Сюй Цинчэнь действительно ждал их в Юнлине.
Когда группа добралась до городка Юнлинь, «Молодой господин Цинчэнь» в своей неизменной манере — светлый, как луна, и свежий, как ветер — неторопливо пил чай в лучшей чайной города. Увидев вошедших, Сюй Цинчэнь улыбнулся: — Я жду вас уже полдня. Я распорядился снять целиком постоялый двор. Как насчет того, чтобы отдохнуть в Юнлине денек, а завтра покинуть заставу?
Е Ли улыбнулась: — Старший брат всё предусмотрел. Мы с Сюяо планировали то же самое.
Когда все расселись, Сюй Цинчэнь приподнял бровь и с улыбкой заметил: — Судя по вашим лицам, вы не особо насладились дорогой?
Услышав это, Фэн Чжияо тут же взорвался жалобами, полными негодования: — Еще бы! Господин Цинчэнь, вы не представляете! Мы ехали и ждали, ждали и ехали… В итоге мы уже переправились через реку Юньлань, а эти трусы так и не осмелились броситься в погоню. Этот Молодой господин так надеялся и ждал!
Последние годы жизнь на Северо-Западе стала слишком мирной. Даже на подавление бандитов выстраивалась очередь из желающих, так что теперь на Северо-Западе днем с огнем не сыщешь даже завалящего разбойника. Честно говоря… у него просто руки чесались подраться. — Этот Мо Цзинци — такая скукотища! Если бы он издал открытый указ перехватить и убить нас, разве местные генералы посмели бы ослушаться? Этот Молодой господин мог бы, наконец, испытать чувство, каково это — прорываться сквозь окружение тысячной армии! А посмотрите, что сейчас? Его люди халтурят… Если Мо Цзинци узнает, что мы покинули перевал Суйсюэ, не потеряв ни единого солдата, интересно, умрет ли он от злости?!
Сюй Цинчэнь покачал головой и рассмеялся: — Фэн Сань, ты слишком много думаешь. Мо Цзинци никогда не издаст открытый указ. Как только он объявит об этом на весь мир, это будет равносильно официальному объявлению войны Армии Мо. Император боится, что не успеет он нас убить, как Армия Мо уже выстроится у заставы Фэйхун. Если бы он бросил всё на кон и действительно смог убить Вана — это одно. Но если Ван выживет и вернется на Северо-Запад…
Выслушав анализ Сюй Цинчэня, Фэн Чжияо мог лишь выразить сожаление по поводу трусости Мо Цзинци.
— Докладываю Вану, — подошел охранник, — Посланник Великой Чу просит аудиенции.
— Посланник Великой Чу? — удивился Фэн Чжияо, глядя на Мо Сюяо и Е Ли. — В нынешней ситуации посланник Чу еще смеет просить встречи с Ваном?
Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся: — Фэн Сань, не хочешь угадать, кто этот посланник?
Фэн Чжияо посмотрел на него: — Неужели господин Цинчэнь уже видел его?
— Видеть не видел, но догадаться нетрудно, — покачал головой Сюй Цинчэнь. — Наньчжао разослало государственные письма, приглашая монархов и знать всех стран на свадьбу принцессы Аньси. Великая Чу не могла отправить посланника низкого ранга. Однако… зная характер Мо Цзинци, он сам лично ни за что не поедет. Мо Цзинци больше всего на свете дорожит своим статусом и печется о своей безопасности. Не говоря уже о том, чтобы поехать за тысячи ли в Наньчжао, он за всю жизнь не отъезжал от Столицы и на сто ли. Обычно, если нет крайней необходимости, он сидит в Императорском дворце под надежной охраной и носа наружу не кажет.
— О том, что Ле-ван имеет связи с Южными землями. Мо Цзинци знает давно. Поэтому он ни за что не позволит Ле-вану перехватить инициативу в этой поездке. Во всей столице единственные люди, которым Мо Цзинци доверяет и которые достаточно представительны для такой миссии — это семья Лю.
Сюй Цинчэнь мягко улыбался, но в его улыбке проскользнул холод: — В своё время, когда Мо Цзинци внезапно решил расправиться с семьей Сюй, без подстрекательства семьи Лю там точно не обошлось.
Мо Сюяо нахмурился: — Лю Чуньфэн?
Фэн Чжияо моргнул: — А кто такой Лю Чуньфэн?
Чжо Цзин тихо рассмеялся: — Третий господин Фэн, Лю Чуньфэн — это Канцлер Лю, отец Благородной супруги Лю.
Неудивительно, что Фэн Чжияо не знал. Хотя Благородная супруга Лю была ровесницей Мо Сюяо и остальных, самому Лю Чуньфэну было лишь на пару лет меньше, чем старому Хуа-гогуну. В памяти Фэн Чжияо этот человек всегда фигурировал просто как «Канцлер Лю», поэтому он, естественно, не запомнил его настоящего имени.
— Верно, — кивнул Сюй Цинчэнь. — Я полагаю, что посланник Великой Чу — это именно Лю Чуньфэн.
Е Ли слегка нахмурилась и повернулась к сидящему рядом Мо Сюяо: — Неужели у Вана есть какая-то дружба с этим Канцлером Лю?
Мо Сюяо презрительно усмехнулся: — Поместье Дин-вана и семья Лю всегда были врагами, откуда взяться дружбе?
В те годы, когда отец Мо Сюяо, Мо Люфан, был еще молод, семьей Лю управлял не нынешний Канцлер, а уже покойный Старый господин Лю. Старый Лю стал канцлером лишь, когда ему перевалило за шестьдесят, а над ним стоял Регент Мо Люфан, которому было всего двадцать с небольшим. Как мог мелочный и завистливый старик стерпеть такое унижение? В те годы он постоянно строил козни Мо Люфану, поэтому отношения между поместьем Дин-вана и семьей Лю никогда не были хорошими. Именно поэтому, хотя Лю Гуйфэй была безумно влюблена в Мо Сюяо, семья Лю категорически воспротивилась этому браку. Дело было не только в равнодушии Мо Сюяо, но и в том, что клан Лю без колебаний отправил её во дворец к Императору, лишь бы не отдавать врагам.
— Пусть поднимается, — равнодушно приказал Мо Сюяо. — Этому Вану тоже интересно, зачем он так настойчиво ищет встречи.
Вскоре наверх провели посетителей. Вошедший действительно оказался седовласым Канцлером Лю. Несмотря на преклонный возраст, он выглядел крепким и бодрым, а в его мутных глазах светился проницательный блеск.
Однако люди, стоявшие рядом с ним, заставили всех замереть от удивления. Рядом с Канцлером стояли две женщины. Старшая была одета в белоснежные одежды. На её прекрасном лице застыло выражение холодной отчужденности. Это была никто иная, как Лю Гуйфэй. Хотя ей уже было за тридцать, время, казалось, пощадило её: она почти не изменилась за последние пять-шесть лет.
Рядом с Лю Гуйфэй стояла юная девушка лет тринадцати-четырнадцати. Она была одета в нежно-желтое платье, расшитое бело-розовыми гибискусами. Её черты лица уже начали расцветать, обещая в будущем несравненную красоту. Можно было не сомневаться: через пару лет эта девушка затмит своей внешностью даже Лю Гуйфэй. А её чистые, живые глаза сияли ясностью и одухотворенностью, которых никогда не было у Лю Гуйфэй.
Увидев Е Ли, лицо девушки озарилось радостью. Она невольно сделала шаг вперед и тихо позвала: — Ванфэй Дин…
Е Ли на мгновение опешила. Глядя на лицо, в котором угадывались черты покойной Императрицы Хуа и Хуа Тяньсян, она почувствовала тепло в сердце: — Принцесса Чанлэ…
Увидев, что Е Ли помнит её, Чанлэ радостно закивала и хотела было подойти ближе. Но стоявшая позади Лю Гуйфэй тихо кашлянула и холодно произнесла: — Принцесса, как дочь монарха, вы должны помнить об этикете. Не теряйте достоинства и не позорьте Императора.
Принцесса Чанлэ остановилась, обернулась к Лю Гуйфэй и, прищурив глаза в улыбке, сказала: — Спасибо Благородной супруге за напоминание. Однако… разве это не вы предложили подняться сюда, а не эта Принцесса? Эта Принцесса просто хотела поболтать о старых временах с Ванфэй Дин. А вот с кем хотела «поболтать о старых временах» Благородная супруга, поднявшись сюда?
Лицо Лю Гуйфэй изменилось, она пристально уставилась на Чанлэ. Но Принцесса ничуть не испугалась и без колебаний встретила её взгляд. Спустя какое-то время Лю Гуйфэй процедила: —Эта спуруга, естественно, тоже хотела пообщаться с Ванфэй Дин.
Е Ли встала и с легкой улыбкой произнесла: — Редко встретишь старых знакомых в таком пограничном городке. Раз уж и Благородная супруга, и Принцесса хотят поговорить со мной, как насчет того, чтобы сменить место? Чтобы… не портить репутацию Благородной супруги.
Принцесса Чанлэ радостно схватила Е Ли за руку: — Ванфэй Дин, мы так давно не виделись, я уж думала, что мы больше никогда не встретимся. Пойдемте в другое место.
Сказав это, она потащила Е Ли в соседнюю комнату. Весь этаж был снят Сюй Цинчэнем, так что можно было не беспокоиться, что они случайно войдут к посторонним. Пройдя пару шагов, Чанлэ обернулась и посмотрела на Лю Гуйфэй, которая всё еще стояла на месте. Принцесса улыбнулась, сощурив свои ясные глаза-полумесяцы: — Лю Гуйфэй, вы разве не идете? Этой Принцессе всё равно, даже если моя репутация немного пострадает — дочь Императора не останется старой девой. Но вот если Лю Гуйфэй… Хи-хи… Интересно, понравится ли Отцу-Императору услышать, что «ветка груши перелезла через стену»?
— Что за вздор ты несешь! — лицо Лю Гуйфэй вспыхнуло красным.
Она бросила быстрый взгляд на мужчину в пурпурных одеждах с серебряными волосами, который сидел к ней спиной, и поспешно последовала за Е Ли и Принцессой.
Только когда женщины ушли, Фэн Чжияо пришел в себя. Он указал в сторону, куда исчезла Чанлэ, и цокнул языком: — Эта девчонка — Принцесса Чанлэ?
Мо Сюяо поднял глаза, взглянул на него, затем снова опустил веки, продолжая пить чай: — У тебя есть какие-то возражения?
Фэн Чжияо смущенно замолчал. Какие у него могут быть возражения? Хотя он видел Принцессу Чанлэ всего пару раз, он помнил её как невинную, милую малышку, которую так баловала и оберегала Сестра Хуа. Когда-то он даже ревновал к этой маленькой принцессе, потому что она получала всю любовь и заботу той женщины. Неужели это и есть то, что называют «девушка меняется в восемнадцать лет»? Та невинная малышка теперь способна с ходу выдавать такие ядовитые насмешки.
Сюй Цинчэнь опустил глаза и тихо произнес: — Полагаю, жизнь Принцессы Чанлэ во дворце сейчас не сахар.
Фэн Чжияо замолчал, его лицо помрачнело. Несколько лет назад, когда Императрица просила Императора пощадить семью Сюй, её лишили права управлять Шестью Дворцами. Хотя формально её статус не изменился, и благодаря её связям и авторитету никто не смел, проявлять к ней неуважение, но Императрица с реальной властью и Императрица, лишенная полномочий — это две большие разницы.
Канцлер Лю, всё это время стоявший в стороне, менялся в лице: то зеленел, то бледнел. Эти люди не только не предложили ему сесть, но и прямо при нем начали обсуждать, как его дочь, управляющая гаремом, притесняет Принцессу Чанлэ. Канцлер Лю так разозлился, что его борода встопорщилась. Он не выдержал и вмешался: — Третий господин Фэн, ваши слова слишком резки. Когда это моя дочь притесняла Принцессу Чанлэ?
Фэн Чжияо и Чжо Цзин, которые до этого активно переговаривались, мгновенно замолчали. Чжо Цзин, словно меняя маску, вернул на лицо выражение ледяного безразличия. Он искоса взглянул на Канцлера Лю: — Канцлер Лю, бесцеремонно вмешиваться в чужой разговор… Разве вас не учили вежливости?
Канцлер Лю чуть не упал от возмущения. Он указывал дрожащим пальцем на Чжо Цзина: — Ты… Ты!..
Лишь спустя долгое время он смог перевести дух и яростно выпалил: — Держать гостя стоящим в стороне — таков хваленый этикет поместья Дин-вана?!
— Гость — это тот, кого рады видеть, — Линь Хань посмотрел на Канцлера Лю искренним, честным взглядом, всем своим видом говоря: «Мы вас сюда правда не звали». — А те, кто приходят без приглашения…
Фэн Чжияо подпер щеку рукой и небрежно добавил: — И еще, Канцлер Лю. Этот Молодой господин подозревает, что не только семья Лю не знает правил, но и весь Императорский дом Великой Чу забыл о приличиях. Как вы шли, когда поднимались сюда? Канцлер Лю шел первым, Лю Гуйфэй за ним, а Принцесса Чанлэ — последней.
— И в чем проблема? — огрызнулся Канцлер Лю.
Фэн Чжияо презрительно усмехнулся: — Канцлер Лю, Лю Гуйфэй имеет первый ранг. Принцесса Чанлэ — тоже первый ранг. Вы, как канцлер… ну, тоже первого ранга. Но первый ранг первому рангу рознь, верно? Как бы высок ни был ранг Лю Гуйфэй, она всё равно наложница. Принцесса Чанлэ — законная дочь Императрицы. Позвольте спросить: в какой семье наложнице позволяют идти впереди законной дочери? И уж тем более — отцу наложницы?
— Фэн Чжияо! Ты… ты… — Канцлера Лю затрясло от ярости, его палец, указывающий на Фэн Чжияо, ходуном ходил.
Но он не мог сказать, что Фэн Чжияо неправ. Обычно, даже будучи Канцлером, при встрече с Принцессой Чанлэ он обязан кланяться. Что касается отношений между Лю Гуйфэй и Чанлэ, он тоже не мог утверждать, что правила Императорской семьи отличаются от правил обычных людей. Да, во дворце Чанлэ, как младшая, должна проявлять вежливость к старшей. Но в глазах всех ученых и аристократов Поднебесной Принцесса Чанлэ по статусу несоизмеримо выше и благороднее, чем Лю Гуйфэй. Если законная принцесса и кланяется наложнице, то лишь из вежливости и уважения к отцу-Императору, а не потому, что обязана.
— Дин-ван, неужели именно так вы воспитываете своих подчиненных? — в отчаянии воскликнул Канцлер Лю, не выбирая выражений и направляя острие атаки прямо на Мо Сюяо.
Мо Сюяо повернул голову, слегка приподнял свои мечи-брови, а на его губах заиграла холодная улыбка: — Как этот Ван воспитывает своих людей — не твоего ума дело. С каких пор тебе дозволено это обсуждать?
Канцлер Лю наконец-то осознал горькую истину: перед людьми из поместья Дин-вана ему не светит ни малейшего преимущества. Мало того, что Фэн Чжияо и Чжо Цзин остры на язык, так рядом сидит еще и молчаливый Сюй Цинчэнь. А это человек, который, по слухам, еще в семнадцать лет в дебатах довел высокопоставленного монаха до того, что того стошнило кровью!
Поняв безнадежность ситуации, Канцлер Лю закатил глаза и… рухнул на пол в глубоком обмороке.
Фэн Чжияо удивленно моргнул: — Что, уже спёкся?
В последнее время люди Мо Цзинци, которых они встречали, обладали на редкость никудышной боевой мощью — что в словесных баталиях, что в реальных драках.
Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся: — Дело не в том, что он «спёкся». Это лучший способ покинуть сцену.
Всё же они не могли оставить семидесятилетнего старика валяться на полу в одиночестве. Сюй Цинчэнь подал знак охранникам у лестницы, чтобы те позволили свите Канцлера подняться и унести его к врачу.
В соседней комнате атмосфера была совершенно иной. Принцесса Чанлэ держала Е Ли за руку и щебетала без умолку, как воробышек. На её прекрасном, еще немного детском личике читались искренность и наивность. Е Ли с теплой улыбкой смотрела на неё. За те несколько лет, что они не виделись, маленькая девочка превратилась в изящную юную девушку.
Лю Гуйфэй сидела поодаль от них. На её лице застыло выражение безразличия и скуки. Очевидно, она не собиралась предаваться воспоминаниям с Е Ли.
Раз Лю Гуйфэй игнорировала Е Ли, то и Е Ли не собиралась обращать на неё внимание. Пять лет назад, при первой встрече, Е Ли испытывала к Лю Гуйфэй некоторую симпатию. В конце концов, сохранить такую яркую индивидуальность в глубоком дворце непросто. Но после того как Е Ли увидела одержимость Лю Гуйфэй Мо Сюяо и столкнулась с её явной и тайной враждебностью, вся симпатия испарилась.
В конце концов, как бы сильно Лю Гуйфэй ни любила Мо Сюяо — хоть сердце вырывай, — законной женой, с которой он прошел все обряды, была Е Ли. Е Ли не имела ничего против того, что Лю Гуйфэй нравится её муж. Но когда эта любовь перерастает в презрение к законной жене, насмешки и угрозы — это уже перебор. Глядя на холодный и высокомерный вид Лю Гуйфэй, Е Ли невольно вспомнила сцену в персиковой роще Императорского дворца, где эта женщина умоляла Мо Сюяо о любви. От этих воспоминаний на душе стало противно.
— Ванфэй Дин, я слышала, вы родили прелестного младшего братика? — с любопытством спросила Чанлэ, дергая Е Ли за рукав.
Е Ли улыбнулась и кивнула: — Верно. Ему в этом году уже пять лет.
Принцесса Чанлэ вздохнула: — Братик, рожденный Ванфэй и Дядей-Ваном, наверняка очень умный и красивый. Почему Ванфэй не взяла его с собой в Южные земли?
Глядя на её расстроенную мордашку, Е Ли не сдержала смешка. Она коснулась кончика носа принцессы: — Разве во дворце мало младших братьев? Принцесса еще не насмотрелась на малышей?
Чанлэ тихо фыркнула и скривила маленький ротик: — Матушка-Императрица не рожала мне братьев. У Чанлэ нет братьев.
— Хорошо-хорошо, нет так нет, — рассмеялась Е Ли. — Тогда давай договоримся: в будущем наш Сяобао будет звать Принцессу «Старшей сестрой», идет?
Глаза Чанлэ загорелись, она часто заморгала от радости: — Правда? Тогда… я должна передать братику подарок при встрече! Хм… Я сейчас не могу поехать на Северо-Запад… Ванфэй, передайте это ему от меня! Пусть братик знает, что Чанлэ его любит!
Говоря это, она посмотрела на себя и, не колеблясь ни секунды, сорвала с запястья изысканный нефритовый колокольчик и сунула его в руки Е Ли.
Е Ли с некоторым удивлением держала в руках нефритовый колокольчик. Это было изделие из белого нефрита высочайшего качества, искусно вырезанное в виде узора «Дракон и Феникс приносят счастье». Фигурки переплетались, образуя полый шар, внутри которого сквозь ажурную резьбу виднелась круглая нефритовая бусина. Несмотря на миниатюрный размер, невероятно тонкая работа и ценность самого камня говорили о том, что вещь стоит целое состояние.
Даже Лю Гуйфэй не удержалась и искоса взглянула на Чанлэ, когда та проявила такую щедрость. Нахмурившись, она заметила: — Принцесса, этот колокольчик был пожалован вам самой Вдовствующей императрицей.
Лицо Чанлэ тут же помрачнело, и она недовольно отрезала: — Раз Августейшая бабушка подарила его мне, значит, это моя вещь. Кому я желаю её подарить — какое дело до этого Лю Гуйфэй?
Е Ли поспешно взяла Чанлэ за руку, чтобы унять её гнев, и мягко улыбнулась: — Хорошо, я приму его и поблагодарю Принцессу от имени Чэнь-эра. По правде говоря, мне тоже следовало бы сделать Принцессе ответный подарок от его имени, но у меня с собой нет ничего подходящего…
Глаза Чанлэ слегка загорелись, она моргнула и посмотрела на Е Ли: — Ванфэй, а можно я сама выберу подарок?
Е Ли приподняла бровь: — И чего же хочет Принцесса?
Чанлэ встала и, склонившись к самому уху Е Ли, что-то прошептала. Е Ли слегка нахмурилась и с сомнением переспросила: — Тебе нужно… Это? Для чего?
Чанлэ поджала губы и, теребя маленькую косичку на груди, со смехом ответила: — Поиграть! Другие мне ни за что такое не дадут, но я знаю, что у Ванфэй это точно есть. Ну, пожалуйста, всего одну штучку, Ванфэй, ну можно?
Е Ли немного подумала и сказала: — Я поищу, когда вернусь к себе. Если найду — отдам тебе.
Улыбка Чанлэ стала такой широкой, что глаза превратились в полумесяцы: — Я знала, что Ванфэй Дин — самая лучшая!
Е Ли погладила девочку по волосам и тихо спросила: — Кстати, почему твой отец-император отправил тебя в такую даль на свадьбу принцессы Аньси? При этих словах ясный взгляд Чанлэ мгновенно потускнел.
Добавить комментарий