Сколько бы кровавых бурь ни бушевало во внешнем мире, народ в пределах Северо-Запада по-прежнему жил своей спокойной жизнью. Благодаря присутствию армии Мо люди словно и не тревожились о том, что их затянет в пламя войны.
Лишь беженцев, стекающихся в Северо-Запад через заставу Фэйхун, становилось всё больше. Поначалу Северо-Запад принимал этих несчастных охотно: пусть территория здесь и не так велика, как у Великой Чу, но и населения не так уж много. И хотя в последние годы люди непрерывно переселялись в эти края, это не могло изменить того факта, что издревле земли Северо-Запада были скудны, а народ — малочислен. В прежние времена никто бы и не подумал бежать в такое место, даже спасаясь от беды.
Однако сейчас, пережив уже две войны подряд, Северо-Запад принял немало переселенцев. А нынешняя война, очевидно, только началась. Рано или поздно население разрастется настолько, что эта земля просто не сможет его прокормить. Уже по одной этой причине армии Мо срочно требовалось расширять владения.
— С начала войны между Силин и Великой Чу прошло меньше двух месяцев, а число людей, хлынувших в Северо-Запад только через заставу Фэйхун, уже достигло трехсот тысяч. Если война затянется, беженцев станет еще больше. При таком раскладе самое большее через два месяца нам придется закрыть заставу Фэйхун. Северо-Запад не сможет прокормить столько людей, — с серьезным лицом почтительно доложил Чжоу Юй в просторном кабинете.
Прошло несколько лет, и Чжоу Юй, которому Мо Сюяо доверил важный пост вскоре после его прибытия в Северо-Запад, стал одной из ключевых фигур среди чиновников резиденции Дин-вана. После того как Жуян переименовали в Ли-чэн, Чжоу Юй продолжил службу на посту градоначальника. Стабильность жизни в Ли-чэне, довольство народа и постоянный приток иноземных торговцев — всё это было заслугой его грамотного управления.
Лица остальных присутствующих тоже стали мрачными. За какой-то месяц с небольшим только через Фэйхун прошло более трехсот тысяч человек, а если считать беженцев, прибывающих другими путями, общее число наверняка перевалило за полмиллиона. А ведь сотни тысяч людей — это не просто толпа, которой можно указать место для ночлега. Им нужно есть и пить. К счастью, сейчас не зима, иначе встали бы острые вопросы с теплой одеждой и жильем. Нельзя допустить, чтобы люди массово умирали от голода и болезней. И дело не только в морали: такое скопление народа в летнюю жару грозило вспышкой эпидемии, если начнется мор, так что действовать приходилось с предельной осторожностью.
— Если перекрыть заставу, это наверняка вызовет народный гнев, и тогда… — нахмурился сидящий в стороне Сюй Хунъянь.
С тех пор как началась война с Великой Чу, Сюй Хунъянь и Сюй Хунъюй, прежде наслаждавшиеся свободной жизнью, вернулись к делам. Хоть никто не говорил об этом вслух, все понимали: скоро Дин-ван поднимет войска и выступит в поход.
Мо Сюяо откинулся на спинку кресла, подперев лоб рукой, и молча слушал, как собравшиеся высказывают свои мнения. Лишь когда они закончили, он произнес: — Постарайтесь разместить этих беженцев. Но… Я не желаю видеть в Северо-Западе бездельников, что живут лишь ради еды. Равно как не желаю видеть шпионов и лазутчиков с дурными намерениями. Это дело… Вэй Линь, Мо Хуа, поручаю его вам.
Вэй Линь и Мо Хуа шагнули вперед и в один голос ответили: — Ван может быть спокоен, подчиненные не обманут вашего доверия!
Мо Сюяо кивнул: — За то, как вы ведете дела, я спокоен. Однако… действуйте осторожно, не спровоцируйте народный бунт. Господин Хунъянь, прошу вас наставить их в этом вопросе.
Сюй Хунъянь кивнул, принимая поручение: — Это мой долг, Ван может не беспокоиться.
Чжоу Юй слегка нахмурился и спросил: — Ван, если беженцы продолжат бесконечным потоком идти в земли Северо-Запада, боюсь, наших запасов не хватит до следующего года.
Тем более что Ван планирует военный поход. А для армии нехватка провианта и фуража абсолютно недопустима. Если не принять меры заранее, этой зимой в Северо-Западе многие могут умереть от голода.
Е Ли, которая всё это время молчала, тихо произнесла: — Если распорядиться ресурсами разумно, продержаться до следующего года не составит большого труда. Четвертый и Пятый господа из клана Сюй последние годы собирали на севере отличные урожаи, да и мы всё это время уделяли внимание запасам зерна. Кроме того, в прошлом году Четвертый господин Сюй прислал письмо, в котором сообщил, что завез с юго-запада культуру под названием «шаньюй»[1]. Урожайность у нее в три-пять раз выше, чем у обычных зерновых, она отлично утоляет голод и неприхотлива к почве. Этой весной мы провели пробную посадку, и урожай был весьма обильным. Этот «шаньюй» не требователен к земле, он может расти даже на очень скудных и песчаных почвах. Четвертый господин Сюй предлагает воспользоваться моментом, пока еще не поздно, распахать побольше целины и засадить еще один урожай. Однако для этого… потребуется огромное количество рабочих рук…
Лицо Чжоу Юя озарилось радостью. У него не было каменного сердца, и, будь возможность, он бы с радостью приютил всех беженцев. Он улыбнулся: — Выходит, ванфэй предлагает отправить этих беженцев осваивать пустоши?
Е Ли кивнула, но тут же предостерегла, что нельзя бездумно вырубать леса. Люди этой эпохи не придавали таким вещам значения и никогда не сталкивались с подобными проблемами. Но Е Ли прекрасно понимала: если ради пахотных земель начать массово уничтожать леса, и без того суровый климат Северо-Запада станет только хуже.
Кто-то из присутствующих всё же с беспокойством спросил: — Даже если мы переживем этот год, что делать дальше? Северо-Запад не столь огромен, а сколько продлится эта война — неизвестно. Беженцев будет всё больше, а количество урожая, который может дать земля, всё же имеет предел.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь, встретившись взглядом с полуулыбкой Сюй Цинчэня. Людей действительно будет становиться всё больше, но… и земли Северо-Запада не всегда будут ограничиваться нынешними границами. К тому же, когда беженцы поймут, что Северо-Запад больше не в силах их принимать, они уйдут сами.
Когда обсуждение закончилось и все разошлись, в кабинете остались только четверо: Мо Сюяо, Е Ли, Сюй Цинчэнь и Сюй Хунъюй.
Сюй Хунъюй посмотрел на Мо Сюяо и серьезно спросил: — Ван уже определил день выступления войск?
Мо Сюяо кивнул. Хоть армия Мо и готовилась втайне, тянуть слишком долго было нельзя. Если затянуть, посторонние могут прознать о планах, и тогда шанс нанести внезапный удар по армии Силин будет упущен. — Северо-Запад я оставляю на попечение старшего брата и дяди, — веско произнес Мо Сюяо.
Сюй Хунъюй слегка нахмурился и посмотрел на Е Ли: — Ли-эр тоже едет?
Е Ли с улыбкой кивнула: — Да. Прошу прощения, что доставляю дяде лишние хлопоты.
Сюй Хунъюй смотрел на Е Ли с явным неодобрением. Хоть он и знал, что его племянница обладает незаурядными боевыми навыками, она всё же была единственной дочерью его покойной сестры. Сюй Хунъюй был строг с сыновьями и племянниками, мог сурово отчитать даже внучатого племянника Сюй Чжижуя или Мо Сяобао, но за Е Ли он всегда переживал.
Е Ли улыбнулась: — Дядя, не волнуйтесь за меня. Дедушка тоже дал свое согласие.
Услышав это, Сюй Хунъюй удивился. Отец любил Ли-эр ничуть не меньше, чем он сам, так как же он мог позволить ей отправиться на столь опасное поле битвы? Поразмыслив, Сюй Хунъюй решил, что раз отец так поступил, у него были на то причины. Он решил позже зайти в академию и расспросить отца лично, а пока перестал отговаривать Е Ли и лишь тихо вздохнул: — Что ж, будь предельно осторожна.
— Я знаю, дядя может быть спокоен, — улыбнулась Е Ли.
Сюй Цинчэнь помолчал немного, обдумывая ситуацию, затем поднял голову и спросил: — Сейчас в Северо-Западе не более одного миллиона двухсот тысяч солдат. Половина из них должна остаться для охраны границ. Это значит… ты можешь взять в поход максимум шестьсот тысяч человек. В последние годы мы тайно собирали сведения: общая численность войск Силин превышает три миллиона. Лэй Чжэньтин ввел в Великую Чу почти миллион солдат. Как только ты углубишься на территорию Силин, он развернет войска для спасения родины и ударит с тыла. Тебя окружат со всех сторон, против тебя будет минимум два миллиона врагов. Что ты будешь делать тогда?
Мо Сюяо лениво усмехнулся: — Я углублюсь в земли Силин, но ведь и Лэй Чжэньтин так же глубоко увяз в Великой Чу. Разве ему будет так легко развернуть армию и вернуться на помощь? Даже если все воины Великой Чу — сплошь «соломенные мешки», этих мешков там наберется несколько миллионов, верно? Более того… Я намерен взять в поход лишь четыреста тысяч человек. В пределах Северо-Запада тоже останется четыреста тысяч. А еще четыреста тысяч… будут ждать Лэй Чжэньтина на границе. И если он прорвет блокаду раньше, чем я снесу столицу Силин, пусть отрубит мне голову и пинает её как мяч!
Услышав это, даже Сюй Цинчэнь невольно втянул в себя воздух. С жалкими четырьмя сотнями тысяч пройти от границы до самой столицы Силин? Даже Сюй Цинчэнь, не искушенный в военном деле, понимал, что сложность этой задачи подобна восхождению на небеса.
Мо Сюяо же сделал вид, что не замечает тревоги Сюй Цинчэня и Сюй Хунъюя, и с улыбкой продолжил: — В этот раз… боюсь, дело затянется надолго. Охрану Северо-Запада придется доверить старшему брату и дяде.
В голове Сюй Цинчэня мелькнула догадка, и он мрачно спросил: — Ты хочешь сказать, что кто-то может воспользоваться моментом и напасть на Северо-Запад?
— Мгм… это весьма вероятно, — рассмеялся Мо Сюяо. — Если Лэй Чжэньтин не сможет с ходу прорвать блокаду, он вполне может развернуться и ударить по Северо-Западу. А я… скорее всего, не успею вернуться на помощь. Поэтому…
Лицо Сюй Цинчэня мгновенно помрачнело. — Я полагал, Вану известно, что у меня не хватит сил даже курицу связать.
Мо Сюяо весело махнул рукой: — Когда ученый человек становится безжалостным, он куда опаснее воина. Я верю в молодого господина Цинчэня. Вы, несомненно, способны «разрабатывать планы в шатре полководца, решая исход битвы за тысячу ли». Я ведь доверяю старшему брату всё свое достояние. Неужели брат хочет видеть, как его сестра и её муж потерпят крах и будут скитаться по свету без крова над головой?
— Мо… Сю… Яо… — Обычная, неземная улыбка Сюй Цинчэня исчезла без следа. Он смотрел на Мо Сюяо со спокойным выражением лица, но под этим спокойствием угадывалась пугающая буря.
Мо Сюяо понимал, что не стоит доводить человека до крайности, и принял серьезный вид: — Старший брат, я не ищу риска ради забавы. Ситуация такова, что у нас нет иного выхода. Прошу простить меня.
Сюй Цинчэнь недовольно фыркнул и обратился к Е Ли: — Ли-эр, ты точно не собираешься сменить мужа на кого-то более достойного?
Е Ли лишь улыбнулась, не занимая ничью сторону. Мо Сюяо тут же притянул её к себе и недовольно зыркнул на Сюй Цинчэня: — Молодой господин Цинчэнь, говорят: «Лучше разрушить десять храмов, чем один брак». У нас с А-Ли глубокая супружеская любовь, так что ваши слова недостойны благородного мужа.
В одно мгновение остатки вины вылетели у него из головы. Мо Сюяо злорадно сверлил Сюй Цинчэня взглядом, думая: «Вздумал отобрать у меня А-Ли? Я тебя работой загоняю до смерти!»
«Идиот, не буду с тобой спорить!» — Сюй Цинчэнь с трудом подавил желание закатить глаза.
— Ванфэй, обе госпожи Сюй и молодая госпожа Сюй просят аудиенции, — доложил Цинь Фэн из-за двери, пока четверо в кабинете обсуждали приготовления к походу.
Е Ли опешила: — Старшая тетушка и Вторая тетушка?
Обе госпожи Сюй прекрасно понимали, что Е Ли отличается от обычных женщин, запертых во внутренних покоях, и занимается важными государственными делами, поэтому редко беспокоили её визитами. Даже если они приходили в резиденцию Дин-вана навестить Императрицу или Хуа Тяньсян, или же пытались найти Сюй Цинчэня, который не желал возвращаться домой, стража просто пропускала их внутрь. Но сегодня они просили официальной аудиенции — должно быть, случилось что-то важное.
Е Ли моргнула и посмотрела на сидящих рядом Сюй Цинчэня и Сюй Хунъюя. Сюй Хунъюй с легкой улыбкой произнес: — Ничего страшного не случилось, Ли-эр, просто сходи к ним.
Е Ли вопросительно приподняла бровь и перевела взгляд на Сюй Цинчэня. Тот сохранял невозмутимый вид, но под пристальным взглядом Е Ли всё же кашлянул и тихо пояснил: — Это насчет твоего третьего брата.
— Третий брат? — Е Ли моргнула, и только тут до неё дошло.
В этот раз Сюй Цинфэн тоже отправляется с ними в поход. А раз так, цель визита обеих тетушек именно сейчас, когда речь зашла о Сюй Цинфэне, была очевидна без лишних слов. Е Ли, не зная, смеяться ей или плакать, покачала головой и спросила: — Разве Третий брат в последние дни не был свободен? Он не появлялся дома?
Сюй Цинчэнь усмехнулся: — Позавчера он заглянул домой, но лишь показался на глаза и тут же исчез в неизвестном направлении. Слышал, что сегодня рано утром он вошел в резиденцию Дин-вана.
Е Ли перевела взгляд на стоящего у двери Цинь Фэна. Тот опустил голову, кашлянул и с улыбкой подтвердил: — Третий молодой господин Сюй действительно прибыл в резиденцию сегодня утром. Он немного поупражнялся с бойцами в зале для тренировок, а затем ушел в библиотеку и до сих пор не выходил.
Честно говоря, молодые господа клана Сюй в своих попытках спрятаться от матушек дошли уже до какого-то наваждения. Не говоря уже о Третьем молодом господине, который целыми днями пропадает в казармах и боится нос высунуть, так ведь есть еще Четвертый и Пятый, которые сбежали на север и возвращаются дай бог два раза в год. Даже самый утонченный и возвышенный молодой господин Цинчэнь большую часть месяца предпочитает жить в кабинете резиденции Дин-вана, лишь бы не возвращаться домой.
Цинь Фэну, убежденному холостяку, который в мечтах видел жену, детей и теплую печку, понять это было решительно невозможно. Вон, Второй молодой господин Сюй женился рано, и разве он не живет счастливо и благополучно? Зачем же бегать так, словно за тобой черти гонятся? Они ведь, по сути, «купаются в счастье, не замечая его». Каково смотреть на это множеству старых холостяков из армии Мо, которые и рады бы жениться, да не на ком?
Беспомощно покачав головой, Е Ли встала и сказала: — Пойду, повидаюсь с обеими тетушками. Цинь Фэн, пригласи Третьего молодого господина пойти с нами.
— Слушаюсь! — звонко отозвался Цинь Фэн. В его полуопущенных глазах мелькнул озорной блеск предвкушения хорошего спектакля.
Говорят, в последние два года поймать Третьего молодого господина Сюя становилось всё сложнее, по крайней мере, людям из семьи Сюй это никак не удавалось. Но для Цинь Фэна это не составляло никакого труда — в конце концов, именно он когда-то обучал Третьего молодого господина.
В водном павильоне, стоящем у самой воды, царила прохлада, которую дарила озерная гладь, спасая от жары шестого лунного месяца. Вторая госпожа Сюй сидела у окна с крайне мрачным лицом, а Первая госпожа Сюй и Цинь Чжэн тихо утешали её. Однако успокоить Вторую госпожу, доведенную сыном до белого каления, было не так-то просто. Хоть она и не смела срывать злость на невестке и золовке, лицо её оставалось темным, как грозовая туча.
— Вторая тетушка, что случилось? Кто вас так рассердил? — с легкой улыбкой спросила Е Ли, неспешно входя в павильон.
— Кто же еще? Сейчас довести меня до такого состояния может только этот непутевый сын! — с досадой воскликнула Вторая госпожа Сюй, комкая в руках платок.
Е Ли подошла к ней и, улыбаясь, сказала: — Тетушка говорит о Третьем брате? Сейчас он как раз у меня в резиденции. Племянница сейчас же велит людям схватить его и хорошенько поколотить, чтобы выпустить пар ради тетушки!
Вторая госпожа Сюй тяжело вздохнула, усадила Е Ли рядом с собой и сказала: — А толку его колотить? Этот мальчишка… отец его уже сколько раз порол, а он всё равно каждый день меня изводит! Ли-эр, скажи сама… Я ведь просто прошу его встретиться с девушкой, подумать о женитьбе. Разве эта девушка его съест?
Слушая жалобы Второй тетушки, Е Ли невольно вспомнила слова Первой тетушки, сказанные в прошлом году. Пятеро молодых господ клана Сюй, без сомнения, все как на подбор выдающиеся люди, но, за исключением Второго брата, ни один из них не давал родителям жить спокойно.
Первая госпожа Сюй с улыбкой похлопала золовку по руке: — Тебе еще повезло, что Цзэ-эр у тебя послушный, да и Жуй-эр такой умный и милый. Если бы тебе достались мои трое, ты бы уже давно умерла от беспокойства.
Услышав слова Первой госпожи, Вторая госпожа Сюй взглянула на сидящую рядом тихую и нежную Цинь Чжэн и в самом деле почувствовала облегчение. В конце концов, у неё есть послушный сын, добродетельная и достойная невестка, а еще смышленый внук. А если подумать о троих сыновьях золовки… Ох, и правда, одна головная боль.
— Невестка, неужели ты совсем не переживаешь? — спросила Вторая госпожа Сюй.
Первая госпожа Сюй горько усмехнулась: — Толку-то, что у меня все волосы поседели от беспокойства? С Цинчэнем всё ясно, я уже махнула на него рукой. Четвертый и Пятый вообще круглый год пропадают на чужбине и не желают возвращаться. Где уж мне теперь требовать от них жениться и рожать детей? Я уже довольствуюсь малым: лишь бы они почаще навещали меня, старуху, и на том спасибо.
— Старшая тетушка, Четвертый и Пятый братья еще молоды. Пройдет пара лет, они остепенятся, и всё наладится. А если… если через два года они всё еще будут брать пример со Старшего брата, Ли-эр устроит для вас «Банкет сотни цветов». Мы лично подберем им невесток, которые вам понравятся, — с легкой улыбкой предложила Е Ли.
Первая госпожа Сюй рассмеялась: — Да будет тебе, я тоже лишь утешаю себя тем, что они пока молоды.
На самом деле, Первая госпожа была зла на старшего сына ничуть не меньше. Но, увы, раз уж сам господин Сюй и старый глава клана молчали, ей пришлось оставить надежды устроить брак Сюй Цинчэня. Зато за двумя младшими сыновьями она решила следить в оба. Если им исполнится двадцать четыре или двадцать пять, а избранниц всё не будет, она хоть связанными потащит их под венец. Иначе ей будет стыдно смотреть в глаза предкам клана Сюй.
Благодаря их разговору гнев Второй госпожи Сюй постепенно улегся. Но стоило ей поднять голову и увидеть за окном павильона Сюй Цинфэна, которого вел Цинь Фэн, как всё спокойствие улетучилось.
Едва Сюй Цинфэн заметил, кто сидит в водном павильоне, лицо его перекосилось от ужаса. — Цинь Фэн, ты предал друга! — завопил он и, развернувшись, попытался удрать.
Ярость Второй госпожи Сюй вспыхнула с новой силой: — Негодный сын! А ну стоять!
«Я твоя мать или твой кровный враг из прошлой жизни?!» — видя, что родной сын шарахается от неё, как от чумы, Вторая госпожа пришла в бешенство.
Снаружи Цинь Фэн с безмятежным видом наблюдал, как Сюй Цинфэн проносится мимо него. Легкое движение руки — и из рукава вылетел длинный хлыст, обвился вокруг ноги беглеца и дернул его назад. Сюй Цинфэн поспешно перекувырнулся в воздухе и мягко приземлился, но, едва коснувшись земли, тут же нанес подсечку, метя в ноги Цинь Фэну. Тот лишь приподнял бровь и с явным интересом вступил в схватку.
Пока двое мужчин с азартом обменивались ударами снаружи, внутри павильона глаза Второй госпожи Сюй налились кровью от злости. Она вскочила, выбежала из павильона и рявкнула на дерущегося сына: — Сюй Цинфэн! Немедленно прекрати!
Сюй Цинфэн на мгновение опешил. Этого мига Цинь Фэну хватило: он заломил правую руку противника за спину, а другой рукой намертво перехватил его левое плечо. — Третий молодой господин, вы слишком долго гуляли на воле, не так ли? — с улыбкой спросил Цинь Фэн.
— Подлость! — с досадой выплюнул Сюй Цинфэн.
— Это называется «ловить момент». Вы столько лет пробыли в отряде Цилинь, неужели до сих пор не поняли? Цилинь не гнушается никакими методами для достижения цели, — невозмутимо парировал Цинь Фэн.
Сюй Цинфэн потерял дар речи. «Я просто не ожидал, что ты будешь использовать «любые методы» против своих же!»
Вышедшая следом Е Ли посмотрела на них и едва заметно покачала головой. Характер Третьего брата, честно говоря, не совсем подходил для отряда Цилинь. Да, последние годы он очень старался, и его навыки ничуть не уступали любому бойцу спецотряда. Но Е Ли всё же казалось, что его таланты лучше раскрылись бы на поле боя, во главе регулярной армии.
Впрочем… кто в молодости не был мечтателем? Как в прошлой жизни каждый солдат мечтал стать спецназовцем, так и каждый воин армии Мо грезил о том, чтобы попасть в Цилинь. И дело не в должностях или жалованье, а в том, что Цилинь олицетворял собой самую элитную мощь армии Мо.
— Матушка… — увидев перекошенное от гнева лицо матери, Сюй Цинфэн тут же сдулся. Он пнул носком сапога ногу Цинь Фэна и тихо пробурчал: — Отпусти, отпусти. Не убегу я…
Цинь Фэн окинул его насмешливым взглядом и разжал хватку. «Да куда ты теперь денешься?»
Вторая госпожа Сюй холодно усмехнулась: — Ты еще помнишь, что я твоя мать?
— Матушка… — Сюй Цинфэн, чувствуя свою вину, понуро опустил голову.
У него не было таланта Старшего брата, способного с элегантным видом болтать без умолку и выкрутиться из любой ситуации, независимо от того, прав он или нет. Не было у него и «деревянного лица» Второго брата, который вечно ходил с одним и тем же невозмутимым выражением.
Глядя на поникший вид сына, Вторая госпожа Сюй наконец отбросила воспитание знатной дамы, которого придерживалась десятилетиями. Она шагнула вперед, схватила его за ухо и рявкнула: — Разве мать станет тебе вредить? Ты что, умрешь, если сходишь на смотрины и женишься? Наша семья и так достаточно прогрессивна, мать дает тебе право выбора! А посмотри на другие семьи — многие ли там видят друг друга до свадьбы? А ты, неблагодарный, своего счастья не ценишь!
— Матушка, матушка… — когда тебе крутят ухо перед такой толпой, это не столько больно, сколько позорно. — Мама, сын осознал свою ошибку!
— Осознал? — Вторая госпожа Сюй вскинула бровь. — Тогда пойдем со мной, встретишься с девицей Ян.
— Девица Ян? Какая еще девица Ян? — растерялся Сюй Цинфэн.
У Второй госпожи Сюй дернулся уголок глаза. — Что ты сказал? Выходит, она вчера пол ночи распиналась впустую?
— Не пойду, не буду встречаться! Я о ней даже не слышал! Кто знает, откуда она взялась и зачем мне её навязывают? — запричитал Сюй Цинфэн. — Даже если она не ровня кузине, то должна быть хотя бы как Вторая невестка! Девица Ян? Разве в Ли-чэне есть такая фамилия? Матушка, ты что, от безысходности решила подсунуть мне какую-нибудь дочь выскочки-богатея?!
— От безысходности?! Я тебе покажу «безысходность»! — Вторая госпожа Сюй отвесила Сюй Цинфэну звонкий подзатыльник. — Я тебе с детства твердила: читай книги, а ты не читал! Какая еще к черту «безысходность»?!
— Матушка… я был неправ! — Сюй Цинфэн в панике уворачивался, закрывая голову руками. — Я не это имел в виду! В общем… в общем, я не хочу никаких девиц Ян или Ли. Я хочу сказать, что девушка, на которой я женюсь, должна быть небесной красоты… а вульгарные дурнушки не…
Бам!
Не успел он договорить, как что-то с силой прилетело ему прямо в лоб. Сюй Цинфэн ошарашенно уставился на книгу, которая непонятно откуда взялась и шлепнула его по лбу. Обернувшись, он увидел Хуа Тяньсян, которая стояла неподалеку и спокойно смотрела на него. Он тут же смутился: — Эм… девица Хуа, как вы…
Хуа Тяньсян ровно произнесла: — Я проходила мимо и услышала, что Чжэн-эр здесь, вот и решила заглянуть. Прошу меня простить, я ухожу.
Глядя в спину уходящей Хуа Тяньсян, Сюй Цинфэн обернулся и растерянно спросил: — Это… а почему девица Хуа швырнула в меня книгой?
В глазах Е Ли мелькнул озорной огонек, и она с самой лучезарной улыбкой ответила: — Потому что она и есть та самая, как ты выразился, «вульгарная дурнушка» и «дочь выскочки»… девица Ян! В одно мгновение лицо Сюй Цинфэна стало мертвенно-бледным.
[1] Название культуры «Шаньюй» (山芋) В оригинале используется слово, которое обычно означает батат (сладкий картофель) или ямс.
Добавить комментарий