— Дин-ван… Рад встрече. Лон Ян долго рассматривал мужчину перед собой, прежде чем медленно выдавил эти несколько слов.
Лон Ян впервые видел прославленного на весь мир Дин-вана. В некотором смысле, слава Мо Сюяо превзошла даже славу его отца, Мо Люфана, который был гением и в управлении государством, и в военном деле, и имел огромные заслуги перед Великой Чу. А всё потому, что Мо Сюяо сделал то, на что не решались многие поколения правителей Резиденции Дин-вана: он полностью разорвал отношения с Великой Чу. С этого момента армия Мо и Дин-ван стали самостоятельной силой, сражающейся за власть над Поднебесной. Они освободились от оков Великой Чу, и теперь успех или позор армии Мо не имел к Империи никакого отношения.
Мужчина перед ним был одет в белоснежные одежды, его длинные седые волосы небрежно рассыпались по плечам. Эта безупречная чистота, столь чуждая кровавому полю битвы, вызвала у Лона Яна чувство опасности. Лон Ян доверял своей интуиции, даже спустя двадцать лет без войны. Этот человек был далеко не так мягок и спокоен, каким казался. Под чистотой, подобной снегу на горных вершинах, бурлила пугающая, кровавая аура.
Мо Сюяо спокойно смотрел на Лона Яна, небрежно вертя в руке чашку из бело-голубого фарфора, и ровно произнес: — Изначально этот Ван хотел просто побеседовать с генералом Лоном и генералом Чжу. Но, генерал Лон, должен признать… настроение у этого Вана сейчас отвратительное. Знает ли генерал, что этот Ван ненавидит больше всего на свете?
Лон Ян посмотрел на него и глухо спросил: — Прошу Дин-вана просветить меня.
Мо Сюяо медленно поставил чашку на стол. В тихой комнате звук соприкосновения фарфора с деревом прозвучал оглушительно четко.
— Когда мне угрожают. Больше всего в жизни этот Ван ненавидит угрозы. Кроме того, мне любопытно: с чего генерал Лон решил, что ради каких-то людей из Великой Чу я откажусь от штурма города?
Словно вспомнив что-то смешное, Мо Сюяо тихо рассмеялся.
Лон Ян помолчал, затем ответил: — Это старик просчитался. Наверное… к старости сердце становится мягче. Будь я моложе, я, вероятно, принял бы то же решение, что и Дин-ван.
Мо Сюяо кивнул с улыбкой: — Как и ожидалось, генерал Лон понимает меня. Раз так… готов ли генерал принять последствия своего решения?
Лицо Лона Яна изменилось. Он мрачно произнес: — Дин-ван, ты уже взял Бяньчэн. Зачем множить убийства? Ответственность за содеянное лежит только на этом старике. Если у Вана есть гнев, возьмите мою жизнь.
Мо Сюяо лишь слегка улыбнулся, не подтверждая и не отрицая своих намерений: — Забыл сказать генералу. Хотя вчера ночью вы и выпустили из города большую часть жителей, армия Мо всё же захватила в плен немало солдат Силин. С натяжкой… их количества хватит, чтобы восполнить число сбежавших горожан.
— Дин-ван… — Лон Ян с болью закрыл глаза. — Я один совершил это, мне одному и отвечать. Дин-ван может изрезать старика на тысячи кусков, я не скажу ни слова против. Но прошу… пощадите невинных жителей и солдат.
Мо Сюяо словно не услышал его. Он махнул рукой людям у двери и с улыбкой сказал: — Отведите генерала Лона посмотреть…
Вошли двое стражников под командованием Чжо Цзина и увели Лона Яна.
Оставшись в комнате один, Мо Сюяо медленно закрыл глаза. Спустя долгое время из-под завесы белоснежных волос раздался низкий, глухой голос: — Эти люди… как же они раздражают! Отец, Большой брат… когда я перебью их всех, вы сможете покоиться с миром… И тогда больше никто не сможет навредить А-Ли…
Закончив дела на поле боя, Е Ли вместе с Фэн Чжияо и остальными вернулась в Бяньчэн. Солдаты армии Мо как раз занимались зачисткой территории внутри и снаружи города. В воздухе висел густой, тяжелый запах крови. Группа шла по городским улицам; время от времени солдаты, убирающие тела, останавливались, чтобы отдать честь.
Фэн Чжияо нахмурился, не скрывая недоумения: — Что происходит? Почему в городе ни души? Даже если битва только закончилась и жители боятся выходить, не может быть, чтобы не было видно вообще никого. Даже в окнах домов по обе стороны улицы никто не выглядывал украдкой. Весь город был погружен в мертвую тишину, словно вымер, если не считать солдат, убирающих улицы.
Стоящий перед ними солдат заколебался, взглянул на Е Ли и остальных, и наконец доложил: — Докладываю Ванфэй, генералу Фэну… Ван только что приказал отвести всех жителей и пленных за западные ворота.
Е Ли нахмурилась: — За западные ворота? Зачем?
— За западными воротами… находится место казни Бяньчэна.
— Место казни? — Фэн Чжияо задумался. — Поймали кого-то важного из генералов Силин? Лон Яна или Лэй Тэнфэна? Но постойте, даже если поймали, зачем казнить их в такой спешке?
Солдат посмотрел на Е Ли и промолчал. Е Ли сдвинула брови: — Говори как есть.
Солдат глухо произнес: — Ван приказал убить всех пленных и всех жителей Бяньчэна!
— Что?! — Е Ли и Фэн Чжияо вздрогнули от ужаса и переглянулись. Фэн Чжияо, взяв себя в руки, спросил: — Что, черт возьми, произошло?
Солдат поспешно пересказал события последних суток, включая то, как Лон Ян использовал жителей Великой Чу в качестве живого щита, угрожая армии Мо. Не дослушав до конца, группа в спешке бросилась к месту казни за западными воротами.
За западными воротами простиралась огромная пустошь, которая с момента основания Бяньчэна служила местом казни. Однако, без сомнения, сегодня здесь покатится больше голов, чем за все предыдущие столетия вместе взятые.
Лон Ян, прижатый к земле двумя бойцами «Цилинь», был вынужден бессильно смотреть на пленных, стоящих на коленях перед ним. Среди них было много раненых, но их грубо заставили встать на колени и вытянуть шеи под удар. Плоские холодные камни площади уже были окрашены в темно-багровый цвет — очевидно, те, кто стоял на коленях сейчас, были далеко не первой партией.
Лон Ян, обездвиженный стражей, смотрел на это, и его глаза готовы были лопнуть от напряжения: — Хватит! Дин-ван! Довольно… Это всё вина старика! Убей меня прямо сейчас! Глаза Лон Яна налились кровью, на лбу вздулись вены. Он действительно совершил ошибку. Пытаясь удержать Бяньчэн, он неосознанно разбудил спящего годами, жаждущего крови льва. Возможно, в молодости он совершил слишком много убийств, и теперь, на закате дней, возмездие пало на этих невинных солдат и горожан.
— Дин-ван! Убей меня! — прохрипел Лон Ян.
Губы Мо Сюяо тронула легкая улыбка. Он указал пальцем на людей, лежащих в лужах крови внизу, и рассмеялся: — Я не убью тебя. Генерал Лон Ян должен смотреть внимательно. Смотри, как умирают эти солдаты, эти люди. Это ты… ты убил их. Когда армии сражаются, этот Ван никогда не трогает мирных жителей. Но на этот раз… это ты вынудил меня. Я верю, что после этого урока больше ни у кого на поле боя не возникнет желания повторить то, что случилось вчера. Я прав?
— Убивая невинных без разбора… ты не боишься возмездия? — с болью спросил Лон Ян. Раньше Лон Ян не верил в карму, веря лишь в то, что человек творит свою судьбу. Но сейчас он вынужден был признать: возмездие в этом мире существует.
Мо Сюяо приподнял бровь и тихо рассмеялся: — Чего мне бояться? Какого возмездия? Поколения резиденции Дин-вана верно служили стране, и какое «хорошее воздаяние» мы получили?
— А разве Ванфэй и Наследник не боятся? — спросил Лон Ян.
Стоило прозвучать этим словам, как аура Мо Сюяо мгновенно остыла, превратившись в ледяную стужу. Он резко поднял глаза на Лон Яна. Взгляд, словно пропитанный кровью, заставил сердце старого генерала дрогнуть. Мо Сюяо яростно рявкнул палачам: — Убивайте!
Затем он обернулся к Лон Яну и холодно произнес: — Тебе лучше молиться, чтобы А-Ли прожила жизнь в безопасности и мире. Иначе… я заставлю всё живое в этом мире лечь в могилу вместе с ней!
Услышав приказ Мо Сюяо, палачи на площади снова занесли свои клинки…
— Остановитесь! — раздался позади чистый, звонкий женский голос.
Руки палачей дрогнули и замерли. Все обернулись и увидели, как фигура в белом, словно легкое облако, опустилась в центр площади. Е Ли нахмурилась, глядя на темно-красные лужи крови под ногами. Затем она перевела взгляд на рыдающих мирных жителей, согнанных к краям площади, и с облегчением выдохнула. Кажется, она успела вовремя…
— А-Ли, почему ты здесь? — Мо Сюяо замер. Холод на его лице мгновенно сменился теплом. Он встал и нежно посмотрел на белую фигуру в центре кровавой площади. Е Ли подняла глаза. На высоком помосте стоял мужчина в белоснежных одеждах с такими же белоснежными волосами. Его прекрасное лицо сейчас светилось мягкостью и нежностью, и он ни капли не напоминал того жестокого демона-Асуру, чей голос звучал здесь мгновение назад.
Е Ли в сопровождении Фэн Чжияо неспешно поднялась на помост. Фэн Чжияо первым ощутил на себе взгляд своего Вана, острый, как клинок. Он беспомощно потер нос и отошел в сторонку. «Ванфэй вернулась именно в этот момент, я тут ни при чем!»
— А-Ли, почему ты пришла? Ты трудилась несколько дней, почему не пошла отдыхать? — в голосе Мо Сюяо, несмотря на недовольство, звучала забота, когда он заметил нескрываемую усталость на её лице.
Е Ли беспомощно закатила глаза. «А кто виноват, что я не могу пойти отдыхать?»
— Что здесь происходит? Почему вдруг… — тихо спросила она. Если бы была возможность, она не стала бы спрашивать его об этом здесь, при всех. Но выбирать место и время не приходилось: малейшее промедление — и головы почти ста тысяч человек покатятся с плеч. И в прошлой жизни, и в этой Е Ли до мозга костей оставалась солдатом. Она не боялась войны и не боялась смерти. Но убийство пленных и резня невинных гражданских явно выходили за рамки её моральных принципов. К тому же, это легло бы несмываемым пятном на репутацию Мо Сюяо и армии Мо. Несколько лет назад, когда Мо Сюяо казнил тысячи солдат Великой Чу на Северо-Западе, это уже вызвало бурю осуждения среди ученых и литераторов. Если к этому добавить уничтожение целого города с мирными жителями, для Мо Сюяо это не сулит ничего хорошего.
Мо Сюяо слегка нахмурился и твердо произнес: — А-Ли, не вмешивайся в это. Возвращайся и отдохни, хорошо? Я закончу здесь и приду к тебе. Мы сможем отдохнуть в Бяньчэне пару дней.
— Сюяо.
Видя, что он явно пытается сменить тему, Е Ли нахмурилась и пристально посмотрела на него. В её глазах появилась тревога.
— Сюяо, я очень устала. Проводи меня, чтобы я могла отдохнуть, хорошо? А эти дела… обсудим в другой день, — мягко попросила она. В её голосе прозвучали нотки хрупкости и изнеможения.
Сердце Мо Сюяо дрогнуло. Он посмотрел на темные круги под её глазами. Наконец, он наклонился, подхватил Е Ли на руки и направился к выходу. Устроившись в его объятиях, Е Ли подняла голову и незаметно подмигнула Фэн Чжияо. Тот едва заметно кивнул, подтверждая, что всё понял и возьмет ситуацию под контроль. Только после этого Е Ли с облегчением прикрыла глаза, прижавшись к груди мужа. За эти дни она действительно выбилась из сил.
Мо Сюяо, неся Е Ли на руках, проходил мимо края площади. Его равнодушный взгляд скользнул по рядам стоящих на коленях солдат Силин. В холодных глазах промелькнули презрение и насмешка.
Среди солдат Силин было немало людей с горячим и непокорным нравом. Потерпев поражение и оказавшись в плену, они уже приготовились к смерти. Но увидев этот издевательский, презрительный взгляд Мо Сюяо, они не смогли сдержаться. Один из них смачно плюнул на землю и злобно рассмеялся: — Эй ты, по фамилии Мо! Хочешь убить — убивай! Через двадцать лет я снова стану героем! И клянусь, я перережу весь твой род Дин-ванов под корень!
Глаза Мо Сюяо полыхнули ледяным огнем. Он ровно произнес: — Раз так, этот Ван исполнит твое желание. Убейте их всех!
Сказав это, он больше не обращал внимания на происходящее вокруг и, крепче прижав Е Ли к груди, неспешно покинул площадь.
Оставшиеся солдаты армии Мо растерянно переглядывались. Намерения Ванфэй были очевидны — она хотела остановить казнь. Но Ван напоследок приказал убить всех. Убивать или не убивать — вот в чем вопрос. По логике, они должны подчиняться приказу Вана. Но за последние годы Ван никогда не шел против воли Ванфэй. К тому же, солдаты армии Мо — элитные воины, у каждого есть своя воинская гордость. Убивать врага на поле боя — это одно, а резать беззащитных гражданских, не способных оказать сопротивления, — на такое у них рука не поднималась.
— Генерал Фэн, как нам поступить? — подошел с вопросом офицер, ответственный за казнь.
Фэн Чжияо потер подбородок и на мгновение задумался. Затем он указал подбородком на группу, которая всё еще стояла на коленях в центре площади, и произнес: — Тех, что там, — убить всех. Остальных пока оставьте.
«Ван сказал «убить всех». Что ж, тот, кто оскорблял и проклинал Дин-вана, вполне заслужил смерть. Жаль только ту сотню людей, что оказалась рядом с ним, но будем считать, что им просто не повезло. Те, кто уже стоял на коленях на месте казни, будут убиты, а остальные… насчет остальных, конечно, нужно подождать особого распоряжения Вана и Ванфэй», — молча рассудил Фэн Чжияо.
Офицер, довольный полученным разъяснением, отправился исполнять приказ. Фэн Чжияо взглянул на стоящего рядом Лона Яна, чье лицо было серым, как пепел, и тайком покачал головой.
Лон Ян нарушил главное табу Мо Сюяо — использовал жителей Великой Чу и Северо-Запада как живой щит. Если бы Мо Сюяо отступил хоть раз, другие генералы Силин в будущем последовали бы этому примеру. И что еще важнее, в тот момент в городе уже находилась почти тысяча бойцов спецотряда «Цилинь», проникших внутрь первыми. Если бы Мо Сюяо действительно приказал отступить, у Лона Яна развязались бы руки, и эти бойцы, запертые в Бяньчэне, были бы обречены на уничтожение. Вот только… не слишком ли сильно разозлился Ван?
Когда Е Ли пробудилась от глубокого сна, на улице уже стемнело. Она села на кровати, потирая переносицу, и почувствовала: что-то не так. Хоть она и сильно устала, но не до такой же степени, чтобы уснуть в ту же секунду, как Мо Сюяо взял её на руки.
Внезапно вспомнив события на площади казни, Е Ли подняла голову. Сквозь полупрозрачную ширму с изображением горного пейзажа она увидела Мо Сюяо, который сидел за столом под лампой и что-то писал кистью. Услышав шорох, означающий, что Е Ли встала, Мо Сюяо отложил кисть, поднялся и вошел во внутреннюю комнату с легкой улыбкой: — Проснулась?
Е Ли кивнула, внимательно вглядываясь в него. В мягком сиянии ночной жемчужины его прекрасное лицо озаряла легкая улыбка — теплая, спокойная и уютная. Ни следа того демона, что был на площади.
Е Ли прильнула к его груди и, глядя снизу вверх на его утомленное лицо, тихо спросила: — Почему ты не отдохнешь немного? Мы ведь остаемся в Бяньчэне на два дня, любые дела можно отложить до завтра.
Мо Сюяо оперся подбородком о её макушку. Поглаживая её мягкие волосы, он слабо улыбнулся: — Не спится… Хочу закончить все дела сейчас, чтобы завтра весь день провести с тобой. А-Ли, тебе пришлось нелегко в эти дни.
Неизвестно почему, но Е Ли вдруг вспомнила выражение лица Чжу Лина перед смертью. Его лунно-белые одежды, пропитанные кровью; он лежит на земле, ставшей темно-багровой, и свет в его глазах гаснет… Улыбка на её лице померкла, и Е Ли прикрыла глаза, чувствуя подступающую головную боль.
— Что с тобой, А-Ли? — мягко спросил Мо Сюяо.
— Ничего, — тихо ответила она. — Просто немного устала.
Взгляд Мо Сюяо дрогнул. Он осторожно похлопал её по хрупкой спине и ласково произнес: — Раз устала, поспи еще. Всё остальное обсудим завтра, хорошо?
Е Ли кивнула. В его объятиях её действительно снова начала одолевать непреодолимая дремота. Борясь со сном из последних сил, она прошептала: — Сюяо, война не должна касаться простых людей. Не убивай невинных без разбора… Поддержка народа…
Мо Сюяо опустил голову, глядя на её прекрасное лицо, погружающееся в глубокий сон. Он наклонился, оставил нежный поцелуй на её лбу и прошептал в тишину: — У моей А-Ли слишком мягкое сердце, это нехорошо. Тебя так легко ранить. Невинные… А кто в этом мире невинен?
В кабинете резиденции правителя, временно переоборудованном под нужды штаба, Мо Сюяо сидел в кресле и с бесстрастным видом смотрел на стоящих перед ним Фэн Чжияо и Цинь Фэна.
Фэн Чжияо чувствовал себя крайне неуютно, но не смел испытывать судьбу, видя, что настроение Мо Сюяо явно хуже некуда. Его обычная ленивая, расслабленная улыбка сначала превратилась в застывшую гримасу, а затем и вовсе исчезла, так как поддерживать её больше не было сил.
Бросив взгляд на Цинь Фэна, который явно не собирался открывать рот первым, Фэн Чжияо кашлянул и начал: — Ван…
Мо Сюяо поднял глаза, равнодушно посмотрел на него и спросил: — С людьми на площади казни покончено?
— Покончено, — поспешно отрапортовал Фэн Чжияо.
— Покончено, говоришь? — Мо Сюяо вскинул бровь и холодно усмехнулся. — Тогда кто же сидит в лагере для пленных за городом?
Фэн Чжияо заискивающе улыбнулся: — Тот парень, что оскорблял Вана, и те, кто стоял на коленях на площади, действительно казнены, Ваша Светлость, вы сами всё видели. А остальные… Ван ведь не давал насчет них прямых указаний?
— О? — Мо Сюяо склонил голову набок и посмотрел на него с жуткой полуулыбкой. — Тогда я даю указания сейчас. Иди и убей их всех.
— Ван… — лицо Фэн Чжияо скривилось в гримасе боли. — Ван, прошу, подумайте трижды.
Мо Сюяо смотрел на него ледяным взглядом, но Фэн Чжияо продолжил: — Ван, в армии Мо строжайшая дисциплина, мы никогда не убивали невинных жителей. Если Ван в порыве гнева перебьет этих людей, репутация армии Мо и Резиденции Дин-вана будет уничтожена в один миг. К тому же народ Силин от природы воинственен. Если они узнают, что армия Мо устроила резню в городе, они станут помогать защитникам изо всех сил. Это сильно повредит нам в будущих сражениях.
Видя, что Мо Сюяо остается безучастным, Фэн Чжияо мысленно вздохнул и пустил в ход последний козырь: — И наконец, Ванфэй обладает мягким и добрым нравом. Она ни за что не одобрит подобное. Зачем Вану ради посторонних людей расстраивать Ванфэй?
Сказав это, Фэн Чжияо украдкой взглянул на Мо Сюяо. Увидев, что тот слегка нахмурился и явно задумался, он с облегчением выдохнул. Если бы Ван продолжил упорствовать, никто на свете не смог бы его остановить.
Спустя долгое время Мо Сюяо холодно произнес: — Пленных солдат — всех казнить. Мирных жителей — выгнать из города. Фэн Сань, если ты и на этот раз не справишься, пеняй на себя!
Фэн Чжияо облегченно перевел дух. В эту эпоху не существовало понятия гуманного обращения с пленными. Захваченных врагов либо обменивали, либо продавали в рабство, либо убивали. Хоть Фэн Чжияо и не любил убивать безоружных, он понимал, что отпускать солдат нельзя, а кормить их — накладно. Если Мо Сюяо настаивает на казни военных — пусть будет так. Главное, гражданских не тронут.
— Слушаюсь, — почтительно ответил он, а затем спросил: — Ван, а как быть с Лоном Яном?
При упоминании Лона Яна лицо Мо Сюяо потемнело. Он мрачно произнес: — Оттащите Лона Яна на место казни. Пусть смотрит, как умирают люди Силин.
Теперь Фэн Чжияо понял, почему днем Лона Яна притащили на помост. Он покачал головой: старый генерал слишком сильно разозлил Вана, и теперь никакие уговоры не помогут.
— Слушаюсь. Я займусь этим немедленно.
— Ванфэй не должна знать, — медленно добавил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо и Цинь Фэн переглянулись. Разве такое утаишь?
— Да. Слушаюсь.
Покончив с делами, Мо Сюяо, однако, не спешил отпускать их. Генералы стояли в растерянности. Мо Сюяо долго сверлил их взглядом, прежде чем спросил: — Что случилось с А-Ли?
Оба опешили, не понимая вопроса. Мо Сюяо нахмурился, в его голосе зазвучало раздражение: — А-Ли всё время в плохом настроении. Что случилось во время вашей вылазки?
Ванфэй в плохом настроении? Они задумались. Вроде бы всё прошло гладко, кампания успешна, потери армии Мо в пределах нормы. Ничего особенного… Видя, что лицо Мо Сюяо становится всё мрачнее, Цинь Фэн заговорил: — Внук генерала Чжу Яня, Чжу Лин, погиб, закрыв собой Ванфэй от скрытого оружия. А сам генерал Чжу Янь покончил с собой на глазах у Ванфэй, спрыгнув со стены. Поразмыслив, Цинь Фэн решил, что только эти два события можно назвать «особенными».
— Чжу Лин? Кто это? — спросил Мо Сюяо.
Цинь Фэн подробно пересказал ход событий: как они изначально планировали помочь Чжан Циланю, и как Е Ли внезапно решила проникнуть в лагерь армии «Цзин» вместе с Линь Ханем.
Чем больше он слушал, тем мрачнее становилось лицо Мо Сюяо. Фэн Чжияо незаметно отступил на два шага назад. Когда рассказ закончился, в кабинете повисла мертвая тишина. Фэн Чжияо с ужасом ожидал взрыва ярости. Но спустя долгое время раздался спокойный голос Мо Сюяо: — Я понял. Вы свободны.
— А? Фэн Чжияо замер от неожиданности. Цинь Фэн холодно зыркнул на него, четко развернулся и вышел. Фэн Чжияо вздрогнул и поспешил выскочить следом.
В кабинете остался лишь Мо Сюяо. Сидя перед одинокой лампой, он прошептал: — Чжу Лин… Мертвец смеет расстраивать А-Ли… Слишком легко он отделался! От автора: Ну что ж… на самом деле у Сюяо всегда были небольшие психологические проблемы. Можно сказать, что он слишком долго подавлял всё в себе, или считайте это тяжелой формой посттравматического синдрома! Чем спокойнее он выглядит снаружи, тем сильнее он подавляет эмоции, и тем страшнее будет взрыв. Именно поэтому господин Цинъюнь так беспокоился за Сюяо и хотел, чтобы А-Ли сопровождала его в походе. Господин Цинъюнь разглядел бушующие темные воды под маской спокойствия А-Яо. Вот так я это вижу, так что любители логики и фактов, пожалуйста, не будьте слишком строгими!
Добавить комментарий