Проводив принцессу Аньси, Сюй Цинчэнь обернулся к Е Ли и с искренней благодарностью произнес: — Ли-эр, Старший брат благодарит тебя.
Сюй Цинчэнь понимал, почему Е Ли так долго разговаривала с Аньси. Самой Е Ли не было нужды так стараться ради принцессы, с которой у неё не было глубокой дружбы.
Е Ли делала это, естественно, потому что не хотела, чтобы Аньси застряла в прошлом или, что еще хуже, чтобы её любовь к Сюй Цинчэню превратилась в ненависть. Будь это обычная женщина — не беда. Но Аньси — Наследная принцесса целой страны. Её возможности огромны. Если она зациклится на обиде, это может доставить Сюй Цинчэню немало головной боли. К тому же, хотя Сюй Цинчэнь и не питал к ней романтических чувств, он действительно считал её другом. Потерять эту дружбу было бы прискорбно.
Е Ли закатила глаза и скривила губы: — Не стоит благодарности. Но, старший брат, раз уж ты безразличен к девушкам, перестань их провоцировать. Я не могу вечно отбивать твои «цветы персика».
Говоря об этом, Е Ли не могла не порадоваться, что давно вышла замуж за Мо Сюяо, и весь мир знает об их любви. Каждый раз, когда она идет рядом с Сюй Цинчэнем, она ловит на себе тысячи «кинжальных взглядов» от девушек, которые не знают правды и влюблены в Первого господина Сюя. Вспоминая, как она когда-то соврала Аньси, что является невестой Сюй Цинчэня, Е Ли радовалась, что это была именно Аньси. Другая на её месте могла бы сразу выхватить нож и броситься в атаку.
Сюй Цинчэнь виновато потер нос, не зная, что ответить. Он, правда, не собирался никого провоцировать и не был высокомерным снобом. Просто… он действительно не чувствовал того самого сердечного трепета.
— А-Ли, я же давно говорил тебе: Старшему брату не понравится ни одна девушка, — с улыбкой произнес Мо Сюяо, выходя из дома. Он обнял Е Ли за талию, прижимая к себе.
Е Ли тут же вспомнила слова Мо Сюяо о сексуальной ориентации Сюй Цинчэня. Её лицо застыло. Она повернула голову и посмотрела на брата, но увидела, что тот даже не пытается возражать. Сердце Е Ли упало. Она не имела предубеждений против «обрезанных рукавов», но она была морально не готова к тому, что её собственный идеальный брат действительно окажется таким. И, боже… как объяснить это Старшему дяде и Тетушке?!
Сюй Цинчэнь, видя мрачное лицо Е Ли, решил, что она всё еще расстроена из-за ситуации с Аньси и его отказа. Он поспешил успокоить её: — Ли-эр, не сердись. Это не то, чего Большой брат хотел сам…
Увидев редкое беспокойство на лице брата, сердце Е Ли дрогнуло. «Действительно, быть «обрезанным рукавом» — это не то, что он выбирал. Столько лет он молчал, видимо, не хотел, чтобы другие знали. Господин Цинчэнь, прославленный на весь мир, — и такая тайна… Если слухи поползут…»
— Я поняла, — мягко сказала она. — Брат, не мучай себя. В будущем Ли-эр больше не будет спрашивать об этом.
Сюй Цинчэнь опешил. Он был тронут чуткостью сестры, но почему-то ему показалось, что взгляд, которым она на него смотрит, какой-то… неправильный. Что это за смесь понимания, сочувствия и утешения в её глазах?
— Мы были в пути несколько дней, все устали. Большой брат, я отведу А-Ли в комнату отдохнуть, — неторопливо произнес Мо Сюяо.
Чувствуя, что здесь что-то нечисто, Сюй Цинчэнь махнул рукой, отпуская их. Пока они уходили, он мысленно прокрутил диалог в голове еще раз… и наконец, понял, в чем проблема!
Элегантная маска Господина Цинчэня дала трещину. Его лицо позеленело от ярости так, что он едва не напугал проходящих мимо Чжо Цзина и Линь Ханя.
— МО СЮЯО!!! — разнесся по двору его рык.
Что значит «он не полюбит ни одну девушку»?! Этот негодяй Мо Сюяо явно намекал Ли-эр, что он вообще не интересуется женщинами! Сопоставив это с тем, какими странными взглядами Ли-эр смотрела на него в последние дни, Сюй Цинчэнь наконец нашел причину и объяснение всему происходящему. Вспоминая двусмысленную ухмылку Мо Сюяо перед уходом, Молодой господин Цинчэнь не удержался и стиснул зубы: — Мо Сюяо, только погоди у меня!
Вернувшись в отведенный им двор, Е Ли с любопытством спросила: — Из какого племени этот жених принцессы Аньси? Кажется, это что-то серьезное, раз и ты, и Большой брат знаете их язык.
Мо Сюяо кивнул: — Это племя с самого юго-запада, называется Племя Белого Волка Бай-лан. Они живут в глубоких горах и с детства соседствуют со свирепыми зверями и ядовитыми насекомыми. Почти все мужчины в племени — лучшие охотники и лучники, один на сотню. Кроме того, как и многие южане, они умеют управлять ядовитыми тварями, и даже превосходят в этом других. Много лет назад, когда я планировал усмирение Юга, я приказал собрать о них сведения. В армии было несколько человек, выучивших их язык. Я тоже выучил его от нечего делать в те годы.
Е Ли села, налила себе чаю и задумчиво произнесла: — Значит, Принцесса Аньси выбрала это время для свадьбы, потому что ей нужна поддержка Племени Белого Волка?
Мо Сюяо кивнул и сел напротив неё. Естественно, перед поездкой в Наньчжао они навели справки.
— Нынешняя ситуация в Наньчжао крайне неблагоприятна для Аньси. Ей действительно нужна поддержка других племен. Раньше, когда твой Большой брат часто бывал на Юге, ей было легче. Но последние годы он был занят делами на Северо-Западе, крутился как белка в колесе. Аньси пришлось в одиночку противостоять своему отцу-Королю, Шу Маньлинь, Тань Цзичжи и вождям различных племен. Боюсь, ей приходится нелегко.
— Тогда… — Е Ли слегка нахмурилась, в её голосе прозвучало беспокойство. Исходя из дружбы, им следовало бы помочь Аньси. Но с точки зрения реальной политики и стабильности государств, хаос в Наньчжао был бы Северо-Западу только на руку.
— Мы постараемся не вмешиваться, — раздался голос от двери.
Сюй Цинчэнь вошел в комнату. Он уже вернул себе привычный элегантный и мягкий облик, лишь при взгляде на Мо Сюяо его глаза опасно сузились. Он посмотрел на Е Ли и сказал: — Моя дружба с Принцессой Аньси — это одно. А вмешательство во внутренние дела другого государства — совсем другое. Раньше я действовал как частное лицо и друг принцессы. Но сейчас каждое наше слово и поступок представляют позицию Северо-Запада. Поэтому ошибок быть не должно.
Е Ли кивнула, но всё же с тревогой спросила: — Не поставит ли это Большого брата в трудное положение?
Сюй Цинчэнь покачал головой: — Принцесса Аньси знает границы.
Е Ли подумала и заметила: — Честно говоря, если речь идет об управлении страной, у Аньси есть талант. Но когда дело доходит до коварных интриг и борьбы за власть, боюсь, она не ровня этим людям. Если мы будем просто стоять в стороне и наблюдать, а Аньси проиграет, и Наньчжао попадет в руки Шу Маньлинь — это не принесет Северо-Западу никакой пользы.
Сюй Цинчэнь помолчал немного, затем ответил: — Позже я поговорю с Принцессой Аньси. Мы можем оказать определенную тайную помощь. Но открыто мы не встанем ни на чью сторону. Дела Наньчжао нас не касаются.
— Я поняла, — кивнула Е Ли.
Глядя на спокойное и уверенное лицо Сюй Цинчэня, Е Ли тихо вздохнула про себя. Иногда рациональность Большого брата граничила с безжалостностью. Видимо, в сердце Сюй Цинчэня, хоть Аньси и была другом, она всё же не могла сравниться по важности с семьей. В конце концов, их дом — это Северо-Запад.
Поскольку они были гостями издалека, на следующее утро Е Ли и её спутники отправились во дворец на аудиенцию к Королю Наньчжао. Их снова сопровождала Принцесса Аньси. После вчерашней встречи и разговора Пу-а стал держаться с ними гораздо более дружелюбно и непринужденно. Юноша весело приветствовал их на своем родном наречии.
Хотя Е Ли уже бывала в Наньчжао раньше, Короля она видела впервые. Король Наньчжао был облачен в халат из уникальной местной парчи с невероятно сложной вышивкой. Весь его облик буквально сиял золотом и великолепием. На голове у него красовалась золотая корона, усыпанная изумрудами и жемчужными нитями. Весь он выглядел настолько золотым и блестящим, что у Е Ли чуть не заболели глаза — он едва не ослепил их своим сиянием. Сам дворец был оформлен в том же стиле — роскошном, экзотическом и совершенно отличном от сдержанной эстетики Центральных равнин.
— Дин-ван и Ванфэй проделали долгий путь, этот Король приветствует вас. Надеюсь, Дин-ван и Ванфэй хорошо отдохнули прошлой ночью? — Король Наньчжао весело рассмеялся, сидя на троне. Однако в его глазах, устремленных на Мо Сюяо, не было и тени гостеприимства. Король говорил на языке Центральных равнин очень неплохо, лишь с легким южным акцентом, который был свойственен многим местным, но совершенно не мешал пониманию.
Мо Сюяо равнодушно улыбнулся, сложил руки в формальном жесте приветствия и ответил: — Свадьба Наследной принцессы уже близко. Этот Ван и Ванфэй поздравляют Короля и Принцессу. И также желаем Королю Наньчжао поскорее обзавестись благородным внуком.
Лицо Короля застыло. Хотя само по себе поздравление Мо Сюяо не содержало ничего плохого, Королю в этом году еще не исполнилось и пятидесяти. Пожелание «скорее получить внука» звучало как обычная любезность, но для ушей Короля это прозвучало как жестокая насмешка над тем, что он сам так и не смог родить сына.
— Если даже Его Высочество Дин-ван приехал издалека, значит, у Наследной принцессы действительно огромное влияние. Эта подданная просто завидует, — внезапно раздался кокетливый женский голос из бокового зала.
Все повернули головы. Шу Маньлинь, одетая в роскошные желтые одежды Святой девы Юга, плавно вышла к ним. Однако на её лице не было маски, которую Святая дева обязана носить при встрече с посторонними. Остальные придворные Наньчжао, казалось, уже привыкли к этому нарушению правил.
Взгляд Мо Сюяо медленно скользнул по Шу Маньлинь. Он слегка нахмурился и с недоумением спросил: — Король Наньчжао, а это кто?
Король громко рассмеялся и с отеческой любовью посмотрел на Шу Маньлинь: — Дин-ван не знает? Это Святая дева нашего государства Наньчжао, Шу Маньлинь.
Мо Сюяо нахмурился еще сильнее и холодно заметил: — Этот Ван слышал, что Святая дева Юга не может быть старше двадцати пяти лет и никогда не показывает лицо чужакам. Оказывается, это были всего лишь слухи?
На лице Шу Маньлинь промелькнула вспышка гнева. Слова Мо Сюяо означали: «Ты выглядишь старой и бесстыжей». Однако Шу Маньлинь, которая провела полгода в темнице Мо Сюяо, до сих пор испытывала перед ним панический страх. Даже сейчас, при таком скоплении людей, она не смела, открыто провоцировать его. Ей оставалось лишь бросить жалкий, умоляющий взгляд на Короля.
По крайней мере внешне казалось, что Король относится к Шу Маньлинь куда лучше, чем к собственной дочери Аньси. Увидев взгляд Шу Маньлинь, молящий о помощи, Король тут же вступился за неё: — Дин-ван кое-чего не знает. Святая дева — великая спасительница нашего Наньчжао. Поэтому, после совещания с вождями племен, было решено, что Святая дева Шу Маньлинь станет Пожизненной Святой девой Наньчжао.
Е Ли бросила взгляд на самодовольное лицо Шу Маньлинь и мысленно усмехнулась. Неизвестно, является ли Шу Маньлинь спасительницей Наньчжао, но, учитывая её связь с мошенником Тань Цзичжи, она больше похожа на проклятие этой страны. То, что ей удалось убедить стольких вождей племен освободить её от соблюдения вековых правил Юга, говорит о том, что их с Тань Цзичжи влияние здесь стало пугающе огромным. Неудивительно, что Принцесса Аньси решила выйти замуж за Пу-а именно сейчас. Племя Пу-а — одно из самых сильных на Юге. Только объединив силы племени жениха и племени своего деда по матери, Аньси сможет хоть как-то противостоять альянсу Шу Маньлинь и Тань Цзичжи.
Мо Сюяо лишь равнодушно кивнул, не выражая ни согласия, ни отрицания. В глазах Шу Маньлинь мелькнула злость. Она развернулась и перевела взгляд на Сюй Цинчэня. На мгновение опешив от его вида, она шагнула вперед и с нежной улыбкой произнесла: — Неужели это Первый благородный сын Великой Чу, Молодой господин Цинчэнь? Какая удача. Шу Маньлинь приветствует вас.
Аньси холодно посмотрела на неё и усмехнулась: — Ты видишь Цинчэня далеко не в первый раз. К чему это притворство?
Эта женщина когда-то держала Цинчэня в плену в подземельях Наньчжао несколько дней, а теперь изображает первую встречу? Это вызывает тошноту!
Шу Маньлинь посмотрела на Аньси и невинно похлопала ресницами: — Принцесса, что вы имеете в виду? Когда это я видела Господина Цинчэня? А вот вы… Я слышала, что Принцесса Аньси и Господин Цинчэнь — очень хорошие друзья.
Слова «очень хорошие» Шу Маньлинь выделила особенно жирно, вложив в них смесь зависти, обиды и намеренной провокации. Поскольку она сказала это на языке Наньчжао и при этом нарочито бросила взгляд на стоящего рядом с Аньси Пу-а, её намерение посеять раздор между женихом и невестой было очевидным.
В глазах Аньси вспыхнул гневный огонь. Она ледяным тоном ответила: — Мы с Господином Цинчэнем друзья, и что с того? Неужели Наследная принцесса Наньчжао не имеет права даже заводить друзей? А вот кое-кто… еще много лет назад путался с Ле-ваном из Великой Чу. И в то время этот «кое-кто» еще не получил от племен привилегии нарушать правила, верно?
Услышав такие обвинения перед лицом стольких людей, Шу Маньлинь, какой бы раскрепощенной она ни была, покраснела: — Ты!..
Аньси презрительно усмехнулась: — Что? Святая дева хочет сказать, что не знакома с Ле-ваном Великой Чу?
Аньси осмелилась спросить это, потому что у неё наверняка были доказательства их давней связи. Шу Маньлинь оказалась в ловушке: признать нельзя, отрицать опасно. Если она будет отрицать, Аньси может в гневе выложить доказательства. Если признает — это еще хуже. Хоть сейчас ей и разрешено многое, но если станет известно, что она путалась с чужеземным мужчиной много лет назад, это сильно ударит по её репутации.
— Достаточно, Си-эр. Зачем говорить об этом перед гостями? — внезапно вмешался Король Наньчжао. Он нахмурился, глядя на дочь, и в его голосе прозвучало явное осуждение.
Аньси замерла и в конце концов с горечью опустила голову.
Е Ли с улыбкой наблюдала за тем, как на лице Шу Маньлинь промелькнуло торжество. Внезапно Е Ли сжала губы в улыбке и произнесла: — Кстати говоря… Этой Ванфэй тоже, кажется, что Святая дева выглядит очень знакомо.
Шу Маньлинь удивленно уставилась на Е Ли. В её глазах читались напряжение и немой упрек, словно она обвиняла Е Ли в нарушении какого-то договора.
Е Ли мягко улыбнулась, сделала вид, что серьезно задумалась, и сказала: — Наверное, эта Ванфэй ошиблась. Пять лет назад, когда мы праздновали месяц со дня рождения моего сына, мне показалось, что я видела девушку, очень похожую на Святую деву. Она путешествовала по Северо-Западу в сопровождении одного мужчины. Впрочем, тем мужчиной был не Ле-ван. Должно быть, я обозналась.
Шу Маньлинь перепугалась до смерти. Она поняла, что Е Ли просто играет с ней. В душе она кипела от ненависти, но не смела, вспылить перед всеми. Ей пришлось проглотить обиду и вымученно улыбнуться: — Хорошо, что Ванфэй поняла ошибку. Эта девушка никогда не была на Северо-Западе. Е Ли снова легко улыбнулась: — Да? Странно, я никогда не видела двух настолько похожих людей. Святая дева, не обессудьте.
Добавить комментарий