Ранним утром Бяньчэн вернулся к прежнему миру и покою, но былого процветания и шума больше не было. На пустых улицах, кроме патрулей армии Мо, не было ни души: исчезли шумные толпы и уличные торговцы, закрылись двери лавок и ресторанов, некогда зазывавших гостей. Огромный Бяньчэн казался пугающе чистым и пустым.
Мо Сюяо с самого утра был занят — Чжан Цилань и другие генералы пригласили его в кабинет для обсуждения дел. Е Ли, воспользовавшись свободным временем, в сопровождении Чжо Цзина, Линь Ханя и Цинь Фэна отправилась осмотреть город. Глядя на пустые улицы, она помолчала немного, а затем спросила: — Те люди вчера на площади казни…
Цинь Фэн и двое других переглянулись. — Докладываю Ванфэй, — ответил Цинь Фэн. — Ван приказал изгнать всех жителей из Бяньчэна.
Услышав это, Е Ли с облегчением выдохнула. Как бы то ни было, главное — настоящей резни в городе не случилось. — Изгнали всех из Бяньчэна? И куда же они пошли? — подумав, спросила она.
Цинь Фэн ответил: — Раз жизнь спасена, любое место сгодится. Однако… Лэй Тэнфэн, потерпев поражение, с остатками войска в двадцать-тридцать тысяч человек отступил на запад. Жители тоже двинулись в том направлении. Боюсь, многих из них Лэй Тэнфэн насильно заберет в армию, и тогда, оказавшись на поле боя…
Е Ли равнодушно заметила: — Тот, кто вышел на поле боя — враг.
Она помолчала и добавила: — Распространите весть о том, что Лон Ян использовал жителей Великой Чу и Северо-Запада как живой щит на стенах Бяньчэна. Можете даже немного преувеличить.
Троица с недоумением посмотрела на Е Ли. Она пояснила: — То, что произошло с пленными, и намерение Вана убить мирных жителей, скрыть всё равно не удастся. Если у нас будет этот повод, это поможет сохранить репутацию Вана и армии Мо. Как только весть о том, что Лон Ян прикрывался людьми Чу на стенах, разойдется, поведение Мо Сюяо станет более понятным для общественности. Назовут ли это местью или вспышкой гнева — неважно. Главное, что это отвлечет внимание от жестокости самого Мо Сюяо. Тем более, в итоге-то Дин-ван резню не устроил.
Чжо Цзин отправился выполнять поручение, а Е Ли вместе с Цинь Фэном и Линь Ханем продолжила путь.
— Где Лон Ян? — спросила она.
Цинь Фэн на секунду заколебался:
— Он в западной части города, в тюрьме. Ван приставил к нему усиленную охрану.
— Пойдемте взглянем на него, — тихо сказала Е Ли.
Мо Сюяо действительно возненавидел Лона Яна лютой ненавистью. Место, где держали старого генерала, не было ни надежным подземельем, ни сырой камерой. Это была маленькая башня прямо напротив площади казни у западных ворот. Из окна этой башни открывался прямой вид на эшафот. Никто не знал точно, сколько людей было убито там прошлой ночью. Но Лон Ян знал наверняка. Потому что от начала и до конца его заставляли смотреть, как один за другим умирают пленные солдаты. Даже когда казнь закончилась, его оставили в камере с видом на это место. Скорее всего, всю ночь он был вынужден вдыхать густой запах крови, доносящийся с площади.
Солдаты, охранявшие башню, не посмели остановить Е Ли. Она жестом велела свите остаться внизу и поднялась в башню только в сопровождении Цинь Фэна и Линь Ханя.
Прошла всего одна ночь, но Лон Ян изменился до неузнаваемости. Еще вчера он был крепким стариком, несмотря на свои семьдесят лет, но сейчас его спина согнулась, он ссутулился, словно под непосильной ношей. За одну ночь морщин на его лице стало больше, он постарел лет на десять, если не больше. Редкие седые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, а в мутных глазах погас всякий свет.
Любой мог заметить, что Лон Ян испытывает невыносимые муки. Но это была не физическая боль. Его сердце разрывали на части вина и раскаяние. Он был семидесятилетним стариком, в нем давно угас тот железный холод и жестокость молодости. Видя, как из-за его ошибки гибнут тысячи солдат Силин, он мечтал лишь об одном — умереть вместо них.
— Кхе-кхе… Дин-ванфэй? — услышав шаги на лестнице, Лон Ян с трудом обернулся.
Он увидел молодую женщину, стоящую у лестничного пролета. На ней было простое одеяние цвета бирюзы. Никаких звенящих подвесок, жемчуга или драгоценностей, никакой роскошной парчи, кричащей о богатстве. Но в её чистом, спокойном лице читалось величие, недоступное обычным благородным девицам и знатным дамам. Лон Ян не ожидал, что прославленная на весь мир Дин-ванфэй окажется девушкой, которой на вид нет и двадцати лет. Однако в Бяньчэне только Дин-ванфэй могла обладать такой свободой передвижения и такой аурой.
Е Ли кивнула и тихо произнесла: — Генерал Лон Ян, рада встрече.
Лон Ян горько усмехнулся: — Генерал разбитой армии… какая уж тут радость. Вчера… спасибо Ванфэй, что спасли жизни жителей Бяньчэна.
— Я сделала это не ради жителей Бяньчэна, — ответила Е Ли, подходя к стулу неподалеку от Лон Яна и присаживаясь. Голос её был ровным.
Лон Ян покачал головой: — Неважно, ради чего. Фактом остается то, что Ванфэй спасла их. Старик… этот старик выжил из ума от старости и чуть было не отправил этих невинных людей на смерть. Я, естественно, должен поблагодарить Ванфэй.
С этими словами Лон Ян поднялся и низко поклонился Е Ли. Он был человеком, стоящим на пороге смерти, и мирская слава с гордостью уже мало что значили для него. Поклониться девушке, которой едва исполнилось двадцать, не казалось ему потерей лица.
Е Ли на миг опешила, затем взглянула на стоящих рядом Цинь Фэна и Чжо Цзина. Те поспешили вперед, подхватили Лон Яна под руки и помогли ему опуститься обратно в кресло.
Лон Ян сел, перевел дыхание и только тогда посмотрел на Е Ли: — Ванфэй пришла в такое время… Вы хотели что-то сказать этому старику?
Состояние духа и тела Лона Яна было ужасным. Дело было не только в напряжении последних дней. Прошлая ночь, проведенная у открытого окна с видом на место казни, без единой минуты сна, окончательно истощила семидесятилетнего старика. Даже при том, что армия Мо не пытала его и кормила исправно, лицо и тело Лон Яна ослабели до крайности.
Е Ли кивнула, помолчала немного и произнесла: — Генерал Чжу Янь и Чжу Лин погибли в бою.
Лон Ян с беспомощной, горькой улыбкой ответил: — Этого… я ожидал. Чжу Янь всю жизнь беспокоился и тревожился. После двадцати лет тоски умереть на поле боя — для него это благо. Ему повезло больше, чем мне. Жаль только мальчишку Чжу Лина… Дед отправил его в армию «Цзин», когда ему было всего десять с небольшим. Он трудился больше десяти лет, только-только принял командование, и кто же мог подумать…
Он покачал головой, вздыхая, и посмотрел на Е Ли: — Когда я слышал, что Ванфэй в одиночку разбила сотни тысяч солдат Лэй Тэнфэна, мы думали, что Лэй Тэнфэн просто привык быть высокомерным и недооценил врага, оттого и проиграл. Теперь я вижу, что это я был высокомерным и слепым. Ванфэй действительно ни в чем не уступает прославленным полководцам. Одно то, что вы за несколько дней смогли найти базу армии «Цзин», вызывает у этого старика восхищение.
— Это лишь незначительная хитрость, генерал перехваливает меня.
В маленькой башне воцарилось молчание. Спустя некоторое время Лон Ян спросил: — Как умер Чжу Янь?
— Старый генерал Чжу… бросился со стены после того, как город пал, отдав жизнь за родину, — тихо ответила Е Ли.
— Хорошо… Достойная смерть, ему не о чем жалеть, — кивнул Лон Ян. Затем он посмотрел на Е Ли и сказал: — На самом деле, даже если бы Ванфэй сегодня не пришла, этот старик сам хотел бы встретиться с вами.
— Если генералу Лон Яну есть что сказать, прошу, говорите, — серьезно ответила Е Ли.
Лон Ян вздохнул, глядя в окно на пустую площадь казни: — Должно быть, Ванфэй слышала, что в молодости этот старик был жестоким и беспощадным, убивал не моргнув глазом.
Е Ли кивнула: — Верно. Прозвище генерала Лон Яна — «Бог смерти Западного края» — гремело не только на Западе, но и на Центральных равнинах мало кто о нем не знал.
Лон Ян покачал головой: — Какой там Бог смерти… В молодости этот старик не верил ни в Небо, ни в богов, ни в судьбу. Я совершил множество бессмысленных убийств. И только просидев без дела эти двадцать с лишним лет, я осознал свои прошлые ошибки. Только я никак не ожидал… что вся моя карма, все грехи убийства обрушатся на меня в старости. Всю жизнь этот старик… потерял жену в среднем возрасте, а в старости остался без детей, совсем один. Должно быть, этому тоже есть причина.
Е Ли помолчала немного, затем подняла глаза на Лон Яна и произнесла: — Эта Ванфэй понимает, что имеет в виду генерал Лон Ян.
Лон Ян кивнул: — Хоть этот старик и дряхл, но в людях я разбираюсь неплохо. Ванфэй по натуре миролюбива и не жаждет крови. Но Дин-ван… Хоть я видел его всего несколько раз, скажу: внешне он кажется спокойным и равнодушным, но на самом деле черты его лица остры, как ножи, а в глубине глаз скапливается темная, зловещая аура. Боюсь, это дурной знак. Я слышал, Ванфэй родом из известной литературной семьи Великой Чу. Вы должны знать, что сражения между армиями неизбежны в этом мире. Но бессмысленная резня невинных людей нарушает Небесную гармонию.
Е Ли нахмурилась, в её глазах промелькнуло недовольство. Она ровно ответила: — Генерал Лон, Ван не тронул ни одного мирного жителя Бяньчэна.
Видя её недовольство, Лон Ян мягко улыбнулся и кивнул: — Именно поэтому этот старик и благодарит Ванфэй. Если бы не вы, боюсь, Бяньчэн сейчас захлебнулся бы в крови, а плач неупокоенных душ не смолкал бы ни на миг.
Е Ли сдвинула брови и спросила: — Что именно генерал Лон Ян хочет сказать этой Ванфэй?
Лон Ян пристально посмотрел на Е Ли и серьезно произнес: — Прошу Ванфэй, наставляйте и сдерживайте Дин-вана. Смерти на поле боя — это воля Небес. Но резня невинных за пределами поля боя — это не то, что подобает делать полководцу или правителю.
Сердце Е Ли дрогнуло, но она сохранила спокойное выражение лица. Лон Ян отвернулся к окну, его вид был печальным: — Когда человек на пороге смерти, его слова правдивы. Я говорю это не ради Силин, это лишь урок, который я вынес из своей жизни. Если позволить крови застить глаза, однажды она скроет и сердце. Поле битвы — это место, которое с древних времен превращает живых людей в демонов.
Е Ли опустила глаза, её мысли смешались. Она понимала, о чем говорит Лон Ян. Поле боя действительно способно раздуть зло в человеческом сердце до предела. Е Ли всегда знала: Мо Сюяо не таков, каким кажется внешне. Будь то его начальная мягкость и элегантность или же его спокойствие и холодность, а позже — своенравие и безрассудство. Человек, переживший такой страшный удар, столько лет терпевший унижения и даже полностью изменивший свой характер… как может быть в его сердце мир и покой? По крайней мере, будь она на его месте, она бы не смогла.
В сердце Мо Сюяо живет месть, но он умеет подавлять эту ненависть. Он ненавидел Мо Цзинци, но лишь наблюдал, как тот умирает перед ним, не предпринимая никаких дополнительных действий для мести. Из-за этого легко могло показаться, что его ненависть не так уж глубока или что он стал великодушным и отпустил прошлое. Но Е Ли знала: Мо Сюяо никогда не был человеком с широкой душой, который отвечает добром на зло.
В этот раз его внезапная вспышка была иррациональной. Да, поступок Лона Яна с живым щитом был подлым. Но обычный человек в гневе просто приказал бы казнить Лона Яна самой страшной казнью, чтобы выпустить пар. Мо Сюяо же оставил его в живых. Он заставил его смотреть, как умирают солдаты Силин и даже мирные жители. Он хотел, чтобы жизнь Лона Яна стала хуже смерти. Это был не просто гнев на поступок генерала. Это была ненависть. Лютая, предельная ненависть. Но ведь по факту между Лоном Яном и Мо Сюяо не было личной вражды, а убийства на войне не считаются поводом для личной мести.
Лон Ян заметил это, и Е Ли тоже всё поняла. Лон Ян сожалел. Не столько о своем поступке с живым щитом, сколько о том, что этот поступок пробудил в Мо Сюяо жажду убийства, выпустил наружу кровожадного демона, который дремал внутри.
Глядя на старика, чьи глаза были полны тревоги, Е Ли твердо произнесла: — Он не станет таким человеком. С ним всё будет хорошо.
Лон Ян кивнул: — Старик верит, что Ванфэй сможет это сделать. Иметь Дин-ванфэй в женах — это благословение для Дин-вана.
Е Ли лучезарно улыбнулась и тихо ответила: — Встретить его — это и мое благословение тоже.
Кто для кого является благословением — на самом деле неважно. Е Ли верила, что Мо Сюяо — тот самый, правильный человек для неё. Даже если в мире есть кто-то красивее, влиятельнее или способнее, Мо Сюяо — единственный в своем роде.
Сказав это, они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Атмосфера в маленькой башне стала на удивление мирной, совсем не похожей на встречу смертельных врагов.
Е Ли уже собиралась что-то сказать, как снизу донеслись размеренные шаги. Стоявший у лестницы Цинь Фэн глянул вниз и сделал Е Ли знак рукой. Она встала и подошла к лестнице. Человек, поднимавшийся снизу, уже показался в пролете. Увидев Е Ли, он на мгновение замер, а затем тепло улыбнулся: — А-Ли.
Е Ли протянула руку, взяла ладонь Мо Сюяо и, увлекая его внутрь башни, с улыбкой спросила: — Почему ты пришел сюда?
Мо Сюяо посмотрел на неё сверху вниз и мягко ответил: — Я закончил с делами и хотел пригласить тебя прогуляться. Мне сказали, что ты уже ушла в город.
Е Ли улыбнулась: — С утра мне было нечем заняться, вот я и вышла пройтись, заодно решила навестить генерала Лона. Ты был занят с самого рассвета, присядь, отдохни немного.
При виде Лона Яна, сидящего у окна, в полуприкрытых глазах Мо Сюяо промелькнул ледяной холод. Однако он не стал перечить Е Ли и позволил ей усадить себя рядом. Естественно, двоим людям, которые еще вчера готовы были перегрызть друг другу глотки, говорить было не о чем. К счастью, Мо Сюяо и не собирался общаться с Лоном Яном. Он вел себя так, словно старика вовсе не существовало. Держа Е Ли за руку, он тихо спросил: — А-Ли, есть ли место, куда ты хотела бы сходить? Через два дня мы отправляемся в путь. Я слышал, в Бяньчэне есть несколько мест, которые действительно стоит увидеть.
Е Ли улыбнулась: — Куда ты скажешь, туда и пойдем. Я помню, Академия Луншань находится в черте города?
Мо Сюяо слегка нахмурился и с недовольством кивнул: — Верно. Жаль только, что Лэй Тэнфэн увез с собой всех знаменитых наставников Академии Луншань. Оставил лишь кучку бесполезных книжников. Зато они не успели вывезти некоторые древние книги. А-Ли, ты можешь пойти и выбрать те, что тебе понравятся. Потом отправим их твоему дедушке и дядям.
Е Ли сдержанно улыбнулась: — Ты, как всегда, предусмотрителен. Но… давай выберем лишь несколько книг, которые точно понравятся дедушке. А остальные пусть останутся в Бяньчэне. Они еще пригодятся в будущем.
Под «пригодятся» она, конечно, имела в виду не то, что книги вернут людям из Академии. Раз армия Мо захватила Бяньчэн и собирается править здесь долго, им не обойтись без образованных людей и поддержки населения. Хоть Мо Сюяо сейчас и выгнал всех жителей, в будущем люди всё равно вернутся. Академия Луншань — одна из трех великих академий мира. Если удастся её восстановить, это принесет огромную пользу правлению Резиденции Дин-вана.
Мо Сюяо, естественно, понял намек Е Ли. Он улыбнулся: — Как скажет А-Ли, так и будет. Но если А-Ли действительно интересуется Академией Луншань… В Бяньчэне остался один человек. Позже я прикажу привести его к тебе.
Е Ли мысленно вздохнула. Что значит «она интересуется Академией»? Она интересуется управлением государством! Но слова Мо Сюяо заинтриговали её. Она приподняла изящную бровь и спросила: — Какой же наставник Академии Луншань остался в Бяньчэне и не сбежал?
Мо Сюяо вскинул бровь и усмехнулся: — Глава Академии Луншань, господин Сютин, Чэнь Сюфу.
Услышав это, не только Е Ли, но и Лон Ян не смогли скрыть изумления. Имя господина Сютина гремело не так громко, как имя господина Цинъюня или слава семьи Сюй, известная во всех царствах. Но это вовсе не означало, что талант господина Сютина уступал таланту господина Цинъюня. Просто по сравнению с Великой Чу, Западный Силин всегда почитал боевые искусства и пренебрегал литературой. Ученых и поэтов здесь было меньше, а статус «чистых» интеллектуалов был куда ниже, чем в Чу. К тому же этот господин Сютин действительно не вмешивался в политику, посвятив себя исключительно преподаванию и воспитанию учеников.
Тот факт, что в Силин — стране, которую жители Центральных равнин считали почти такими же дикими варварами, как Наньчжао или Бэйжун, — Академия Луншань смогла войти в тройку величайших академий мира, уже достаточно говорил о таланте и эрудиции господина Сютина. Более того, в отличие от древней Академии Лишань, передававшейся веками, Академия Луншань расцвела именно в руках господина Сютина.
— Как этот господин может всё еще быть в Бяньчэне? Он сейчас здесь? — удивилась Е Ли.
Мо Сюяо кивнул с улыбкой: — Разумеется. Даже если бы он действительно хотел перебить всех в Бяньчэне, он еще не окончательно лишился рассудка. Он прекрасно понимал, кого убивать нельзя, а кого нельзя отпускать. В Бяньчэне людей, обладающих такой ценностью, было всего несколько. Еще до того, как город пал, Мо Сюяо приказал отряду «Цилинь» взять их под контроль, так что уйти они бы не смогли, даже если бы захотели. — Пойдем навестим его прямо сейчас, хорошо? — мягко спросил Мо Сюяо. — Я слышал, что этот господин довольно буйный.
Е Ли встала следом. Времени в Бяньчэне у них было немного, так что стоило поторопиться.
Мо Сюяо выпустил руку Е Ли и с улыбкой сказал: — Я хочу перекинуться еще парой слов с генералом Лоном. А-Ли, подождешь меня внизу?
Е Ли взглянула на сидящего у окна Лона Яна, кивнула и мягко ответила: — Я буду ждать внизу.
Лишь когда звук шагов на лестнице полностью стих, Мо Сюяо повернулся к Лону Яну. Теплая улыбка, что была на его лице, исчезла без следа. В его мрачных глазах теперь читалась лишь острая, как лезвие, угроза и жажда убийства: — Если я еще раз услышу, что ты говоришь А-Ли всякую чушь, клянусь, ты пожалеешь об этом так, как никогда не жалел!
Хоть он и не слышал, о чем именно говорили Лон Ян и А-Ли, но мелькнувшая в её взгляде тревога, когда он поднялся, не ускользнула от внимательных глаз Мо Сюяо. Несомненно, Лон Ян наговорил ей чего-то лишнего, раз заставил её так беспокоиться о нем.
Лон Ян спокойно смотрел на него. В его взгляде уже не было вчерашней разрывающей сердце боли и ненависти. Он лишь слабо улыбнулся: — Иметь такую Ванфэй — это поистине великое счастье для Дин-вана.
Мо Сюяо холодно хмыкнул, сверля его мрачным взглядом. Лон Ян покачал головой и усмехнулся: — Вану не о чем беспокоиться. Что я мог сказать Ванфэй? Мы просто немного поболтали. К тому же… мы вряд ли еще увидимся… На этих словах Лон Ян издал печальный вздох.
Мо Сюяо долго и пристально смотрел на Лона Яна, а затем вдруг тихо рассмеялся: — Лон Ян, не надейся, что Лэй Чжэньтин вернется. А даже если вернется, он не спасет Силин. Я оставил на границе четыреста тысяч солдат, которые ждут его. Плюс сотни тысяч элитных войск Наньчжао. Как думаешь, у гарнизонов в других регионах будет время прийти на помощь? А те маленькие государства Западного края, которые ты когда-то подавил… как думаешь, не захотят ли они воспользоваться шансом и отомстить? Силин… обречен!
Лон Ян застыл. Прошло немало времени, прежде чем он пришел в себя и наконец беспомощно рассмеялся. Его смех был полон бесконечной тоски и уныния: — Достойно Дин-вана… Годы планирования… Действительно, если уж бить, то так, чтобы земля содрогнулась. Что ж… этот старик стар, ему пора умирать. А что будет потом… это уже не моя забота… Дин-ван, прошу вас…
У ворот внизу Е Ли с улыбкой встретила неспешно вышедшего Мо Сюяо. Он обнял её за тонкую талию и тихо спросил: — Ну что, идем навестить господина Сютина?
Е Ли моргнула и с некоторым беспокойством спросила: — А господин Сютин нас точно не выгонит? У ученых мужей всегда есть гордость. Учитывая, что Мо Сюяо натворил в Бяньчэне, Е Ли не удивилась бы, если бы господин Сютин не просто выгнал их, а бросился бы на них с ножом.
Мо Сюяо легкомысленно фыркнул, увлекая Е Ли за собой: — Кто посмеет?
Е Ли оглянулась на башню, где всё еще было открыто окно, и спросила: — О чем ты говорил с генералом Лоном? И как ты планируешь поступить с ним?
Мо Сюяо прищурился и беспечно улыбнулся: — Просто сказал ему, чтобы впредь не болтал тебе всяких глупостей. А-Ли, не нужно за меня переживать.
Е Ли замерла на мгновение, а затем накрыла своей ладонью его руку, покоящуюся на её талии. — Я не переживаю, — тихо произнесла она. — Что бы ни случилось, мы будем вместе.
Напряжение в лице Мо Сюяо спало, и его улыбка стала еще нежнее. — Можешь быть спокойна. Этому Вану нет никакого дела до полумертвого старика. Пока он ведет себя тихо, я просто не буду обращать на него внимания.
Е Ли улыбнулась в ответ: — Неужели ты думаешь, что он для меня важнее, чем ты? Сюяо, мне на самом деле всё равно, как ты с ним поступишь.
Как военный человек, она уважала преданность Лона Яна своей стране, но на нем была кровь бесчисленных жертв, а его поступок в Бяньчэне перечеркнул всякое милосердие. Даже если Мо Сюяо решит его казнить, она не скажет ни слова против. Закат великого полководца вызывает грусть, но Лон Яна нельзя было назвать невинным.
Они продолжали идти, отдаляясь от башни, пока их не нагнал запыхавшийся солдат. — Ван! Ванфэй! — выпалил он, едва переводя дух. — Лон Ян… поджег себя!
Е Ли вздрогнула. — Что случилось? Она обернулась, но с того места, где они стояли, маленькую башню уже не было видно. Однако в той стороне в небо уже поднимался густой черный дым.
Солдат, замявшись, ответил: — Генерал Лон Ян облил себя вином и… развел огонь. От автора: Эти главы вышли слишком тяжелыми, верно? Такая смерть Лона Яна… (дрожит). Я честное слово не специально! Во-первых, такая концовка для Лона Яна — это не способ просто избавиться от «пушечного мяса». Хоть его действия на войне и нельзя одобрить, я не испытываю неприязни ни к нему, ни к Чжу Яню. Можно лишь сказать… такова суровая реальность войны двух армий. Хоть они и враги главных героев, они не «злодеи» в обычном смысле слова…
Добавить комментарий