— Чего ты здесь торчишь? — недружелюбно бросила Лю-гуйфэй. Боль не давала ей уснуть, и стоило ей поднять голову, как она увидела бледную Чжэннин, стоящую в дверях.
Принцесса Чжэннин молча вошла и поставила флакон с лекарством у изголовья кровати. Лю-гуйфэй мазнула по ней равнодушным взглядом и приказала: — Нанеси мне мазь.
Принцесса закусила губу, хотела что-то сказать, но, глядя на окровавленную спину матери, промолчала и подошла, чтобы обработать раны. Травмы Лю-гуйфэй были ужасающими. Это были не только кровавые следы от палок, полученные во дворце, но и рубцы от кнута, оставленные в поместье Дин-вана. Когда её били в поместье Дин-вана, боль была сильной, но терпимой. Однако после возвращения раны начали болеть всё сильнее, словно боль въедалась в самые кости. Лю-гуйфэй, сама немного владевшая боевыми искусствами, догадалась: стражники Дин-вана, вероятно, использовали «скрытую силу», чтобы нанести ей внутренние повреждения. От этой мысли её ненависть к Е Ли и поместью Дин-вана вспыхнула с новой силой.
Принцесса Чжэннин осторожно оторвала прилипшие к ранам куски ткани. Будучи принцессой, она никогда не занималась подобным, поэтому, естественно, её движения были неуклюжими и причиняли Лю-гуйфэй боль. К счастью, Лю-гуйфэй понимала, что кроме дочери ей никто не поможет, поэтому стиснула зубы и терпела.
Когда окровавленная одежда была срезана, перед глазами Чжэннин предстало кровавое месиво из плоти. К горлу подступила тошнота. Дрожащими руками она кое-как промыла раны и посыпала их лекарственным порошком. Затем обработала менее серьезные следы от кнута. Когда она закончила, лицо хрупкой девушки было мокрым от пота.
Лекарство, которое принесла Чжэннин, было высшего качества. Хотя боль не исчезла, она стала терпимой. Лю-гуйфэй, лежа на животе, закрыла глаза, чувствуя, как её клонит в сон: — Возвращайся. Завтра вечером принеси мне чистую одежду.
Принцесса Чжэннин прикусила губу и тихо прошептала: — Матушка… Чжэннин… завтра не сможет прийти.
— Что это значит? — Лю-гуйфэй резко открыла глаза, и её голос стал ледяным.
— Когда я возвращалась в прошлый раз, я встретила Сяо-эра, — призналась принцесса. — Матушка… Матушка, тебе нужно быть осторожной. Вдовствующая Императрица хочет убить тебя.
Лю-гуйфэй пристально уставилась на дочь: — Кто тебе сказал?
Чжэннин покачала головой: — Я только что слышала в Императорском саду разговор проходящих мимо евнухов. Они говорили, что… Матушка оскорбила Дин-вана, и поэтому Вдовствующая Императрица… собирается убить тебя.
Лю-гуйфэй прищурилась и с ненавистью процедила: — Так и знала, что это он! Затем она спросила: — А что сказал твой брат?
Чжэннин покачала головой, не желая отвечать. Но Лю-гуйфэй и без слов всё поняла. Хотя бессердечность сына больно кольнула её, она быстро отбросила эти чувства. Глядя на дочь с горькой усмешкой, она произнесла: — Я попала в беду, и вы, брат с сестрой, боитесь, что я потяну вас за собой? Поэтому решили разорвать со мной все связи, верно?
Принцесса Чжэннин с грустью смотрела на женщину, чья улыбка была прекрасна, как цветок, но веяло от неё могильным холодом. Возможно, страх перед последствиями и был одной из причин. Но гораздо больше их отталкивала бессердечность собственной матери. И те поступки, которые она совершила… Как дети могли принять такое поведение матери спокойно?
Внезапно Лю-гуйфэй убрала улыбку и, глядя на дочь, тихо вздохнула. Её голос зазвучал неожиданно серьезно и даже мягко: — Я понимаю причины вашего поступка. Я, как мать, никогда особо не баловала вас с самого детства. Живите своей жизнью, берегите себя.
— Матушка… — глаза Чжэннин наполнились слезами боли.
Лю-гуйфэй подняла руку, притянула дочь к себе и тихо прошептала: — Матушка просит тебя только об одном. Через два дня принеси мне пару комплектов чистой одежды. Я была гордой всю свою жизнь. Даже если мне суждено умереть, я хочу умереть чистой. Я не позволю этим дешевкам смеяться надо мной!
— Матушка… — всхлипнула принцесса Чжэннин. — Матушка, будь спокойна. Завтра вечером… завтра вечером Чжэннин принесет тебе одежду.
В глазах Лю-гуйфэй промелькнул удовлетворенный блеск. Она мягко сказала: — Не спеши. Если будешь бегать сюда две ночи подряд, тебя могут заметить. Через несколько дней ведь коронация нового Императора?
— Осталось три дня. Через три дня Десятый брат взойдет на трон, — ответила Чжэннин.
Лю-гуйфэй кивнула: — Хорошо. Приходи именно в это время. А что касается твоего дедушки и брата… не говори им ничего, чтобы не расстраивать их.
Принцесса Чжэннин кивнула: — Дочь поняла. Матушка, не волнуйся. Я пойду.
— Иди, — Лю-гуйфэй проводила взглядом фигуру дочери, исчезающую за дверью.
Как только шаги стихли, нежность в её глазах мгновенно сменилась ледяным холодом, а на губах заиграла жестокая, зловещая улыбка. Хотите моей смерти? Не так-то это просто!
Три дня пролетели в мгновение ока. В эти дни все во дворце сбивались с ног, готовясь к церемонии восшествия нового Императора на престол. Естественно, ни у кого не было времени и желания вспоминать о женщине, разжалованной в ранг Благородной дамы (Гуйжэнь) и запертой в Холодном дворце.
В день церемонии вся императорская столица Великой Чу погрузилась в атмосферу праздника. Радость события смыла даже траурную печаль по недавно почившему Императору. Конечно, такое пышное торжество во время траура вызвало недовольство многих ученых мужей и блюстителей традиций. Но восшествие на престол — это величайшее государственное событие. К тому же новый Император еще совсем ребенок, а всем руководит Регент. Сейчас, когда Великая Чу окружена внешними и внутренними проблемами, стране как воздух нужны были радостные события, чтобы поднять дух народа. Поэтому большинство молчаливо согласилось с таким размахом.
Мо Сюяо и Е Ли, как Дин-ван и Дин-ванфэй, а также как правители армии Мо, естественно, присутствовали на церемонии. Однако они появились там не как подданные и не как хозяева положения, а в статусе почетных гостей, наравне с послами других государств, прибывшими для поздравлений. Это сильно разочаровало многих старых сановников Великой Чу, но в то же время успокоило многих других.
Даже если мощь Великой Чу уже не та, что прежде, она всё еще оставалась великой державой. Почти все страны, успевшие получить известие, прислали своих послов. Хотя правители вроде Чжэньнань-вана, принцессы Аньси или Императора Бэйжуна не прибыли лично, они прислали представителей высокого ранга, так что приличия были соблюдены.
Е Ли и Мо Сюяо сидели плечом к плечу в первом ряду, на местах, отведенных для самых важных иностранных гостей. Оба были одеты в белоснежные одежды с изысканной серебряной вышивкой. Просто сидя там, они невольно притягивали к себе взгляды всех присутствующих. К тому же, у каждого из них на коленях сидело по очаровательному ребенку. Мальчика в белом, нежного и прекрасного, словно вырезанного из нефрита, который сидел на руках у Е Ли, мало кто знал. Зато мальчика в черном, сидящего на руках у Мо Сюяо, узнало большинство. Он был так же красив, как отец, и в его юных чертах уже проступала та же гордость и властность. Это был Наследник поместья Дин-вана, единственный преемник Мо Сюяо, юный хозяин армии Мо — Мо Юйчэнь. Ребенок, чье имя звучало так властно, что с самого рождения он был обречен быть в центре внимания мира.
— Великая Принцесса, — задолго до официального начала церемонии к ним подошла пожилая женщина, поддерживаемая служанками. Это была тетя покойного Императора, самая уважаемая женщина рода Мо.
Е Ли и Мо Сюяо поспешно встали, чтобы поприветствовать её.
Великая Принцесса махнула рукой: — Оставьте. Раз уж вы здесь как гости, то и церемонии излишни.
В глазах мудрой старухи, чье лицо было испещрено морщинами, промелькнула глубокая печаль, сожаление и беспомощность.
— Малыш Юйчэнь, ты помнишь эту старуху? — Великая Принцесса с любовью посмотрела на Мо Сяобао, сидящего на руках у отца, и улыбнулась.
Мо Сяобао моргнул и кивнул: — Приветствую Императорскую бабушку.
— Ай, молодец… — радостно отозвалась Великая Принцесса. — Малыш Юйчэнь помнит бабушку? А почему ты не приходишь ко мне играть? Неужели брезгуешь, что бабушка старая?
Мо Сяобао посмотрел на неё и с серьезным видом заявил: — Юйчэнь должен читать книги и учиться боевым искусствам, ему нельзя выходить гулять. Пусть Императорская бабушка сама приходит к нам в гости, тогда у Юйчэня будет время с ней поиграть.
— Ах ты, маленький хитрец, — с улыбкой пожурила его Принцесса. Она посмотрела на него с глубоким сожалением. Как жаль, что в императорском роду нет такого умного ребенка.
— Императорская бабушка, это мой новый друг. Зови его просто Сяодай, — представил друга Мо Сяобао тоном взрослого, очень предусмотрительно опустив фамилию Лэн.
Великая Принцесса прищурилась, разглядывая второго малыша, и улыбнулась: — Этот ребенок тоже выглядит очень послушным и милым.
Е Ли мягко пояснила: — Сяобао уже не маленький, вот мы с Ваном и решили найти ему товарища для игр.
Великая Принцесса не стала расспрашивать о происхождении Лэн Цзюньханя, лишь с улыбкой кивнула: — Хорошо, когда есть компания. Ребенку плохо быть одному. Я вот думаю, что после коронации Десятого принца нужно будет подобрать ему несколько подходящих по возрасту спутников из знатных семей для совместного обучения.
Е Ли улыбнулась, но промолчала. Идея Великой Принцессы была хороша. Если Десятый принц окажется способным, эти дети в будущем станут его верными соратниками. Беда лишь в том, что всё будет не так просто. Поскольку они присутствовали здесь как гости, вмешиваться в такие вопросы было неуместно. Великая Принцесса тоже сказала это просто к слову. В молодости она участвовала в государственных делах и не была обычной затворницей гарема, поэтому прекрасно понимала нынешние трудности.
— Сюяо, я слышала, ты намерен сохранить жизнь той, что из дворца Чжандэ? — перевела взгляд на Мо Сюяо Великая Принцесса.
Мо Сюяо усмехнулся: — Императорская тетушка, где вы слышите такие слухи? Какое отношение эти дела имеют к поместью Дин-вана? Раз Сюяо сказал, что не будет вмешиваться, значит, не будет.
Великая Принцесса знала его с пеленок, её так просто было не провести. Она пристально посмотрела на него: — Говори честно, зачем ты её оставляешь? Я ни за что не поверю, что ты питаешь к ней хоть каплю симпатии.
Мо Сюяо опустил глаза, усмехнулся и, перестав скрывать, равнодушно ответил: — Как бы сильно Императорская тетушка ни заботилась о новом Императоре, вы всё же живете за пределами дворца, ваши руки коротки. Новому Императору нужен кто-то, кто будет охранять его… иначе он не жилец.
— Она? Думаешь, она справится? — нахмурилась Великая Принцесса.
Мо Сюяо улыбнулся: — Если она поймет, что её благополучие напрямую зависит от благополучия юного Императора, то, конечно, справится. Хоть хозяйка дворца Чжандэ и профан в политике, но она провела в глубоком дворце всю свою жизнь. В гаремных интригах она, боюсь, разбирается даже лучше, чем вы, Тетушка. В свое время она смогла в тех условиях вырастить двух сыновей и сама стала Вдовствующей Императрицей. Как может Тетушка сомневаться, что она не справится и в этот раз?
Кажется, его доводы убедили Великую Принцессу. Она кивнула, но тут же спросила: — Даже если так… Сюяо, почему ты так заботишься о новом Императоре?
Мо Сюяо рассмеялся, и голос его зазвенел: — Мне просто не нравится Мо Цзинли. После недавних событий от сыновьей любви между ним и матерью почти ничего не осталось. Пока Вдовствующая Императрица жива и имеет власть, она будет сдерживать Ле-вана. И пока она жива, Мо Цзинли навсегда останется только Ле-ваном.
Услышав это, Великая Принцесса задумалась. Она знала, что отношения между Вдовствующей Императрицей и Ле-ваном натянуты, но не была уверена, хватит ли у старухи сил сдерживать сына.
Бум! Бум! Бум! Раздались тяжелые удары барабанов. Наступил благоприятный час для церемонии восшествия на престол. Люди, которые до этого перешептывались, тут же выпрямились и устремили взгляды вперед, на конец огромной красной ковровой дорожки, расшитой узорами драконов.
Мальчик лет шести-семи медленно шел в окружении толпы людей. Вдовствующая Императрица, облаченная в роскошное и величественное церемониальное одеяние, шла рядом с Мо Суюнем, крепко держа за руку явно испуганного ребенка. С этого момента она перестала быть Вдовствующей Императрицей и стала Великой Вдовствующей Императрицей.
Видя перед собой столько взрослых, которые неотрывно смотрели на него, Мо Суюнь по привычке хотел отступить и спрятаться. Но рука бабушки держала его железной хваткой, не давая пошевелиться. Она посмотрела на него сверху вниз и тихо сказала: — Не бойся. Императорская бабушка пойдет с тобой.
Крошечный ребенок был одет в ярко-желтую мантию с драконами, но выглядел в ней жалко, словно брошенный щенок. Впрочем, прогресс был налицо: он хотя бы не расплакался в такой ответственный момент. Глаза старухи сверкнули, и она тихо напомнила: — Помнишь, чему тебя учила Великая Принцесса?
— Помню… — тихо прошептал Мо Суюнь, с опаской глядя на строгую бабушку. Воспоминание о доброй и ласковой Великой Принцессе, казалось, придало ему немного смелости. Он серьезно кивнул. — Вот и хорошо. Идем. Великая Принцесса тоже смотрит на тебя снизу, — сказала старуха.
Мо Суюнь кивнул и позволил ей вести себя к возвышающемуся впереди Тронному залу. Хотя ему всё еще было очень страшно, он больше не думал о побеге. Проходя мимо стола, где сидели Великая Принцесса, Мо Сюяо и Е Ли, глаза Мо Суюня загорелись. Он посмотрел на Великую Принцессу, словно хотел что-то сказать. Старая дама одарила его любящей улыбкой, но едва заметно покачала головой. Ребенок обиженно прикусил губу, но послушно пошел дальше за бабушкой.
— Десятый принц сильно изменился. Наставления Императорской тетушки в последние дни не прошли даром, — тихо вздохнула Е Ли.
Великая Принцесса покачала головой: — Ему еще далеко до совершенства. Конечно, он стал лучше по сравнению с тем, каким был несколько дней назад. Но чтобы стать настоящим правителем страны, этому ребенку предстоит пройти невероятно долгий путь. На этом пути ему нужны мудрые наставники и поддержка. Никто не рождается великим правителем сразу. Вопрос лишь в том… дадут ли ему эти люди такой шанс?
Мо Суюнь, ведомый рукой бабушки, поднялся по высоким ступеням к трону. Чиновники из Министерства церемоний и Астрономического бюро проводили один сложный ритуал за другим. Даже издалека Е Ли видела, как маленькое тело ребенка напряжено, как он шатается от усталости, готовый вот-вот упасть. Но он не плакал и не жаловался, молча терпя эту пытку.
Е Ли огляделась по сторонам и с недоумением спросила: — А почему нет госпожи Ли? По всем правилам и законам, госпожа Ли — биологическая мать нового Императора. После его коронации она официально становится Вдовствующей Императрицей. Она не могла пропустить такое событие.
Великая Принцесса покачала головой и мрачно ответила: — Чтобы заставить ребенка быть послушным, Регент приказал запереть госпожу Ли.
Говоря об этом, белоснежные брови Великой Принцессы сошлись на переносице. Она бросила взгляд на сидящего впереди Мо Цзинли, и в её глазах читалось явное неодобрение. В день коронации сына посадить его мать под домашний арест? Даже для Регента, даже ради гладкости церемонии — это было уже слишком. Это переходило все границы человечности.
Церемония, длившаяся почти два часа, наконец завершилась. Валящегося с ног от усталости юного Императора увели отдыхать. Настало время пира. Поскольку Император был мал, хозяином банкета выступал Регент — Мо Цзинли. Глядя на то, как Мо Цзинли с торжествующим и энергичным видом поднимает кубок, приветствуя гостей и сановников, все ясно почувствовали: огромная Поднебесная Великой Чу, по крайней мере временно, принадлежит Ле-вану.
Долгие банкеты были не тем, что любила Е Ли. Двое детей, которым не было и шести лет, тоже не могли долго усидеть на месте. Вскоре Мо Сяобао начал ныть, что хочет гулять. Е Ли предупредила Мо Сюяо, взяла обоих детей за руки и направилась в Императорский сад, чтобы немного проветриться.
Март. В Императорском саду буйствовала весна: травы зеленели, птицы пели, а сотни цветов соревновались в красоте, наполняя воздух густым ароматом. Бесчисленные бабочки порхали между бутонами, заставляя Лэн Цзюньханя таращить свои круглые глазенки, не в силах оторваться от этого зрелища.
Глядя на Лэн Цзюньханя, которого, казалось, полностью ослепили эти цветочки и бабочки, Мо Сяобао презрительно фыркнул. «Ну и деревенщина этот Лэн Сяодай. Ничего-то он в жизни не видел». Что хорошего в этих красно-зеленых цветах и беспорядочно летающих насекомых? Вот пейзажи их Северо-Запада — это да! А бамбуковые рощи в академии Лишань у прадеда? Или загородная вилла дяди Ханя под Ли-чэном? Они в сто раз красивее этого Императорского сада!
Приказав стражникам неотступно следовать за детьми, Е Ли позволила мальчишкам вволю побегать и поиграть, а сама нашла уединенную беседку в глубине сада, чтобы немного передохнуть. Глядя на знакомые пейзажи, она невольно вспомнила прошлое. Тот год, когда её только обручили с Мо Сюяо, и она впервые вошла во дворец. Вспомнила те редкие визиты во дворец сразу после свадьбы. Тогда поместье Дин-вана было сковано по рукам и ногам, они зависели от чужой воли. А теперь? Теперь они свободны, им больше не нужно оглядываться ни на кого и ни на что. А тот амбициозный Император, который мечтал их уничтожить, уже покинул этот мир, и все его грандиозные планы обратились в прах.
Постепенно людей в Императорском саду становилось всё больше. В основном это были знатные дамы и благородные девицы. Пир, конечно, дело веселое, но сидеть там слишком долго женщинам было скучновато. Поэтому многие поодиночке или группами вышли прогуляться в сад.
Беседка, где сидела Е Ли, не была полностью скрыта от глаз, поэтому многие её заметили. Однако из-за особого статуса поместья Дин-вана мало кто осмеливался подойти и заговорить. Е Ли это не волновало. В столице у неё было не так много знакомых, и она предпочитала наслаждаться одиночеством, чем вести пустые светские беседы.
— Ванфэй…
Е Ли подняла голову и увидела знакомое лицо. Это была госпожа Цинь, супруга Императорского цензора и мать Цинь Чжэн. Е Ли приветливо улыбнулась: — Госпожа Цинь, прошу, присаживайтесь.
Госпожа Цинь поблагодарила, но держалась немного скованно. Хотя Дин-ван и Ванфэй сразу по возвращении в столицу передали ей письмо от дочери, но читать строки на бумаге — это одно, а услышать новости лично — совсем другое. Из-за разницы в их нынешнем положении и политической ситуации, семья Цинь не могла просто так прийти с визитом в поместье Дин-вана. Поэтому, увидев Е Ли в саду, госпожа Цинь не удержалась и подошла, чтобы расспросить о дочери.
Е Ли прекрасно понимала чувства матери, поэтому мягко улыбнулась: — Госпожа, будьте спокойны. Чжэн-эр и Второму брату сейчас живется очень хорошо. Их ребенок уже начал учиться, он очень смышленый малыш. Даже если вы не верите моим словам, вы же знаете репутацию и устои семьи Сюй. Они никогда не позволят, чтобы Чжэн-эр терпела обиды.
«Не терпела обиды» — это еще мягко сказано. Сейчас вся семья Сюй буквально носила Цинь Чжэн на руках. Старшая госпожа Сюй готова была пылинки с неё сдувать, относясь как к родной дочери. Еще бы! У семьи Сюй пятеро сыновей, и четверо из них категорически отказываются жениться. Старшая и Вторая госпожи Сюй уже локти кусали, что в свое время не заключили побольше детских помолвок. Цинь Чжэн была единственной невесткой в семье Сюй на данный момент, да еще и родила единственного правнука. Как же её могли не баловать?
Госпожа Цинь смущенно улыбнулась: — Ванфэй шутит, как я могу не верить вам? Просто…
Е Ли с улыбкой похлопала её по руке, успокаивая: — Я понимаю. «Жаль родительское сердце». Нет таких родителей, которые не беспокоились бы о детях. Но вы правда можете быть спокойны. Семья Сюй и мой Второй брат будут заботиться о ней. Иначе… не говоря уже о вас и господине Цензоре, даже я этого так не оставлю.
Сюй Цинцзэ, хоть и обладал слегка холодным характером, был образцовым мужем. За столько лет они с Цинь Чжэн даже ни разу серьезно не поссорились. Их гармония была такой, что даже Е Ли иногда ловила себя на легкой зависти. Ведь ей самой время от времени приходилось перебрасываться колкостями с Мо Сюяо или дуться на него.
Госпожа Цинь с облегчением и радостью улыбнулась: — Иметь такую подругу, как Ванфэй, — это большая удача для Чжэн-эр.
— Госпожа шутит. Иметь такую подругу, как Чжэн-эр, — это и моя удача, — с улыбкой ответила Е Ли.
Они мило беседовали, и видя это, другие дамы, наблюдавшие со стороны, тоже решили подойти и окружить их. Госпожа Цинь и Е Ли, словно сговорившись, тут же сменили тему и перешли на непринужденную светскую болтовню с подошедшими аристократками. Рядом с этими знатными дамами стояли их юные дочери — прекрасные, словно цветы и нефрит. Глядя на этих девушек, которые застенчиво и робко опускали глаза, Е Ли вдруг всё поняла, и в душе ей стало смешно.
Оказывается, «истинные намерения этих дам были вовсе не в вине». Подойти поздороваться — это лишь предлог, а настоящая цель — «прорекламировать» своих дочерей. И в этом был смысл. Хоть сейчас власть и находится в руках Ле-вана, но влияние поместья Дин-вана невозможно так просто стереть. Если Дин-ван положит глаз на чью-то дочь, то этот род получит мощнейшую опору в лице поместья Дин-вана. А если не выгорит — что ж, потеряют всего лишь одну дочь. У этих знатных семей нет недостатка в дочерях, будь то рожденные от наложниц или даже законные.
Сами же эти девушки выросли на легендах о поместье Дин-вана и с детства питали врожденное восхищение к его героям. Тем более, история о том, как Мо Сюяо столько лет хранит верность одной лишь Е Ли, давно стала красивой сказкой, передаваемой из уст в уста. Получить благосклонность такого мужчины — это самая заветная и прекрасная мечта в сердце любой юной девы.
Е Ли редко сталкивалась с такой ситуацией. За эти годы, конечно, находились женщины, пытавшиеся ухаживать за Мо Сюяо, но в большинстве случаев он справлялся с ними сам. Единственной, кого Е Ли пришлось отшивать лично, была Лю-гуйфэй. Но эти девушки перед ней не были похожи на бесстыдную и навязчивую Лю-гуйфэй. Е Ли, естественно, не могла использовать против этих невинных созданий и их матерей тот же ядовитый язык, что и против безумной наложницы.
Пока она беспомощно мысленно ворчала на Мо Сюяо за то, что он, словно сладкий цветок, «приманивает пчел и бабочек», вдалеке раздался пронзительный, полный ужаса крик.
Е Ли вздрогнула и резко вскочила. Именно в ту сторону только что убежали Мо Сяобао и Лэн Цзюньхань!
Бросив короткое: «Прошу прощения!», Е Ли, не раздумывая, применила технику легкого шага. Словно белая птица, она вылетела из беседки и помчалась туда, откуда донесся крик.
Дамы, теснившиеся в беседе, были напуганы этой внезапной переменой. Когда они пришли в себя, то увидели лишь удаляющуюся белую фигуру Е Ли, порхающую, словно бабочка.
— Эт… Что случилось? — Наверное, там что-то стряслось? — прошептал кто-то. — Давайте тоже пойдем и посмотрим, — предложила одна из дам.
Вскоре вся толпа двинулась в ту сторону, откуда донесся вопль. Шумная беседка мгновенно опустела и погрузилась в тишину. Идущая в самом конце госпожа Цинь посмотрела на толпу, спешащую вслед за Дин-ванфэй, покачала головой и с улыбкой тоже пошла следом.
Добавить комментарий