнате стало тихо. Гонец, чье лицо тоже было мрачным, детально пересказал события последних дней в столице Силин: от появления Сюй Цинбая и добровольной сдачи города Императором до покушения на Дин-ванфэй и последовавшей за этим ярости Дин-вана, залившего кровью сад семьи Сунь.
— Идиот! — выслушав доклад, Лэй Чжэньтин смог выдавить лишь это слово. Его дыхание стало тяжелым и хриплым. — Этот идиот! Мне следовало свергнуть его много лет назад! О чем он только думал?.. Почему этот кретин не подумал, что люди, которых убили — это не просто сторонники этого Вана, это элита Силина! Боюсь, этот дурак сейчас тайком радуется, что Мо Сюяо перебил моих людей? А он не подумал о том, что когда все эти люди умрут, кто будет управлять страной? Неужели он думает, что способен управлять Силином в одиночку?!
Голос Лэй Чжэньтина срывался на крик — он был в бешенстве. И он был прав. Хотя убитые и были людьми Лэй Чжэньтина, но ведь именно Лэй Чжэньтин управлял страной последние десять лет. Почти все способные чиновники были его ставленниками. Теперь, когда Мо Сюяо вырезал их, остались лишь бездарности. Даже если Император перенесет столицу в Аньчэн, что сможет сделать правитель без опыта управления во главе стада таких же бездарей? Одному небу известно.
— Хе-хе… Ай да Мо Сюяо! Хорошие методы, отличный расчет! — Лэй Чжэньтин разразился серией холодных смешков.
Выплеснув немного гнева, он быстро взял себя в руки. И так же быстро заметил, что в этой истории что-то не сходится. Глаза Чжэньнань-вана хищно сузились, и он мрачно спросил: — Этот Ван не припоминает, чтобы отдавал приказ об убийстве Дин-ванфэй. Кто осмелился действовать самовольно?
Гонец выглядел совершенно растерянным. Он был всего лишь мелкой пешкой, шпионом, которого Чжэньнань-ван держал в столице для сбора уличных слухов. Именно благодаря своей неприметности он и избежал чистки Дин-вана и смог доставить весть. Но о причинах и деталях он знал не больше других, полагая, что приказ исходил от самого Вана. Видя его растерянность, Лэй Чжэньтин понял, что ответа не получит, и махнул рукой, отпуская его.
Как только дверь за гонцом закрылась, Лэй Чжэньтин резким движением смахнул со стола чернильный камень. Драгоценная тушечница с звонким треском ударилась об пол и разлетелась на куски. — Проверить! Узнайте мне, кто этот наглец… Мо Цзинли… Нет, у Мо Цзинли кишка тонка. Проверьте Жэнь Цинина и Елюй Хуна с Елюй Е!
— Слушаюсь, Ван! — отозвался скрытый в тени страж «Цзинь-и» и исчез.
В кабинете стало тихо и пусто, остался лишь одинокий Лэй Чжэньтин. Он молчал долгое время, а затем вдруг согнулся, и фонтан крови вырвался у него изо рта.
Застава Фэйхун, Северо-Запад.
На крепостной стене заставы Фэйхун стоял Сюй Цинчэнь. Одетый в белоснежные одежды, на которых не было ни пылинки, он смотрел вдаль. В десяти с лишним ли отсюда располагались лагеря армий Силин и Бэйжун. Снизу, от подножия стены, этот прекрасный молодой господин в белом, стоящий на ветру, казался небожителем, сошедшим на землю. Не только солдаты, но и генералы обеих армий, видя его осанку, не могли не вздохнуть с восхищением перед его благородством.
— О? Цинбай ранен? — Сюй Цинчэнь обернулся к подошедшему тайному стражу, слегка приподняв бровь.
У стража сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Хотя молодого господина Цинчэнь называют «подобным божеству», и говорит он всегда мягко и тихо, в отличие от подавляющей ауры Дин-вана, давление, исходящее от него, было ничуть не меньше. — Отвечаю Молодому господину: это правда. Однако… в письме также сказано, что жизненно важные органы Четвертого господина не задеты, и он, должно быть, уже пришел в себя.
Сюй Цинчэнь кивнул: — Я понял. Ступай.
Тайный страж незаметно вытер холодный пот и поклонился: — Подчиненный удаляется.
— Молодой господин Цинчэнь действительно полагает, что это Лэй Чжэньтин подослал убийц к Дин-ванфэй? Лэй Чжэньтин… вряд ли поступил бы столь неразумно.
Рядом с Сюй Цинчэнем стояли двое мужчин, также глядя на ветер. Один был уже седовласым, с мягким выражением лица, но твердым взглядом. Другой — мужчина средних лет, чуть за тридцать, спокойный и сдержанный, внешне очень похожий на старика.
Это были Нань-хоу и его сын, которых в свое время едва не замучил до смерти бывший Император Мо Цзинци. Тогда Мо Сюяо и Е Ли спасли их, но после пережитого они разочаровались в мире и много лет жили в уединении на Северо-Западе. Однако теперь, когда Мо Цзин-ци мертв, Великая Чу фактически распалась, а Северо-Запад оказался под угрозой вторжения армий Силин и Бэй-жун, Нань-хоу с сыном не смогли сидеть сложа руки. Они добровольно вызвались сопровождать Сюй Цинчэня на заставу Фэйхун.
Прекрасное, неземное лицо Сюй Цинчэня подернулось легкой дымкой холода: — Даже если это была не идея Лэй Чжэньтина, он не сможет откреститься от ответственности.
Нань-хоу, проживший последние полтора десятка лет в безвестности, всё же оставался опытным генералом. Со стороны многие вещи видятся яснее. Он погладил бороду и усмехнулся: — Боюсь, на этот раз Лэй Чжэньтина тоже кто-то подставил. Потери Чжэньнань-вана огромны. Вероятно, прямо сейчас он харкает кровью от боли и ярости. Дин-ван может годами таиться в тени, но когда он наносит удар — мир содрогается.
Стоявший позади отца Фу Чжао с тревогой спросил: — Боюсь, поступок Дин-вана может нанести ущерб его репутации. Даже здесь, на далеком Северо-Западе, слава Дин-вана как «убийцы» уже разнеслась повсюду, что уж говорить о других местах. Они, люди Резиденции, знали, что количество убитых Мо Сюяо было далеко не таким огромным, как гласила молва. Но влияние этих смертей было куда серьезнее, чем если бы он вырезал целый город простых людей. Однако слухи уже превратились в легенды: говорили, что Дин-ван вырезал весь Императорский город Силин. Припомнили даже подавленные ранее события в Бяньчэне. Многие ученые и литераторы начали отзываться о Дин-ване крайне негативно. Но семья Сюй, которая фактически управляла Северо-Западом и считалась лидером мнений среди интеллигенции, хранила молчание. Это озадачивало Фу Чжао.
Сюй Цинчэнь легко усмехнулся: — Брат Фу смотрит на вещи недостаточно глубоко. Как говорится: «Затыкать рты людям опаснее, чем перекрывать реки». Лучше дать воде течь, чем строить плотину. Когда они наговорятся вдоволь, сами замолчат.
— Но разве это не повредит чести Дин-вана? — нахмурился Фу Чжао. Для человека, претендующего на власть над Поднебесной, репутация должна быть важна.
Сюй Цинчэнь повернулся к Нань-хоу: — Что думает Нань-хоу?
Нань-хоу покачал головой: — Победитель становится Ваном, проигравший — разбойником. Сиюминутные слухи ничего не значат. К тому же слухи остаются слухами. Когда правда откроется, люди будут уважать Дин-вана еще больше. А что касается книжных червей, которые от учебы потеряли разум, — Дин-ван вряд ли удостоит их вниманием.
Сюй Цинчэнь кивнул с улыбкой: — Нань-хоу прав. Учитывая отношения семьи Сюй и Резиденции Дин-вана… мы не можем легкомысленно выступать в его защиту, пока это не станет крайней необходимостью. Более того, сейчас, когда в Поднебесной царит хаос, такая репутация Дин-вана… не несет вреда. По крайней мере, тех, кто боится Мо Сюяо, будет куда больше, чем тех, кто осмелится строить против него козни. И предателей станет намного меньше. Иногда страх — отличный способ управления. Конечно, нельзя перегибать палку, но покушение на Ванфэй — прекрасное оправдание, не так ли? В будущем… Ли-эр будет в большей безопасности. После этого случая весь мир узнает: хотя Дин-ван безумно любит жену, если с ней что-то случится, он не сломается и не впадет в депрессию. Он станет еще более безумным и хладнокровным убийцей.
— Сейчас Ван находится в Силине, и всё спокойно. Но когда он поведет войска обратно в Личэн, не возникнет ли в Силине проблем? — всё же беспокоился Нань-хоу.
— Цинбай, конечно, еще молод, — ответил Сюй Цинчэнь, — но после этого урока он должен понять, что значит «в смутные времена нужны суровые законы».
Нань-хоу и его сын переглянулись. Фу Чжао с любопытством посмотрел на Сюй Цинчэня: — Кажется, молодой господин Цинчэнь ничуть не жалеет тех силинских аристократов? Хотя среди убитых были те, кто связан с покушением, все понимали: под нож попали и верные люди Чжэньнань-вана, и многие талантливые управленцы Силина. Этот поступок Вана лишил Силин талантов на десять лет вперед.
Улыбка Сюй Цинчэня стала холодной: — Пока Ван не убивает простых людей, мне всё равно. Что до этих аристократов… много ли среди них действительно невиновных? Даже если и были…
Он указал рукой вдаль, за пределы заставы Фэйхун, где на тысячи ли простиралась выжженная земля, руины и слышался плач.
— Есть ли кто-то более невинный, чем они? — спросил он, указывая на невидимых жертв войны. Истинно невиновными были простые люди, пытающиеся выжить в аду войны, а не силинская знать, которая эту войну развязала и поддерживала.
Нань-хоу тихо вздохнул: — Молодой господин Цинчэнь прав. Глядя вдаль, он видел земли, которые когда-то были его родиной. Теперь там повсюду скорбь и реки крови.
Сюй Цинчэнь слегка приподнял бровь и ровным тоном произнес: — Если это не приказ Чжэньнань-вана, то есть лишь один человек, способный на такое… Жэнь Цинин. Превосходно. Если мы не отплатим ему той же монетой, страдания Цинбая и Ли-эр будут напрасными. Сюда!
За спиной Сюй Цинчэня возник человек в черном. Это был Вэй Линь, которого Е Ли оставила на Северо-Западе.
— Вэй Линь, отправляйся лично в Чуцзин. Передай Лэн Хаоюю, что ему пока не нужно возвращаться на Северо-Запад. Пусть поможет гарнизону Великой Чу удержать Чуцзин любой ценой, — спокойно приказал Сюй Цинчэнь.
Вэй Линь не стал задавать лишних вопросов, кивнул и серьезно ответил: — Подчиненный понял. Разрешите идти.
— Молодой господин Цинчэнь, удержать Чуцзин, боюсь, будет… — нахмурился Нань-хоу. Он знал состояние армии Великой Чу. Даже с Лэн Хуаем и Хуа Гогуном, столица не продержится и трех месяцев. А за это время армия Мо вряд ли сможет выделить силы для помощи.
Сюй Цинчэнь легко улыбнулся: — Сотни тысяч солдат генерала Люй давно рвутся в бой. Раньше они не смели действовать, опасаясь Лэй Чжэньтина, но теперь Лэй Чжэньтин сцепился с Мо Цзинли в смертельной схватке и не сможет отступить, даже если захочет. Когда мы снимем осаду здесь, мы еще успеем дойти до Чуцзина. К тому времени и Ван должен вернуться.
Нань-хоу мысленно прикинул расклад. План Сюй Цинчэня был рискованным, но вполне выполнимым. И самое главное — в случае успеха территория Резиденции Дин-вана увеличится более чем вдвое.
— Однако в таком случае нам придется столкнуться сразу и с Бэйжуном, и с Бэйцзинем. А на юге — Лэй Чжэньтин. Когда он укрепит позиции, трудно сказать, не развернется ли он, чтобы окружить нас вместе с северянами. Учитывая трусость Мо Цзинли, он вряд ли сможет — да и не захочет — его останавливать.
Сюй Цинчэнь усмехнулся: — У Лэй Чжэньтина есть проблема в лице Мужун Шэна. Кроме того… у нас есть засадный полк прямо на территории Великой Чу, который мы можем использовать.
— …
Добавить комментарий