Война — это не то, что вспыхивает в одно мгновение. И хотя за пределами Северо-Запада уже снова виднелся дым сигнальных костров, люди внутри границ Северо-Запада продолжали жить мирной и спокойной жизнью. Они верили: что бы ни случилось, пока существует Армия Мо, огонь войны не опалит их дома.
Однако чиновники и генералы Резиденции Дин-вана прекрасно понимали: нынешнее спокойствие не продлится долго. Все они втайне «потирали кулаки и ладони», готовясь к грядущему.
Сам же Мо Сюяо в Резиденции, казалось, вовсе не беспокоился о внешней ситуации. После окончания военных учений он наградил тех, кого следовало наградить, отправил «на починку» тех, кого следовало исправить, и снова превратился в Безмятежного Вана.
Каждый день, помимо решения неотложных государственных дел, он занимался тем, что приставал к Е Ли и издевался над Мо Сяобао. Жизнь его была на редкость праздной.
В этот день Мо Сяобао, которого господин Цинъюнь наконец-то отпустил на редкий выходной, снова был доведен своим бессовестным папашей до того, что его глаза стали мокрыми. Он с бесконечной обидой смотрел на свою маму.
Е Ли не удержалась и беспомощно вздохнула. Казалось, эти двое — отец и сын — просто физически не способны мирно сосуществовать хотя бы час. Мо Сяобао в силу возраста обладал недостаточной «боевой мощью» и каждый раз оказывался в роли жертвы, не имеющей сил дать сдачи. Будь на его месте кто-то другой, он бы уже убежал от Мо Сюяо так далеко, как только мог.
Но Мо Сяобао жил по принципу: «Если есть трудности — иди вперед; если трудностей нет — создай их и все равно иди вперед». Он сражался и проигрывал, проигрывал, но снова сражался.
Увидев, что Мо Сяобао давит на жалость, бессовестный папаша, лениво откинувшийся на мягкой кушетке, презрительно фыркнул.
Притворяться жалким? В эту игру этот Ван играл, когда ты еще не родился.
Конечно, Дин-ван никогда не признает истинную причину своего презрения: по сравнению с кругленьким, белоснежным, нежным и влажным взглядом Мо Сяобао, излучающим чистую невинность, эффект от притворства самого Мо Сюяо был бы значительно слабее.
К тому же, разве это достойно отца — соревноваться с сыном в том, кто жалобнее выглядит? Это полностью подрывает авторитет. Поэтому Дин-ван решительно отверг этот метод.
Что касается будущего… Товарищ Мо Сяобао самостоятельно освоит навык «давить на жалость» и разовьет его до совершенства. В итоге он эволюционирует в пижонского белого кота, который «притворяется свиньей, чтобы съесть тигра» — с невинной внешностью, но невероятно коварным нутром. И это заставит Мо Сюяо еще не раз схватиться за живот от головной боли. Но предвидеть это сейчас он, конечно, не мог.
Наклонившись, Е Ли подхватила на руки сына с глазами, полными слез, и нежно погладила его по маленькой голове: — Сяобао умница. Мама пойдет с тобой поиграть, мы не будем играть с Отцом-Ваном.
Мо Сяобао тут же обвил руками шею Е Ли и расплылся в ослепительной улыбке: — Мамочка самая лучшая! Сяобао любит мамочку больше всех!
Е Ли лишилась дара речи. Она знала, что этот несносный ребенок притворяется. Но, даже зная это, мало кто мог устоять перед его жалким, милым видом.
Иногда Е Ли задумывалась: в кого у этого ребенка такой характер? Ни она, ни Мо Сюяо не любили выставлять свои эмоции напоказ. Мо Сюяо, конечно, любил иногда устроить спектакль, но Е Ли готова была поспорить, что даже в детстве он не достигал такого уровня мастерства, чтобы пускать слезу по команде и мгновенно высыхать обратно.
Своей непоседливостью он немного напоминал Сюй Цинъяня, но у Сюй Цинъяня в пять лет не было и десятой доли тех хитростей, что есть у Мо Сяобао.
— Сяобао, а ну слезай. У папы есть разговор к тебе, — с кушетки Мо Сюяо, слегка прищурив глаза, поманил сына с невероятно доброй и ласковой улыбкой.
Интуиция Мо Сяобао взвыла о тревоге. Он крепче вцепился в шею Е Ли, отчаянно затряс головой и попросту зарылся лицом в мамину шею.
Мо Сюяо не рассердился, а продолжал улыбаться: — Точно не хочешь послушать? Не пожалеешь? Ай-яй-яй… когда потом будешь жалеть, смотри не говори, что папочка тебя не любит и не предупреждал.
Мо Сяобао тихонько навострил уши. С невероятной внутренней борьбой он украдкой оглянулся на Мо Сюяо, который все так же лежал на мягкой кушетке с закрытыми глазами, восстанавливая силы.
И услышал, как Мо Сюяо, словно разговаривая сам с собой, произнес: — Кстати говоря, в свое время твой папа — то бишь я — едва не вырос похожим на Чжан Циланя. Если бы не твой дедушка — мой отец-Ван — который вовремя меня предупредил, на этом бы и прервалась линия красавцев в Резиденции Дин-вана.
Мо Сяобао побледнел от ужаса. Вырасти похожим на генерала Чжана?!
В голове всплыл образ Чжан Циланя, и Мо Сяобао затряс головой, пытаясь отогнать это кошмарное видение.
Не то чтобы Чжан Цилань был уродом, которого стыдно людям показать. Генерал Чжан, в конце концов, обладал правильными чертами лица, высокой статной фигурой и внушительной аурой главнокомандующего. Где бы он ни появился, его бы назвали «мужчиной с достойной внешностью».
Но у маленького наследника Мо Сяобао были завышенные требования к себе! Даже если не получится вырасти таким же совершенным, как Старший дядя, есть еще Фэн Сань или Хань Минси, или, на худой конец, его собственный отец-Ван. Но брутальная внешность генерала Чжана никак не вписывалась в эстетические стандарты товарища Мо Сяобао.
Поэтому, ради спасения своей будущей красоты, товарищ Мо Сяобао подрыгал ножками, давая знак Е Ли спустить его на землю, и с крайней настороженностью встал перед Мо Сюяо.
Прошло довольно много времени, прежде чем Мо Сюяо лениво приоткрыл глаза. Он долго косился на Мо Сяобао, оценивая его взглядом, и только потом медленно протянул руку и схватил сына за пухлую щечку…
Ущипнул! Помял! Сдавил!
Товарищ Мо Сяобао гневно уставился на своего отца-Вана и замычал. Было не так уж больно, но это означало, что он снова проиграл этому мужчине на глазах у мамы.
Мо Сюяо сел, приблизил лицо к покрасневшей от щипков мордашке Сяобао и зловеще улыбнулся: — Ты знаешь, что ты очень толстый? И еще смеешь проситься к маме на ручки? Однажды мама надорвется таскать такого толстячка. Посмотри на себя, какой ты пухлый, а еще смеешь каждый день есть мясо. Твой отец-Ван в пять лет был вполовину худее тебя. Скажи мне, когда ты вырастешь, ты будешь толще Чжан Циланя? Я думаю, тебе не стоит зваться Мо Сяобао. Как насчет сменить имя на Мо Дапан[1]?
Услышав это, товарищ Мо Сяобао опустил голову, посмотрел на свои пухлые, белые и нежные ручки… Его хрупкое сердечко разбилось вдребезги от воображаемой картины.
Бросив на Мо Сюяо взгляд, полный скорби и негодования, он умчался прочь, заливаясь слезами.
— У-у-у… Старший дядя, отец-Ван меня обижает…
— Сюяо! — Е Ли нахмурилась и с недовольством посмотрела на мужчину, который валялся на кушетке и хохотал до коликов.
Разве можно так разговаривать с ребенком? Это легко может ранить детскую самооценку. К тому же, Сяобао вовсе не такой уж толстый, как он описал. Просто прадедушка, господин Цинъюнь, который в нем души не чает, слишком хорошо его кормил. Он просто выглядит чуть крепче обычных детей, а для ребенка быть пухленьким — это хорошо.
Мо Сюяо хмыкнул: — Я делаю это ради его же блага. Скоро ему предстоит официально начать заниматься боевыми искусствами. Если он будет слишком толстым, страдать придется ему самому. В будущем, когда он будет приезжать домой, А-Ли, готовь больше вегетарианских блюд.
Е Ли приложила руку к лбу. В конце концов, все свелось к тому, что вчера вечером, когда она сама встала к плите, она приготовила сплошь мясные блюда, которые любит сын, и немного обделила вниманием «кое-кого». Что поделать, если товарищ Мо Сяобао жить не может без мяса, а Мо Сюяо предпочитает легкую растительную пищу?
— Я поняла. Когда Сяобао вернется в Академию, я лично приготовлю твои любимые блюда, хорошо? — сказала Е Ли. Она редко готовила сама, в отличие от тех жен, что «моют руки, чтобы сварить суп для мужа».
Только тогда Мо Сюяо удовлетворенно кивнул: — Только для меня.
Е Ли кивнула и заодно предупредила: — И не смей обижать Сяобао!
Мо Сюяо отмахнулся: — Да успокойся ты. Этот пацан живучий, как таракан. Не пройдет и пары минут, как он сам радостно прибежит обратно.
Е Ли потеряла дар речи. В ее влажных глазах сверкнул грозный блеск. Она протянула руку и безжалостно ущипнула его за бок. Встретив недоуменный взгляд Мо Сюяо, Е Ли зловеще усмехнулась: — Если Сяобао — «таракан», то кто тогда ты?
«……»
И действительно, не прошло и получаса, как товарищ Мо Сяобао снова радостно предстал перед Е Ли. Он мялся, смотрел на нее и, казалось, хотел что-то сказать, но не решался.
Е Ли сдержала улыбку и спросила сына: — Сяобао хочет что-то сказать?
Мо Сяобао застенчиво произнес: — Дядя сказал… что даже если Сяобао действительно вырастет похожим на генерала Чжана, и даже если весь мир отвернется от Сяобао, мамочка все равно не отвернется от Сяобао, правда?
Е Ли тайком метнула свирепый взгляд на Мо Сюяо и улыбнулась: — Ну конечно! Каким бы ни стал Сяобао, он всегда будет маминым сокровищем. В этом мире нет такой матери, которая бы отвергла собственное дитя.
Глаза Мо Сяобао загорелись, и он решительно кивнул: — Дитя поняло. Дитя… дитя впредь не будет есть мясо.
Е Ли погладила сына по щеке: — Мясо, конечно, кушать надо. Но нужно есть и мясное, и овощное. Быть таким привередой, как вчера, нельзя, понимаешь?
— Дитя поняло. Тогда… — товарищ Сяобао зарделся от смущения, — мамочка все еще может обнять Сяобао?
У Мо Сюяо от этой сцены аж зубы заныли. У кого этот паршивец такому научился? В роду Дин-ванов с древних времен не рождалось таких странных экземпляров. Этот жеманный, стыдливый вид — разве на это можно смотреть без содрогания? Сюй Цинчэнь! Это точно он испортил Мо Сяобао. Ну погоди у меня!
Е Ли с улыбкой ответила: — Конечно, могу.
Мо Сяобао серьезно кивнул: — Когда Сяобао вырастет, маме не нужно будет обнимать Сяобао — тогда Сяобао сам будет обнимать маму. Но пока Сяобао еще маленький… мамочка, обними…
Какой заботливый и почтительный сын! Сердце Е Ли стало мягким, как облака в небе. Она наклонилась, усадила Мо Сяобао к себе на колени и поцеловала его в макушку: — Мама запомнит слова Сяобао.
Изначально планировалось, что Е Ли просто поведет Мо Сяобао поиграть, но за ними увязался один бездельник — Дин-ван, который под предлогом защиты жены и сына наотрез отказался оставаться дома.
В карете Мо Сяобао лежал на коленях у матери и от имени своего Дяди выражал презрение своему отцу-Вану.
Мо Сюяо это ничуть не трогало. Он приподнял бровь и усмехнулся: — Пацан, что ты понимаешь? Это называется «позволить каждому проявить свой талант» и «использовать вещи по назначению». Можно также сказать «знать людей и уметь ими пользоваться». Раз твой дедушка и дяди такие способные, зачем этому Вану надрываться и заниматься мелкими делами? На Северо-Западе твой отец-Ван — самый главный. Мне нужно лишь определить направление и цель, а внизу найдется бесчисленное множество людей, которые будут стараться достичь этой цели.
— Лень! — отрезал Сяобао. — Дядя сказал, что Император, который ленится и не занимается государственными делами — это «тусклый правитель». Значит, Ван, который ленится и не занимается делами — это «тусклый Ван»!
Маленькая белоснежная булочка, сидя на коленях Е Ли, с серьезным видом рассуждала о вопросах трудолюбия в управлении государством.
— Пожалуйста, говори «этот Ван умеет управлять подчиненными», спасибо, — лениво поправил Мо Сюяо, бросив жалостливый взгляд на сына, который пытался спорить, опираясь на логику.
Глупый мальчишка, тебя же твой дядя подставил, а ты и не понял. Он просто боится, что когда ты вырастешь, ты станешь таким же, как твой отец — ничего не будешь делать, и снова свалишь всё на него.
«Впрочем, твой отец-Ван не позволит тебе стать таким же, как я. Потому что я жду, когда ты вырастешь, чтобы передать тебе дела. И тогда этот Ван заберет А-Ли и уедет далеко-далеко. А ты… «обнимать жену»? Мечтай дальше».
Не зная, что сначала его подставил папа, а потом подставил дядя, маленький пирожок вытаращил глаза: — Вовсе нет! Дядя сказал, что только трудолюбивый правитель — хороший Император!
— Спасибо за напоминание, но твой папа — не Император, — без энтузиазма ответил Мо Сюяо.
Хотя пятилетний пирожок выучил много вещей, он вряд ли мог полностью осознать, какая пропасть лежит между словами «Ван» и «Император». Тем более что здесь, на Северо-Западе, разница между Императором и Ваном была действительно невелика.
В понимании товарища Мо Сяобао все выглядело так: В других местах много ванов, поэтому ваны должны слушаться императора. Но на Северо-Западе его папа — единственный Ван, и ему не нужно слушаться императора. Значит, его папа — Ван уникальный, и к тому же самый великий Ван в Поднебесной.
А Император? Что в нем особенного? Один в Силин, один в Великом Чу, в Бэйжун и Наньчжао — тоже по одному. Императоров много, они обесценились. А вот Дин-ван — всего один. Если уж быть кем-то, то самым уникальным и «дорогим».
Эта причудливая концепция в голове Мо Сяобао привела к тому, что создание Империи было отложено на много-много лет.
Не сумев переспорить отца-Вана, Мо Сяобао горделиво и капризно отвернулся, упал в объятия матери и начал обиженно сопеть.
Мо Сюяо не обращал на его капризы внимания, с улыбкой глядя на сына: — Сын, твой прадедушка наверняка рассказывал тебе немало исторических книг. В истории были императоры, которые проводили собрания раз в десять-пятнадцать дней, но страна при них процветала, а народ жил в покое. А были и такие императоры, которые вставали в пятую стражу и ложились заполночь, но все равно теряли свое государство. Так что, хороший ты император или нет, не имеет прямой связи с тем, насколько ты усерден в работе.
Мо Сяобао немного подумал, выбрался из маминых объятий и кивнул: — Я знаю, это еще связано с тем, есть ли мозги. Тот дурак, о котором говорил отец-Ван, который встает ни свет ни заря и ложится заполночь — это нынешний глупый Император Великого Чу.
Сказав это, Мо Сяобао с силой кивнул, подтверждая свою мысль.
Видя его серьезность, Мо Сюяо развеселился: — Откуда ты знаешь, что это тот самый дурак? Он ведь еще не потерял страну.
Мо Цзинци действительно вставал рано и ложился поздно, но не из-за усердия в делах, а скорее потому, что вечно опасался то одного, то другого, и просто не мог спать спокойно.
Мо Сяобао серьезно ответил: — Конечно, он дурак. Он прогнал отца-Вана, он прогнал двоюродного дедушку и старшего дядю. А еще ему нравится семья Лю, которые самые плохие-преплохие, и он не любит маму сестры Ую. Даже его родная мать-Императрица и брат не любят его, и сестра Ую тоже его не любит. Старший дядя сказал, что это называется «самому разрушать Великую стену». А Фэн Сань сказал, что это называется «мастерски искать смерти».
Е Ли, которая поначалу слушала с интересом, теперь не знала, плакать ей или смеяться. Чему только его учат? Что за мешанина в голове у ребенка?
За разговорами и смехом время пролетело незаметно, и к полудню они добрались до места. Мачрета остановилась у подножия горы. Дальше нужно было идти пешком.
Естественно, Мо Сюяо не мог позволить Е Ли тащить на руках Мо Сяобао, который явно имел тенденцию к превращению в толстячка, поэтому ему пришлось нести сына самому.
Мо Сяобао в объятиях отца чувствовал себя совершенно свободно. Он со спокойной совестью улегся поудобнее и, с любопытством разглядывая все вокруг, спросил: — Мамочка, куда мы идем?
Е Ли загадочно улыбнулась: — Придешь — узнаешь.
На самом деле отношения между отцом и сыном были не такими уж плохими. Хоть они и постоянно ссорились, было видно, что Мо Сяобао не держит зла на своего «непутевого» папашу. Иначе он не лежал бы так расслабленно и довольно у него на руках.
Они углубились в горы. Не прошли они и пяти ли, как охрана стала заметно строже. Чем дальше они шли, тем серьезнее становилась защита. Встречающиеся по пути патрули кланялись им, но продолжали бдительно нести службу.
Наконец, перед одним из пропускных пунктов их остановили: — Жетон! Пароль!
Мо Сюяо знал об этом месте, но так как полностью передал управление Е Ли, сам он здесь никогда не был. Услышав требование, он опешил и с усмешкой спросил: — Этому Вану тоже нужны жетон и пароль?
Солдаты, охранявшие проход, остались совершенно невозмутимы: — Жетон. Пароль.
Мо Сюяо приподнял бровь и посмотрел на Е Ли. С его острым чутьем он понимал, что в окрестных зарослях на них нацелено не меньше сотни стрел. Он ни капли не сомневался: если не будет так называемого жетона и пароля, эти солдаты действительно откроют огонь.
Е Ли достала жетон очень необычной формы и протянула его солдату, тихо произнеся: — Душа Армии. Ответ?
Солдат проверил подлинность жетона, вернул его и ответил: — Бесстрашие. Прошу Ванфэй входить.
Войдя внутрь, они миновали еще три или четыре подобных заставы. На каждой пароль был совершенно иным, и, учитывая преимущества местности вкупе с такой обороной, даже Мо Сюяо не был уверен, что смог бы прорваться сюда целым и невредимым.
— А-Ли, мне становится всё любопытнее, что же здесь спрятано на самом деле.
Это таинственное место находилось не так уж далеко от Ли-чэна, но никто и подумать не мог, что в этом неприметном уголке находится истинная усыпальница — или, вернее сказать, сокровищница — Императора-основателя предыдущей династии.
Эта гробница не была такой роскошной, как у обычных императоров, и даже уступала той ложной усыпальнице близ Хунчжоу. По сути, это был просто огромный подземный дворец, вырубленный в горе. Здесь не было ни изысканной резьбы по мрамору, ни золота, ни драгоценных камней — лишь обычные на вид своды. Тот, кто пришел бы сюда в поисках богатств, был бы горько разочарован.
Однако сейчас внутри было полно людей, снующих туда-сюда по важным делам. Мо Сюяо с любопытством наблюдал, как мастера куют железные изделия странных форм. Особенно его привлекло место в самой глубине: там толпа людей изучала полый медный цилиндр толщиной в человеческий обхват, установленный на небольшую тележку. Хотя он не знал, что это такое, глядя в пустую пасть медного столба, Мо Сюяо интуитивно почувствовал исходящую от него опасность.
Не подавая виду, он отошел подальше от жерла цилиндра и, повернувшись к Е Ли, приподнял бровь: — А-Ли, так вот что оставил основатель предыдущей династии? Честно говоря, я совсем не понимаю, для чего нужны эти вещи.
Е Ли посмотрела на него и тихо вздохнула: — Если честно, я и сама не знаю, принесет ли это пользу или вред.
Когда она впервые оказалась здесь и увидела наследие своего предшественника, она была по-настоящему потрясена. Ей долго не давали покоя сомнения: правильно ли это — позволить эпохе холодного оружия внезапно, без естественного развития, перейти в эпоху оружия огнестрельного? Очевидно, тот предшественник тоже колебался, поэтому не использовал свои знания при жизни. Именно поэтому в хрониках предыдущей династии никогда не упоминалось ничего, что не соответствовало бы тому времени.
— И что же… А-Ли теперь всё для себя решила? — с улыбкой спросил Мо Сюяо.
Е Ли слегка улыбнулась в ответ: — Пусть всё идет своим чередом.
[1] Большой Толстяк
Добавить комментарий