У ворот ничем не примечательной усадьбы в западной части Бяньчэна стоял крепкий мужчина в боевых доспехах. Он постучал в плотно закрытые двери.
Вскоре изнутри послышались шаги, и в приоткрывшуюся щель высунул голову юноша, похожий на слугу. Увидев человека у ворот, он опешил и спросил: — Прошу прощения… Кого ищет господин генерал?
Лэй Тэнфэн с улыбкой сложил руки в приветственном жесте: — Моё имя — Лэй Тэнфэн. Я пришел нанести визит генералу Цзинтяню. Прошу генерала удостоить меня встречи.
Неожиданно лицо слуги помрачнело, и он отрезал: — Какой еще генерал Цзинтянь? Нет у нас такого человека. Генерал, вы ошиблись адресом!
С этими словами, не дожидаясь реакции Лэй Тэнфэна, он втянул голову обратно и с грохотом захлопнул дверь.
Глядя на захлопнутые перед носом ворота, Лэй Тэнфэн беспомощно потер нос и горько усмехнулся. Вражда между его отцом-ваном и этими старыми генералами была слишком глубока. Его отец, будучи сам прославленным полководцем своего времени, вовсе не нуждался в помощи этих троих. Более того, их влияние при дворе мешало укреплению власти Чжэньнань-вана, поэтому он жестоко их притеснял. То, что Чжу Янь просто закрыл перед ним двери, а не спустил собак, Лэй Тэнфэн уже считал большой удачей.
Лэй Тэнфэн мог стерпеть такое отношение, но генералы и свита, стоявшие у него за спиной, мириться с этим не желали. Все они были людьми, которых взрастил и возвысил лично Чжэньнань-ван, и их преданность резиденции Чжэньнань-вана была куда сильнее, чем верность императорскому двору Силин. Конечно, они слышали о «Трех великих генералах», но ведь это были дряхлые старики, одной ногой стоящие в могиле. К тому же, какими бы блестящими ни были их прошлые заслуги, разве не оказались они в итоге повержены их господином? Так чего ради они тут задирают нос?!
— Наследник, прикажите нам выломать эти двери! — воскликнул один из генералов позади Лэй Тэнфэна.
Лэй Тэнфэн махнул рукой: — Всем назад! Не сметь проявлять неуважение!
Они прождали у ворот еще некоторое время, но изнутри больше не доносилось ни звука. Лэй Тэнфэн, подумав, собрал внутреннюю энергию и громко произнес, направляя голос внутрь усадьбы: — Младший, Лэй Тэнфэн из резиденции Чжэньнань-вана, просит старого генерала Чжу о встрече!
В глубине усадьбы Чжу, в главном зале, двое седовласых стариков сидели друг напротив друга за шахматной доской. Голос Лэй Тэнфэна, усиленный внутренней энергией, без труда достиг их ушей.
Один из стариков, одетый в темно-синий халат с узором из иероглифов «счастье», с улыбкой погладил бороду. Он совсем не походил на генерала, прошедшего через кровь и битвы, скорее напоминал доброго и милосердного даосского святого.
— Лэй Чжэньтин всю жизнь был надменен и властен, но вот его сынок… боюсь, немного не дотягивает до отца.
Второй старик был худощав, но его глаза сияли ясным и пронзительным светом. На нем была простая одежда из грубой белой ткани. Если бы не этот взгляд, его можно было бы принять за обычного деревенского старика. — Говорят: «У отца-тигра не бывает сына-пса», но если отец слишком силен, сыну трудно выйти из его тени. Много ли на свете таких, как тот, из резиденции Дин-вана? Да и то… если бы Мо Люфан и Мо Сювэнь не погибли один за другим за несколько лет, если бы резиденция Дин-вана не перенесла такой страшный удар, еще неизвестно, обрел бы Мо Сюяо свою нынешнюю остроту. Возможно, он так и остался бы просто одним из знаменитых генералов.
А теперь величие и слава Дин-вана превзошли достижения его отца и брата, и, пожалуй, всех предков, начиная с самого Мо Ланьюня.
Старик в синем вздохнул: — Верно сказано: «Острие меча закаляется на точильном камне, аромат сливы рождается в лютый холод». Сыну Лэй Чжэньтина, по правде говоря, просто не хватило испытаний.
Старик в белом усмехнулся: — Но у этого мальчишки… по сравнению с Лэй Чжэньтином, куда больше терпимости к людям.
В последние десятилетия не только Великая Чу и резиденция Дин-вана переживали удары судьбы. Когда император Сюаньвэнь скончался и Лэй Чжэньтин захватил власть, он точно так же начал масштабную чистку, истребляя несогласных. Множество знаменитых сановников и генералов были казнены или отправлены в ссылку. Если бы император Сюаньвэнь прожил еще лет двадцать, нынешний Силин выглядел бы совершенно иначе.
Увы, император Сюаньвэнь был мудр всю жизнь, но в наследники выбрал слабохарактерного сына. А что еще хуже — он оставил рядом с ним Лэй Чжэньтина, сына, который превосходил императора во всем. Как тут Силину не погрузиться в хаос?
— Терпимость к людям? — Старик в синем бросил камень вэйци на доску и равнодушно произнес. — Сейчас это можно назвать лишь умением подстраиваться под обстоятельства. С его опытом, когда он почти не бывал в настоящих битвах, надеяться остановить Мо Сюяо — это просто несбыточные мечты.
Сказав это, оба старика замолчали. Они покинули поле боя более двадцати лет назад, они постарели. Не говоря уже о Лэй Тэнфэне, даже им самим было неизвестно, смогут ли они остановить продвижение армии Мо.
— У Мо Люфана был не только хороший сын, но и хорошая невестка. Слышал, в этот раз Дин-ванфэй тоже отправилась в поход? — с улыбкой заметил старик в синем. Два ветерана, прошедших сотни битв, ничуть не недооценивали Ванфэй, которая однажды уже победила Лэй Чжэньтина. Женщина, сумевшая разгромить и почти полностью уничтожить врага, не имея численного преимущества, определенно не была тем, на кого можно смотреть свысока.
— Кто знает, может, в этот раз нам доведется встретиться с этой героической красавицей.
— Генерал Чжу! Бяньчэн в опасности! Прошу генерала, ради безопасности Силин, отбросить предрассудки и удостоить меня встречи! — снова донесся снаружи голос Лэй Тэнфэна.
Старик в синем, генерал Цзинтянь — Чжу Янь, невольно усмехнулся: — А мальчишка и правда умеет держать себя в руках.
Лон Ян тоже усмехнулся: — Если ты его не примешь, он, боюсь, так и не уйдет. К тому же… неужели мы и вправду сможем равнодушно смотреть, как падет Бяньчэн?
— И то верно. Пригласи его войти.
Лэй Тэнфэн оставил своих людей снаружи и в одиночку вошел в резиденцию Чжу вслед за слугой. Он верил, что даже если Чжу Янь глубоко ненавидит его отца, сейчас он не станет вредить ему. А то, что он вошел один, без охраны, как раз и демонстрировало старым генералам его искренность.
Войдя в главный зал, он увидел двух седовласых старцев, пьющих чай. Сердце Лэй Тэнфэна дрогнуло. Когда этих троих генералов лишили военной власти, ему было около десяти лет. Дети в императорской семье взрослеют рано, поэтому он, конечно, смутно помнил этих людей.
— Младший Лэй Тэнфэн приветствует генерала Чжу и генерала Лона.
Лон Ян посмотрел на него с полуулыбкой: — Не смеем принять такую честь. Наследник Чжэньнань-вана, Цзюнь-ван Жуй*, а мы — всего лишь простые старики из глуши, недостойные звания генералов.
Лэй Тэнфэн беспомощно и горько улыбнулся. Он поднял голову, глядя на Лона Яна, и искренне произнес: — Тэнфэн, как младший, не смеет рассуждать о прошлых обидах. Но сейчас армия Мо вторглась в наши пределы и осадила Бяньчэн. Силин в опасности. Прошу двух генералов, ради светлой памяти Императорского Деда, наставить младшего.
— Ради памяти покойного Императора? — холодно усмехнулся Лон Ян. — А когда Лэй Чжэньтин истреблял несогласных, почему он не думал о памяти покойного Императора? Фэн Ао до сих пор числится пропавшим без вести. Почему тогда Лэй Чжэньтин не думал о том, что эти люди — опора Силин и верные слуги покойного Императора?
Лэй Тэнфэн лишился дара речи. Ему нечем было возразить на обвинения Лона Яна. Их позиции были слишком разными. Даже если Лэй Тэнфэн не полностью одобрял поступки отца, он вынужден был признать: для возвышения резиденции Чжэньнань-вана те жестокие меры были абсолютно необходимы. Если бы они не устранили тех, кто был верен покойному Императору и нынешнему Императору, резиденция Чжэньнань-вана никогда бы не обрела нынешнего могущества. Но в глазах этих старых слуг действия его отца ничем не отличались от мятежа и предательства. Единственным оправданием могло служить лишь то, что под властью его отца Силин оставался могущественной державой. Иначе, еще до вторжения армии Мо, эти старые слуги подняли бы восстание и растерзали их.
Он лишь снова горько улыбнулся: — Кризис Бяньчэна уже на пороге. Прошу двух старых генералов протянуть руку помощи.
Чжу Янь промолчал, а Лон Ян лишь холодно фыркнул. Но Лэй Тэнфэн понял: это означало согласие. Он невольно вздохнул с облегчением.
На следующий день штурм города армией Мо и вправду пошел совсем не так гладко, как в предыдущие дни. Солдаты Силин, обороняющие город, словно внезапно пришли в себя. Перед лицом грозной армии Мо они больше не выказывали ни паники, ни страха, как это было в начале. Оборона на стенах была выстроена плотно и грамотно, весь Бяньчэн казался неприступным, словно отлитым из железа.
Штурм продолжался все утро, но в обороне Бяньчэна не появилось ни единой бреши. Это, несомненно, вызвало легкое раздражение у командиров армии Мо, привыкших к гладким победам с момента начала похода. Как назло, именно в этот момент ни их Вана, ни Ванфэй не было на передовой. Ближе к полудню, так и не добившись ни малейшего успеха, армия Мо ударила в гонги, объявляя отступление.
В главном шатре Мо Сюяо в отличном расположении духа смотрел на генералов, чьи лица были покрыты пылью и копотью, а вид — весьма унылым. В его поведении не было ни следа недовольства или гнева из-за неудачного хода сражения. — Ну что, господа генералы? Как оно? Легко ли воевалось сегодня?
Несколько молодых командиров невольно залились краской. Вчера именно они кричали громче всех, требуя битвы.
Мо Сюяо слабо улыбнулся: — Не нужно смущаться, я вас не виню. Если бы вы, молодые люди, не нюхавшие пороха, смогли с легкостью взять Бяньчэн, то у Лун Яна и Чжу Яня не осталось бы совести называть себя тремя великими полководцами Силин. Пусть они сейчас и стары, но знайте: «Имбирь и корица — чем старше, тем острее».
Молодые генералы переглянулись, и наконец, один из них вышел вперед с докладом: — Разрешите доложить, Ван. Бяньчэн кардинально отличается от тех городов, что мы брали ранее. Мало того, что стены там прочны и их легко оборонять, но трудно штурмовать, так еще и защитники совсем другие. Гарнизон Бяньчэна сражается куда более отважно и хладнокровно. Раньше мы недооценили врага. Вот она — истинная боевая мощь армии Силин.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул: — Хорошо, что вы это поняли. Не нужно суетиться… Я даю вам еще три дня. Откройте ворота Бяньчэна. Справитесь?
Молодые командиры заколебались. Все они были тщательно отобранными и воспитанными в армии Мо талантами. Хоть боевого опыта у них было немного, но, отбросив прежнее высокомерие, они способны были трезво оценить свои силы. Они были рады, что Ван доверяет им столь важную задачу, но твердо пообещать, что возьмут Бяньчэн за три дня, не решались.
Мо Сюяо приподнял бровь: — Что такое? Вчера вы вопили, что сотрете Бяньчэн с лица земли, а сегодня всего одна битва лишила вас всей храбрости?
— Никак нет! Мы сможем! — покраснев, громко выкрикнули молодые генералы. — Подчиненные принимают приказ!
Мо Сюяо расслабленно откинулся на спинку кресла и с довольной улыбкой кивнул: — Отлично. Через три дня… я хочу видеть ворота Бяньчэна открытыми. И еще… штурм города полностью ложится на ваши плечи. У генерала Люй и остальных есть другие важные дела… их уже нет в лагере.
Все остолбенели. Только сейчас они заметили, что более старших и опытных командиров в шатре нет. Все, кто стоял здесь сейчас, были молодежью младше тридцати лет. Как же так? Им теперь даже посоветоваться не с кем!
Когда растерянные молодые генералы удалились, Е Ли, сидевшая в стороне с книгой, подняла голову и спросила: — А эти молодые люди справятся?
Стоявшие неподалеку Чжо Цзин и Цинь Фэн переглянулись и не сдержали улыбок, опустив головы. Каждый раз, когда Ванфэй называла этих офицеров «молодыми людьми» или «молодежью», это вызывало смех. Конечно, в любой ситуации их можно назвать «молодыми генералами», но дело в том, что большинство из них были года на два старше самой Ванфэй. А уж учитывая, что Ванфэй выглядит даже моложе своих лет… Слышать, как двадцатилетняя девушка называет толпу двадцатипятилетних мужчин «молодежью», было на редкость странно.
Мо Сюяо лениво протянул: — Славный меч обретает форму лишь после тысячи ударов молота. Они еще слишком «зеленые», так что лишняя порция ударов судьбы им не повредит.
— Не слишком ли сильным будет удар? — усомнилась Е Ли.
Не говоря уже об этих юнцах, даже сама Е Ли и Мо Сюяо, изучив оборону Бяньчэна, понимали: даже лично командуя, Мо Сюяо не мог бы гарантировать взятие ворот лобовым штурмом. Тем более, такая война на истощение совершенно не подходила для их армии, глубоко забравшейся в тыл врага и ограниченной в численности.
Мо Сюяо это ничуть не заботило: — А… когда они смогут пережить этот удар, то в будущем большинство других ударов судьбы им будут уже нипочем. Давления со стороны двух великих полководцев Силин для этого было более чем достаточно. Заодно и проверим, не одряхлели ли эти двое стариков.
Так началась ежедневная осада Бяньчэна под предводительством молодых генералов армии Мо. Однако оборона города была столь безупречна, что в ней не удалось пробить даже крохотной бреши. В последние два дня защитники на стенах и вовсе перестали реагировать на провокации снизу. Если армия Мо не штурмовала ворота и не лезла на стены, гарнизон занимался своими делами, словно врага и не было.
Молодые генералы отчетливо ощутили, как со стороны противника веет не страхом, а откровенным презрением — их просто не считали достойными внимания. Разве могла стерпеть такое горячая молодежь? Не выдержав, они приказали солдатам по очереди выходить к стенам и осыпать врага бранью. Они прошлись по всем предкам Лон Яна и Чжу Яня до восьмого колена. Слыша эти доклады в тылу, Мо Сюяо смеялся так, что едва не падал со стула.
В то же самое время два старых генерала в Бяньчэне веселились ничуть не меньше: — Ха-ха… А эти мальчишки забавные, этому старику они нравятся!
Им-то они нравились, а вот остальным было не до смеха. Даже Лэй Тэнфэн не выдержал и с тревогой спросил: — Генерал Лон, генерал Чжу, неужели мы просто оставим это без внимания? Позволим им так поносить нас?
Лон Ян равнодушно ответил: — От пары ругательств у тебя кусок мяса не отвалится. И слюну тратишь не ты, так чего беспокоиться?
«Но ведь эти мальчишки ругаются уж больно гнусно!» — мысленно возразили присутствующие офицеры.
— Если позволить им и дальше так наглеть, не повредит ли это боевому духу нашей армии? — нахмурился Лэй Тэнфэн.
Чжу Янь холодно усмехнулся: — Если боевой дух падает от пары крепких словечек, то зачем вообще воевать? И к тому же… раз они вас ругают, вы что, не можете обругать их в ответ?
Все опешили. Они здесь, чтобы воевать, а не устраивать базарную перебранку!
Лон Ян покачал головой, вздохнул и спросил: — Как вы оцениваете боевую мощь армии Мо?
Лэй Тэнфэн нахмурился, в его голосе сквозило сомнение: — Армия Мо действительно отважна, но… не так страшна, как в легендах. И уровень командиров, хоть и неплох, но не создает ощущения чего-то выдающегося. Может быть… они скрывают истинную силу, чтобы усыпить нашу бдительность?
Лон Ян произнес: — Все эти дни войска на штурм ведут юнцы, которым нет и тридцати. А чем заняты главные полководцы армии Мо? Спрятались в шатрах и дрыхнут?
Услышав слова Лон Яна, Лэй Тэнфэн почувствовал, как тревога усиливается. Он и сам заметил, что последние дни атаками руководят незнакомые молодые лица. Не говоря уже о Мо Сюяо — даже такие известные фигуры, как Люй Цзиньсянь или Фэн Чжияо, ни разу не показались на поле боя. — Что они задумали? Генерал, прошу вас, просветите нас.
Лон Ян и Чжу Янь тяжело вздохнули: — Немедленно отправьте лазутчиков выяснить, находятся ли Мо Сюяо, Люй Цзиньсянь и остальные в лагере армии Мо!
Не только Лэй Тэнфэн, но и они сами не могли понять, что затеял Мо Сюяо. Если предположить, что Мо Сюяо решил поиграть с ними в долгую осаду — это невозможно. Пусть армия Мо и одерживала победу за победой, но они всё еще на территории Силин. Стоит войне затянуться, как подоспеет не только Лэй Чжэньтин с армией, возвращающейся с фронта, но и подкрепления из других регионов. И тогда армия Мо окажется в кольце миллионной армии Силин.
Следовательно, тянуть время армия Мо позволить себе никак не могла. Искать обходные пути тоже было бессмысленно. Не говоря уже о других, Чжу Янь прожил в Бяньчэне более двадцати лет, и никто не знал окрестности лучше него. Вокруг Бяньчэна простиралась равнина, а сам город был окружен рвом. Кроме лобового штурма, других вариантов просто не существовало. Обойти город? Невозможно. Бяньчэн стоял на главном тракте, соединяющем восток и запад. Если армия Мо не возьмет город, а просто обойдет его, их линии снабжения в любой момент могут быть перерезаны, и тогда они окажутся в ловушке.
Сердце Лэй Тэнфэна дрогнуло от осознания серьезности ситуации, и он поспешно ответил: — Да, младший немедленно отправит людей на разведку.
Чжу Янь махнул рукой, отпуская всех. Когда они остались одни, он устало вздохнул: — Старею… я старею…
Лон Ян посмотрел на него с улыбкой: — Ну как тебе? Если сравнить этого Мо Сюяо с Мо Люфаном, кто кого?
Чжу Янь покачал головой: — Трудно сказать. Но, по крайней мере, способность скрывать свои истинные намерения у Мо Сюяо развита куда сильнее, чем у его отца. В те годы я мог разгадать мысли Мо Люфана хотя бы наполовину. А сейчас… я действительно не понимаю, что задумал этот Мо Сюяо. Видно, и правда, как ни храбрись, а старость берет свое.
В его голосе прозвучала глубокая тоска. Седина генерала и увядание красавицы — разве не самые печальные вещи в этом мире?
Услышав это, Лон Ян тоже помрачнел. Будь он молодым, он ни за что не сидел бы здесь за пустой болтовней. В годы своей славы «Бог смерти Западного края» всегда предпочитал нападать первым, а не отсиживаться в глухой обороне. Но сейчас… смогут ли они вообще взобраться на боевого коня?
— Старина Лон, как думаешь… удержим мы Бяньчэн? — спросил Чжу Янь, глядя поверх зубцов городской стены вдаль.
Там, вдали, колыхалось море черных знамен, от которого исходила гнетущая аура смерти. Молодые командиры, выкрикивающие оскорбления под стенами, хоть и были еще «зелеными», но были полны той энергии и боевого духа, которых старикам уже так не хватало. Если бы они не были врагами, Чжу Янь, пожалуй, восхитился бы столь элитным войском. Впервые в жизни в голосе Чжу Яня прозвучала неуверенность.
Лон Ян слабо улыбнулся: — В жизни — верность до конца, в смерти — исполнение судьбы. Сделаем всё, что в наших силах. Чжу Янь, я впервые слышу, чтобы ты так пал духом.
Чжу Янь покачал головой и горько усмехнулся: — Наверное, сказывается то, что я слишком много лет не был на поле боя. Ну да ладно… Сразиться на закате дней с потомком резиденции Дин-вана — это достойное утешение для всей жизни.
— Не говори так уныло. Не думай, что я не знаю про ту элитную гвардию, которую ты прячешь в рукаве. Даже если мы не удержим Бяньчэн, эти люди заставят армию Мо хлебнуть горя, — искоса взглянув на него, ровно произнес Лон Ян.
После того как Чжу Яня лишили военной власти, он не ушел в отшельники, как Лон Ян, и не пропал без вести, как Фэн Ао. Он выбрал для жизни Бяньчэн — оживленный и важный город, даже зная, что будет под постоянным надзором резиденции Чжэньнань-вана. И всё это ради того, чтобы сохранить в тайне элитный отряд, о существовании которого не знали посторонние. Даже Чжэньнань-ван не ведал о них. Но Лон Ян, который был так же близок с императором Сюаньвэнем, как и Чжу Янь, знал. Он присутствовал при том, как Император лично передал эту гвардию Чжу Яню. И главной, единственной задачей этого отряда была защита от резиденции Дин-вана. Покойный Император обладал даром предвидения. Если не считать того, что он не смог выбрать достойного наследника, во всем остальном его мудрость вызывала восхищение.
Чжу Янь вздрогнул. Его седые брови медленно сошлись на переносице. Вдруг он тяжело произнес: — Беда!
— Что такое? — не понял Лон Ян.
— Резиденция Дин-вана наверняка уже знает о существовании этой гвардии!
— Как это возможно? — лицо Лон Яна тоже потемнело. Этот отряд был самой охраняемой тайной Силин. Даже Чжэньнань-ван, следивший за каждым шагом Чжу Яня, не знал о нем. Откуда же могли узнать в резиденции Дин-вана?
Чжу Янь закрыл глаза: — Нападение армии Мо на Силин в этот раз — точно не случайная прихоть. Боюсь, Мо Сюяо всё просчитал заранее. А раз он давно вынашивал этот план, разве мог он не отправить людей, чтобы всё разузнать?
— Ты хочешь сказать… — Шесть лет назад мы оба думали, что Дин-ван нападет на Силин, но в итоге ничего не произошло.
Лон Ян изменился в лице: — Ты клонишь к тому, что уже тогда Мо Сюяо начал просчитывать, как захватить Силин? А остановился он лишь потому, что тогда еще не был готов?
Чжу Янь кивнул и со вздохом произнес: — А теперь он готов. Даже Лэй Тэнфэн до своего прибытия не знал, что ты в Бяньчэне. Но ты ведь слышал? Те юнцы под стенами поносят и тебя тоже. Значит, они прекрасно знали, что ты здесь.
На испещренном морщинами лице Лон Яна проступила бледность. — Мо Сюяо и не собирался штурмовать Бяньчэн прямо сейчас. Он окружил город только для того, чтобы сначала уничтожить твой тайный отряд! — Очевидно, так и есть. — И что теперь?..
Чжу Янь покачал головой: — Теперь ни ты, ни я не можем покинуть город. Остается только полагаться на волю небес.
В комнате на мгновение повисла тишина, но вдруг Лон Ян с грохотом хлопнул ладонью по столу и в ярости рявкнул: — Полагаться на волю небес?! Плевать я хотел на такую долю! Если бы я всю жизнь полагался на волю небес, от моих костей давно бы и праха не осталось! Мо Сюяо хочет нас запереть? Ну так я посмотрю, смогут ли эти сопляки удержать меня! Не поверю, что он умудрится использовать свои жалкие четыреста тысяч солдат так, будто их целый миллион!
Как бы ни была элитна армия Мо, их всего четыреста тысяч. В Бяньчэне сейчас пятьсот тысяч человек, да еще в тени скрываются более ста тысяч отборных гвардейцев — их силы значительно превосходят армию Мо. Если при таком раскладе они позволят запереть себя в Бяньчэне до самой смерти, то им лучше сразу перерезать себе глотки собственными мечами! В глазах Чжу Яня вспыхнул острый блеск. — Ты прав. Люди! Пригласите наследника Чжэньнань-вана немедленно явиться сюда!
Добавить комментарий